Глава 2. Старики перед охотой
Большинство людей всерьез задумывается о своей жизни только перед смертью. Так же поступила и Екатерина Николаевна Стародубцева, самые близкие друзья которой называли ее просто – Тюха. Она уже не могла схитрить и сказать, сладко моргая и кокетливо улыбаясь, что ей немного за восемнадцать. Невозможно было скрывать свой восемьдесят один год от окружающих и – самое печальное – от самой себя. И чем больше ей становилось, тем меньше ей нравился ее возраст, точнее возраст ее тела, изношенного, накопившего разные недуги, самым верным лекарством для которых являлась бы только смерть.
– Очень скоро мы выкинем эти дряхлые тела и переоденемся в новые! Молоденькие, здоровенькие и такие аппетитные! – с визжащим восторгом она выпрыгнула из-за туалетного столика, хрустнув костяшками, скрытыми под элегантным темно-бордовым платьем. Зеркало и сам туалетный столик – единственное, что было цело и невредимо. Просторная гостиная пережила несколько погромов. Об этом, помимо всего прочего, отчетливо свидетельствовала огромная черная дыра на потолке.
– Однако нам кое-чего не хватает... молодых тел, – добавила Паха, нервно подрагивавшая тапочками по квадратному пуфику. Она лежала на элегантной кушетке под большой картиной, тоже не уцелевшей после взрыва, разве что по краям холст еще показывал кончики крыльев с золотыми перышками.
– Будут. Еще как будут! – заверила Тюха, проверяя в кристально чистом зеркале, насколько эффектно выглядит ее прическа под названием «Хаос стальных мечей».
Самое важное у стариков есть – таинственный и уникальный способ отмотать время назад и вновь стать молодыми. Именно поэтому она вместе со своими близкими друзьями решила обуздать законы природы, законы бренного человеческого тела.
Задолго до главного планетарного события – Юбилея КитКот – Тюха заявилась на лекцию по семиотике Павлины Андреевны Сахаровой (коротко – Пахи) в МГУ им. Ломоносова, чтобы обрадовать ее наиприятнейшим известием. После Тюха и Паха отправились к красавчику-спортсмену и просто обаятельному 82-летнему пареньку – Михаилу Васильевичу Строеносову. Разумеется, он не смог отказаться от заманчивого предложения вернуть себе молодость. Сейчас же они расположились в одной из старинных многоэтажных аристократических построек Москвы, недалеко от Патриарших прудов.
– Я слишком поздно начала жить! Все свои лучшие года я растратила зря! Я боялась, что проживу нелюбимую жизнь и прожила ее... – всхлипывала как-то в уголочке Тюха.
– А мне еще столько всего хочется сделать! Я толком не узнала мир, не видела людей! Столько чудесного было за пределами моих возможностей... – Паха обнимала Тюху.
– А мне понравилась моя жизнь, – признавался Миха. Он прожил с самого рождения в одном небольшом сибирском городке. – Все самое лучшее уже произошло.
Что было бы, если бы Тюха каким-то чудесным образом не заполучила этот таинственный и уникальный способ обуздать смерть? Так бы и осталась она в тяжелых мыслях о своей скорой кончине? Беспомощно бы ожидала неизбежного...
– Надеюсь, у нас все получится, – Паха смотрела на Миху и удивлялась его спокойствию. Он делал утреннюю зарядку. У старика получалось не так, как в молодости, довольно нелепо. А рядом с ним беззаботно прыгал зайбей – воробушек с головой зайчика. В просторной гостиной, не сильно заставленной изящной антикварной мебелью. Тут было где развернуться не то чтобы трем пожилым людям, а трем скаковым лошадям.
– Обязательно получится! – оптимистично воскликнула Тюха. – Сегодня мы заполучим молодые тела.
До начала Юбилея КитКот, который проходил в Египте, оставалось совсем немного времени – не больше получаса. На этом мероприятии решалась вся их судьба. Им удалось купить один билет на это величайшее событие – за огромные деньги. Сегодня, первого сентября 2019 года, к нему приковано внимание всего мира! Одному из них посчастливится стать тем редким гостем, который вживую сможет пообщаться с киткотерами.
Этим ранним утром они завершают последние приготовления перед охотой. Собираются с духом. Хотя из них троих только Тюха пойдет на Юбилей. Старушка, хоть и находилась сейчас в Москве, никуда не торопилась. Она была в полной боевой готовности, насытившись волшебством, которое поддерживало ее осанку и тонизировало дряблые мышцы. Паха и Миха же должны будут просто дождаться ее возвращения.
– Вы не будете без меня скучать, я надеюсь? – Тюха надевает уже на вторую руку кольцо, к которому прикреплены свисающие елочкой цепочки; они скрывают ее тыльную сторону костлявой руки.
