Глава 13
Церемония награждения напоминала скорее похоронную процессию, ибо все присутствующие были облачены в чёрное, из-за объявленного недельного траура. Придворная чародейка стояла чуть поодаль от герцогини и с улыбкой наблюдала за неуклюжим поклоном профессионального охотника на монстров, однако, мысли её были омрачены отсутствием на награждении высшего вампира.
— Заплатили меньше оговоренной суммы, — ведьмак, чью грудь украшал прекрасный золотой орден, встал рядом с подругой.
— Это из-за нападения Бестии, — девушка теребила рукав платья. — Немалая часть средств пошла на погашение понесённых убытков и похороны немногочисленных, но всё же жертв, — де Нордиилас уставилась в пол.
— Расстроена из-за Региса? — невооружённым глазом было видно, что шатенка переживает.
— Так заметно? — де Нордиилас хмыкнула. — Я до последнего надеялась, что он придёт, — маг тяжело вздохнула и прибрала выпавшую прядь волос за ухо. — Как маленькая наивная девочка, честное слово.
— Я знаю как поднять тебе настроение.
— Интересно. И как же?
— Гвинт и алкоголь. — Мясник из Блавикена ухмыльнулся.
— О, Геральт, да Вы идеально разбираетесь в женщинах! — восхитившись ответом, Ланейя тихо хлопнула в ладоши.
— Ланейя, где же Регис? — княжна, до этого решающая, внезапно возникший, вопрос, не терпящий отлагательств, обратилась к придворной чародейке, так как пришло время продолжить награждение.
— Ваше Величество, Регис... — девушка хотела было начать оправдывать его отсутствие, как была перебита внезапно подошедшим цирюльником, который всё же не надел сшитый на заказ кафтан, а явился в своём старом потрёпанном наряде.
— Здесь, — закончил фразу вампир и наградил присутствующих изумительным поклоном, чем вызвал восхищённые вздохи придворных дам. — Собственной персоной, — мужчина улыбнулся, не размыкая губ и подмигнул магичке, на что та расплылась в счастливой улыбке, подобно маленькой девочке, получившей в подарок нарядное платье.
— Эмиель Регис Рогеллек Терзиефф-Годфрой, мы награждаем тебя медалью Святого пророка Лебеды за достойные деяния, за проявленную отвагу и за оказанную помощь в победе над Бестией, — герцогиня аккуратно прикрепила маленькую золотую медаль на грудь философа. — Пусть этот символ напоминает всем, что Регис навсегда останется другом Туссента, — женщина обернулась к толпе и отпила из кубка.
— Боги, это его полное имя и род? — шёпотом обращается к Белоголовому шатенка.
— Ага, но можно просто звать его: "Вомпер".
— Мне нравится, — девушка издала сдавленный смешок. — Довольно мило звучит, — уже который день чародейка прибывает в приподнятом настроении, поскольку, наконец, разрешилась проблема с Бестией, и теперь можно со спокойной душой приступить к своим прежним обязанностям.
— Ланейя, подойди сюда. — подзывает подругу Её высочество.
Магичка и вампир меняются местами.
— Всё-таки пришёл? — шепчет Белый Волк.
— Я некоторое время думал, анализировал, взвешивал все "за" и "против", и, в конечном счёте, решил, что чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало.
— Я тебя умоляю, — ведьмак махнул рукой. — Ты просто рассчитываешь на её "награду", старый извращенец.
— Ланейя де Нордиилас, — когда герцогиня начала свою речь, то все шепотки вмиг прекратились. — Придворная чародейка Туссента, королевская камер-фрейлина, героиня, что храбро сражалась с врагом и... — голос женщины стал тише, а на серьёзном лице появилась слабая улыбка. — близкая подруга княгини. За свой неоценимый вклад и заслуги перед Туссентом, ты награждаешься званием Действительной государственной советницы вассального княжества Нильфгаарда, Туссента, — в подтверждение, на грудь шокированной девушки прикалывается золотая именная брошь, представляющая собой герб государства, а в руки кладётся пергамент с соответствующим указом. — А от себя лично — большое спасибо, Лани, — женщина обнимает подругу.
***
Компания условилась встретиться поздней ночью на окраине кладбища Мер-Лашез, дыбы под открытым звёздным небом, в тишине и покое, отметить произошедшее награждение и повышение.
— Как тебе самогон? Не слишком крепкий? — высший вампир мог, наконец, улыбаться, не сжимая губ, а обнажая острые клыки, чем он и пользовался.
— В самый раз, — речь ведьмака стала менее членораздельной и более громкой. — Очень вкусно, — от крепких напитков Региса даже ведьмак быстро приходил в состояние алкогольного опьянения.