– Хотелось бы выпить снотворного, – сказала Паха, уверенная, что даже если выпьет целую пачку таблеток, все равно не уснет. – Но вряд ли поможет.
– С нашим зверинцем не заскучаешь, – Тюха имела в виду зайбея, весело прыгающего рядом с Михой, а также треххвостую кошку, спящую в своем замке, и хомяка, стучащего распухшим животом о потолок.
– Я постоянно буду думать о тебе. На Юбилее КитКот каждый квадратный метр под охраной. Не сомневаюсь, что организаторы установят сложнейшую систему безопасности. В том числе магическую.
– Вот именно, – Тюха погладила по плечу Паху. – Эта система безопасности будет ожидать что-то мощное, но никак не хрупкую старушонку. – И коротко засмеялась. – Кто во мне заподозрит угрозу?
Громко чикчирикая, зайбей подлетел к старушкам, чтобы они поспешили на помощь Михе. Он перетрудился в зарядке. Застыв на месте, пожилой мужчина дергался, словно робот с заевшими шестеренками. Со стороны это выглядело смешно, но на самом деле его застиг сердечный приступ. Женщины едва успели подбежать к другу, как он переваренной сосиской шмякнулся им на руки. Они трое рухнули на пол. Такие слабые. Их легко можно было спутать с аристократической ветошью стен этого просторного зала. Пока Паха гладила по голове Миху, Тюха достала из шкафа одну из колбочек-слезинок (волшебных флюидов).
– Пульса нет! – крикнула Паха. Лицо Михи побледнело в цвет пижамы его подруги.
– Скоро будет! – Тюха, встав на колени, стукнула по лбу старика колбочкой-слезинкой размером с яблоко. Этот необычный предмет как мягкое стекло туго продавливался под усилиями старушки.
– Если бы Мать-Природа захотела, то она бы не ограничивала срок жизни человека одним веком.
– Мне кажется, последние пару веков Человечество мало считается с мнением Матери-Природы, ставя свои желания выше ее Законов, – в этот же момент в руках Тюхи разбилась стеклянная слеза, вспыхнув сотней белых росинок. Часть из них окутала голову мужчины, а часть вновь застыла в слезу, такую же, как и прежде, словно сотканную морозным дыханием, с плавными чудесными узорами. Однако слеза уже не была прежней, она сменила цвет с изжелта-белого на серый.
По каменному лицу старика пробежало свежее дыхание волшебных росинок и впиталось в морщины. Как ни в чем не бывало он открыл глаза.
Не успел он и слова вымолвить, как негодование старушки в элегантном платье обрушилось на него:
– И кто тебя просил делать зарядку с утра? Ну потянулся раз-два, легонько, спокойно, взбодрился! Зачем себе спартанские тренировки устраивать?
– Простите, по привычке я, – остатком зубов промямлил старик. – Я не помешал вам в подготовке к охоте?
Тюха поставила колбочку-слезинку (волшебный флюид) в шкаф, к остальным, таким же серым, безликим.
– Ты нас жутко напугал! Давай-ка ты полежишь, – сказала Паха, помогая ему встать. – Нам с Тюхой как раз надо поговорить об охоте.
– Так уже сколько месяцев мы ее обсуждаем! – печально заметил он, удобно устраиваясь на кушетке-ракушке.
– На Юбилее Киткот будет задействована самая мощная система безопасности. О ней мы не имеем ни малейшего понятия! – начала Паха, отойдя с Тюхой в уголок с кошачьим замком. Между ними порхал зайбей.
– Ты меня не отговоришь, – Тюха не смотрела в глаза Пахе. – Моя затея бу́дет выполнена.
– Но...
Пока две старушки разговаривали, Миха пытался достать рукой стакан с водой, стоящий на низком столике, на котором были разбросаны разные научные исследования, незаконно раздобытые Пахой и Тюхой (в них тайно исследовались мир и общество всех стран с целью понять, какие методы и технологии используются для того, чтобы держать Человечество в ежовых рукавицах). Стакан на своих коротких паучьих ножках постоянно от него убегал, сминая бумаги и оставляя на них крохотные лужицы.
– Я пойду на Юбилей КитКот и добуду нам нашу молодость, – Тюха предприняла попытку схватить за один из трех хвостов своего кота, скрывавшегося в одной из норок замка.
– Но...
Тюха снова перебила Паху:
– Милая моя, еще вчера, засыпая под болезненные кряхтения, ты бредила, как вновь станешь молодой и изменишь этот мир до неузнаваемости!
– Но я и не хочу тебя отговаривать! Я боюсь за тебя. За нас я боюсь! Гораздо легче взять обычных...
Встрепенувшись, зайбей бодро чикчирикнул.
– Мы уже много раз это обсуждали. Простолюдины – не наш уровень, – Тюха нахмурилась. – Даже если бы я знала о каком-нибудь черном рынке, я бы все равно туда не пошла за молодыми телами. Есть что-то манящее в охоте на этих трех киткотеров. К тому же, без них мы не сможем исполнить нашу Миссию!
– Может, это и к лучшему...
– Все то, что творится сейчас с Человечеством? Не к лучшему! С помощью Фольги, Кима и Ильеры мы будем обладать поистине общечеловеческим могуществом. Влиянием на два миллиарда человеческих сердец!
– Я не об этом, – сказала Паха. – У нас была целая жизнь, чтобы выполнить нашу Миссию, но...
– Я сомневаюсь, что мы очень скоро избавимся от старческих тел, – Миха вмешался в разговор подруг. Он наконец дотянулся до стакана с водой, крепко схватив его слабыми пальцами.
– Это была последняя емкость с флюидами, – сказала Тюха и посмотрела на прозрачные створки шкафа. На полках рядами стояли серые колбочки-слезинки. Опустевшие. В одной сочился волшебный эфир, лишь на одну сотую долю заполнив ее.
– Очень жаль, что правительство ограничило продажу флюидов с волшебством, – Паха тяжело вздохнула вместе с подругой. – Ограничило даже госслужащим. А ты там занимала не самое последнее место!
– Дорогая, я не могу допустить, чтобы с нами троими что-то случилось, – Тюха не спеша прошла к туалетному столику и не спеша взяла с него миниатюрную сумочку, переливающуюся словно рыбьей чешуей. А Паха накинула ей на плечи шаль из тончайшего кружева. До официального открытия Юбилея КитКот оставалось меньше четверти часа, старушке необходимо было преодолеть за это время несколько тысяч километров. – Наши болезни медленно и жестоко приближают нас к могиле. Нужно действовать решительно. Медлить опасно. Человечество слишком долго находилось в руках тех правителей, кто испытывал пагубное влияние всяких Тутанхамонов, Цезарей и Чингисханов.
– Какая вкусная вода! – Миха сделал последний глоток, причмокнув. Стакан своими тонкими короткими ножками барахтался в его хватке. Паха уже предсказывала, что будет водить его в туалет ближайшие полтора часа.
– Вот именно! Почему ты не ищешь легких путей? Особенно когда они у тебя прямо под носом. Если цель можно достичь, не прилагая много усилий, то зачем принуждать себя к невыносимым испытаниям, вероятность успешно преодолеть которые стремительно приближается к нулю?
– Чем сложнее путь к цели, тем она желаннее и почетнее, – сказала гордо Тюха и открыла сумочку, в сотый раз проверив, все ли там было на месте. Конечно же, билет на Юбилей. Паспорт. Гребешок для волос. Пудреница и помада. А еще полумаска в цвет ее пепельно-стальных волос, которую она тут же надела. Казалось бы, обычные вещи! Обманчиво обычные вещи, ничем не примечательные. Но они обязательно пригодятся старушке на вечеринке.
– Чем сложнее путь к цели, тем выше вероятность ее не достичь, – сказала не менее гордо Паха, идя за подругой по лестнице на второй этаж. Только они могли ориентироваться в хаосе квартиры, где любой посетитель сразу же запутался бы среди невпопад понакиданной рухляди и еле уцелевших предметов интерьера (ну а где еще Тюхе проводить эксперименты с молодыми телами?).
Зайбей снова чикчирикнул.
– Мы спасаем не себя. Не только себя. Ты это помнишь? КитКот контролирует половину мышления и сознания Человечества – и не собирается останавливаться. Как? Через блогеров. На Юбилее будут около сотни самых влиятельных киткотеров планеты. Так или иначе, у меня получится своровать каких-нибудь три мэджикфона.
– И уйти незамеченной, – подчеркнула Паха.
– А меня?! – ворчливо крикнул снизу Миха. – Что вы меня одного оставили? – Мужчина нелепо встал с кушетки и, шаркая ногами, неустойчиво поплелся к подругам. Тяжелые воспоминания о жизни в Сибири еще давили на него.
– Тебе мало нашего зверинца? – пошли ему навстречу две старушки. Под их ногами хрустели раскиданные горстки таблеток.
– Не оставляйте меня одного, пожалуйста.
– Не оставим, – они взяли его за руки и пошли на второй этаж, где располагалась спальня.
Первым, что бросалось в глаза в этой комнате, была не внушительная дыра в полу, а молодая девушка, прикованная кандалами в платяном шкафу, окруженном дикими цветами. Тускло-розовые волосы ниспадали на ее изможденное лицо. Слезы частично смыли толстый слой косметики. Нежная кофточка с пухлыми рукавами открывала ее вдавленный живот. Грязные тощие ножки в короткой джинсовой юбке небрежно скрестились.