— О чём болтаете, господа? — раздался бархатный голос выходящей из-за тёмных зарослей, чародейки, облачённой в свой привычный наряд. — А я не одна, — девушка сжимала в руке бутылку Сангреаля, но подразумевала под своими словами женщину с роскошными волосами цвета воронова крыла, горящими фиалковыми глазами, пахнущую ароматом сирени и крыжовника.
— Йен? — Белый Волк, ошарашенный, вскочил с места и рванул к возлюбленной. — Как всегда неожиданно, — мужчина крепко обнимает чародейку.
— Я собиралась приехать гораздо раньше, но возникли неотложные дела, — брюнетка коснулась лёгкой, но заметной щетины Мясника из Блавикена. — Я очень скучала по тебе, — Йеннифэр из Венгерберга одаривает Беловолосого кратким, но нежным поцелуем в губы.
— Ты всё же пришёл, — шатенка присаживается на бревно рядом с цирюльником, но на заметном отдалении. — Правда, в своём потрёпанном камзоле и заплатанном жилете, — магичка опускает бутыль вина на землю и наблюдает за ярко-красным огнём в небольшом костерке.
Пламя всегда вызывало у людей либо восторг, либо страх, в случае же девушки-это был леденящий ужас, но не перед самой стихией, а перед тем, какой вред ею можно нанести. Огонь, такой резкий, неистовый и жестокий. Чародейка крайне редко прибегала к черпанию энергии из него, ибо эта стихия практически выжигает изнутри. Поначалу, безусловно, ощущается огромное могущество и неконтролируемая ярость, всё тело наполняется огнём, и словно в самих жилах течёт раскалённая лава, но после использования пропадают всякие эмоции и силы, остаётся лишь сильное желание сеять всюду хаос, снова и снова прибегая к пламени.
Вода же разительно отличалась. Податливая, подвижная и мягкая, она обволакивает, кружит голову и успокаивает. Вода может дать жизнь, а может и забрать. Вода обращается в лёд и пар, находится практически везде. Из размышлений, мага вывел собеседник.
— Как бы не было сильно моё желание, я всё же не могу изменять себе, — вампир отложил стакан с самогоном в сторону.
— Ну спасибо, — шепчет чародейка, отвернувшись и скукожившись, то ли от холода, то ли от накатившей злости.
Вдоволь наворковавшись, вернулись Йеннифэр и Геральт, которые устроились у костра, и сидели сейчас в обнимку.
— Рада видеть тебя в здравии, Регис, — Йен кивнула и улыбнулась вампиру. — Я очень благодарна тебе за помощь в освобождении Цири.
— Я тогда, право, ничуть не помог вам, — философ улыбнулся, но уже пряча клыки за сомкнутыми губами.
— По бокальчику? — шатенка материализовала в воздухе голубоватые бокалы, а брюнетка при помощи магии открыла бутыль и разлила напиток.
— Предлагаю выпить за... — начал было говорить тост Белоголовый. — Так, мне это совсем не нравится, — Белый Волк окинул суровым взглядом вампира и чародейку, сидевших напротив. — Вы опять поругались?
— Вовсе нет, — девушка потупила взгляд.
— А чего тогда сидите как чужие?
— Нормально сидим, — пробубнила магичка.
— Ланейя, что случилось? — брюнетка наклонилась к шатенке и взглянула в глаза.
— Регис случился! — выкрикнула чародейка. — Сначала пришёл на награждение в абсолютно неподходящем наряде, а ведь даже Геральт удосужился переодеться, — она указала в сторону ведьмака, который в подтверждение кивнул. — Потом очаровывал всю знать каждым своим словом, — девушка ударила кулаком по собственному колену. — Да мне сегодня все уши прожужжали вопросами о том: "А кто этот очаровательный мужчина?", "Ланейя, милочка, не знаете ли Вы, свободно ли сердце этого кавалера?", — магичка сделала писклявый голос, пародируя. — и всё в этом духе. Каждая знатная особа считала своим долгом подойти ко мне и вынести все мозги, — девушка отдышалась, и гнев сменился грустью. — А сейчас просто сидит, как ни в чём не бывало, ни извинившись, ни поздравив с повышением, ни спросив о здоровье. Словно, я пустое место, — шатенка закусила губу. — Я не растаю, если внезапно поцеловать меня, я не сгорю, если сделать мне комплимент, и я не... — монолог де Нордиилас был прерван внезапным поцелуем. — Ну не сейчас же, — девушка заливается краской, закрывая лицо от смущения, под хохот ведьмака и чародейки.
— Прости, что был, возможно, невнимателен к тебе, — вампир приобнял шатенку за талию.
Голова вампира была забита нахлынувшими воспоминаниями о любви всей жизни. Сейчас, глядя на рядом сидящую девушку, цирюльник понимал, что в Ланейе присутствуют черты характера и даже внешности, присущие бывшей возлюбленной высшего. Мысль о том, что испытываемые к чародейке чувства-не больше, чем ностальгия, не давала мужчине покоя.