Дыра в полу у Пахи вызывала беспокойство. Старушка позаботилась, чтобы Миха туда ненароком не наступил. Если бы Тюха не совершила восемь ошибок (!) в экспериментах с подопытными юношами и девушками, то никакой дыры не было бы (и соседи бы не жаловались: «Вы вроде пожилые люди, а ведете себя хуже малолетних хулиганов!»).
В общем, троица не обратила никакого внимания на Даниэллу Гнилохину. Они прошли к письменному столу, где стоял золотой шар. Тюха покрутила в нем некоторые кованые элементы, понажимала определенные точки, чтобы открыть в шаре окошко. Старушка просунула туда руку, будто внутри лежал свежий горячий навоз... и достала оттуда мэджикфон (внешне он нисколько не отличался от обычного смартфона, но внутри него бесшумно бурлила магическая энергия). И все это она делала не спеша, а время до начала Юбилея утекало безвозвратно.
– Простолюдины не для нас, – сказала Тюха, открыв фото. – Мы достойны большего!
Старики склонились над волшебным телефоном, пушистым, светло-розовым, с рожками и острым хвостиком. Он был прикреплен проводом к золотому шару. Вместе с ними на большой экран смотрел и зайбей. Там были изображены три молодых человека – три киткотера, в мягких ручках которых сосредотачивалось огромное влияние и магия; они (русская, южнокореец и испанка) улыбались и обнимали друг друга, совершенно разные, каждый из своей культуры, но имеющие что-то общее.
– Моя – та, что посередине, – Тюха имела в виду высокую рыжеволосую с белым мелированием барышню, остроносую, как орлицу, уверенную в себе.
– Мой – тот, что южнокореец, – сказал Миха. – Правда, он какой-то хиленький и сладенький, но ничего, я быстро эту дрянь из него вытрясу и приведу его в надлежащий мужской вид.
– Ну а мне, получается, пухленькая, – разочарованно выдохнула Паха.
– Прекрасный выбор! – мечтательно проговорила Тюха.
– Который ты сделала за нас, – тихо буркнула Паха.
– А что тебя не устраивает? Молодая могущественная волшебница из Испании намного лучше, чем старушка с истертыми позвоночными дисками, не так ли?
– Меня все устраивает, но дело совершенно не в этом...
– Ну-ну, давай, договаривай, – резко попросила Тюха.
– Они... – подбирала слова Паха. – У них намертво застыла глупость на лице.
– Глупость? – рассмеялась Тюха.
– Глупость и никчемность, – закончила Паха.
– Где ты увидела у них глупость и никчемность? Они – самые отборные, какие только могут быть из молодежи всей планеты Земля! Элита. И им всего лишь по пятнадцать лет. Миха вообще недолюбливает киткотеров, но молчит же, да?
– Да, – кивнул старик.
– Сейчас кто только не метит в киткотеры, – мечтательно сказала Тюха, – особенно, если они знают, что становясь киткотером, ты становишься еще и волшебником... Получаешь доступ к тому, что ценнее, чем деньги!
– Фу-у-у! – замахала кистью руки Паха и посмотрела в сторону розоволосой девушки. По обе стороны шкафа стояли горшки с пышно цветущими цветами. – Ну и вонь! Я ни минуты здесь не протяну!
– Сколько она уже здесь? Три месяца? Четыре? – припоминал Миха.
– Благодаря ей мы с вами еще живы, – сказала Тюха. – Но очень скоро она нам будет уже ни к чему.
– Не только благодаря ей, но и твоей удачной поездке в Нью-Йорк, – добавила Паха.
– Поездки, которая едва не стоила мне жизни! – На лице Тюхи на мгновение застыл кошмар. – Ладно! Мне пора!
– Благодаря этой девчушке, – добавил очень кстати Миха, – живы не только мы, но и вся планета, все люди мира.
Троица взялась за руки. Тюха рассказала друзьям о главной трагедии 1991 года. На поверхности планеты Земля разбух «фингал» (иначе старушка выразиться не могла). Она собственными руками держала снимок, сделанный из космоса. Этот «фингал» – то, что осталось от государства, которому не повезло. Тюха легко догадалась об этой европейской стране...
– Моя дорогая, я буду мысленно с тобой, – Паха обняла ее.
– Ты справишься, – присоединился к ним Миха. – Я в тебя верю.
Перед тем, как просканировать билет на Юбилей и нажать на экран мэджикфона, из которого выплеснулась искрящаяся волна, готовая смыть ее и переместить в Египет, Тюха сказала:
– Юность – то, о чем грезят старики и что не ценит молодежь. Красота! Сила! Энергия! Все как в первый раз! Ощущение, что самое главное и самое интересное только впереди! Мммммм! Если я все сделаю правильно, если на моем пути не возникнет никаких сюрпризов, то мы будем почти наполовину близки к молодости, а значит и к осуществлению нашей Миссии. Однако, как известно, ни один праздник не обходится без сюрпризов...