Мечта о сверхиле (Мистический этюд украинской реальности).

На следующее утро они, простившись с родней, выехали из села и добрались до Чернигова уже без приключений. Как всякий умный человек, Готфрид тоже делал глупости и поэтому в больницу после этого не пошёл, предпочтя этому сосредоточиться на дипломной работе и выпускных экзаменах. Дениса, если его и увлекала какая-либо идея, то его сознание вращалось вокруг неё, как девочка вокруг гардероба. Поэтому, отточив свою работу до одобренных научным руководством форм, он прибыл вместе со всеми в зал с довольным и самоуверенным видом. Когда же пришла его очередь излагать собранный материал, он уверенно стал за кафедру и широко шагнул от фактов к выводам.

– Одной из главных особенностей данной проблемы, которую нужно подчеркнуть прежде всего, – начал вещать как на митинге Готфрид, -заключается в том, что суть экономического развития проистекает из закономерностей цикличного развития окружающего бытия, идущих не просто по кругу, а скорее, по спирали. Этот факт был подмечен ещё философами античности. Именно благодаря ему существует возможность с большей или меньшей степенью вероятности прогнозировать возможные экономические события. Одним из первых на волнообразность экономического роста обратил внимание еще Маркс в своём «Капитале», где каждый виток экономики состоит из четырёх фаз: кризис, депрессия, оживление, подъём. Но наиболее весомый вклад в теорию длинных полувековых циклов внес известный теоретик Кондратьев. Согласно его положениям, волновая цикличность в идеале является формой прогрессивного и равновесного развития. Однако именно эта особенность обуславливает периодическое наступление кризисов в экономике любого формата, включая и рыночную. И основная роль государства, по его мнению, заключается в недопущении перерастания кризиса в крайнюю разруху.

«И за свою работу, – отметил про себя Денис, – Николай Кондратьев в 1930 году был арестован и осуждён на восемь лет сталинских лагерей, а в тридцать восьмом расстрелян. Упокой его душу, Господи, талантливый был верзила науки».

– Еще одна из основных причин периодических кризисов, – продолжал Денис, -заключается в недостатках банковской кредитно-денежной политики. Об этом говорил ещё такой известный политический деятель, как Томас Джефферсон, – и Готфрид процитировал его хлесткую фразу: «Я убеждён, что институт банков более опасен, чем вооружённые армии. Если народ позволит частным банкам управлять выпуском валюты, то эти корпорации будут отнимать собственность у людей до тех пор, пока их дети не проснутся на голой земле, когда-то завоёванной их предками».

Закончив речь, Готфрид обвёл взглядом экзаменационную комиссию, ожидая вопросы. Но то, что произошло потом, обмануло его ожидания. Прибывший из Одессы глава комиссии доктор наук Николай Добровольский, срубил свои две научные работы по теме сетевого маркетинга. Подобных мастеров модной конъюнктуры маститая профессура называла поверхностными коробейниками и «купи что-нибудь» специалистами. В общих чертах его знания по теме работы Готфрида лежали, как ржавый насос, на уровне дна. И, возможно, по этой причине, побарабанив пальцами по столу, он начал с весьма оригинального суждения:

– Ваши выводы несколько сомнительны, потому что вы не использовали работы современных авторов.

Денис поджал губы: «Он что – глухой?» – подумал он и ответил:

– Я уже упоминал использованные труды последних лет, таких как... – и начал перечислять фамилии, но его прервали, как будто он понёс чушь, и сказали:

– К тому же, без обид, заметно, что ваша работа имеет спекулятивный характер!

– Спекулятивный? Это как?! – переспросил Денис.

– Вот вы говорите о волновой схеме развития, – выразительно махнул на него рукой Добровольский.

– Ну да, или периодической, – согласился Готфрид, не понимая, к чему он клонит.

– Допустим, что так! – торопливо заговорил глава комиссии, поставив ручку вертикально, а затем, опустив её на стол, спросил у Дениса, где же тут волна. Готфрид, уже откровенно удивляясь его тупости, вздохнул и выпалил неоднократно уже произнесённой фразой:

– Ну, это и есть пример волнового колебания как кривой перемещения из одного состояния в другое. Маленькие, и как казалось, крысиные глазки Добровольского заблестели злобой уязвлённого самолюбия:

– Нет, я не согласен с вами, – сумел только злобно просипеть он и тут же категорично заявил: – и, вообще, хочу сказать, что Ваша работа слишком научная, а она должна иметь ещё прикладной рыночный уклон.

– Вот отзывы о его дипломной, вполне положительные, – подал ему бумагу кто-то из членов комиссии.

– Да, я смотрел, – покосился на рецензию Добровольский. – Рецензент рекомендует поставить отлично, но как-то прохладно, без души.

В итоге всей группе поставили отметки «четыре», «пять» и только Готфриду из всех – «три». Понимая, что такому горю своими словами не поможешь, а только навредишь, Денис на перерыве вылетел, как комета, из аудитории и направился к Архангельскому, чтобы объявить о происшедшем эксцессе. На удачу, нашёл его почти сразу на кафедре. Валерий Сергеевич не ожидал подобного, но заподозрил, что это не простое стечение обстоятельств, и сказал:

– А ну, пойдём, Денис, вместе туда! – однако, выйдя за двери, остановил его словами, – хотя нет, постой тут, я сам схожу для начала!

И Готфрид, как вольнодумец в ссылке, остался там, где его и нашёл Руслан. Он получил «четыре» за свою работу и был доволен, как слон, который умял арбуз целиком.

– Ломать, орать, Деня, – сразу начал он по сути. – Здорово они тебя прокатили и не могу втащить, почему вцепились в тебя, как собаки в мясо. Ты, вообще, как?

– Как я вообще? – поднял на него взгляд Денис. – Сам видишь, какая засада!

В этот момент вернулся Архангельский и, со вздохом предварив вопрос, сказал:

– Идёмте на улицу, мужики. По дороге расскажу, – и по пути добавил: – В хорошее время мы живём – время диктатуры мелких лавочников. Продадут всё: и штаны, и совесть!

Когда же они вышли втроём в холл, Архангельский остановился и сказал:

– Тебе, Денис, попался неудачный научный руководитель. Ваш декан Сенкевич пошёл опять на подлость. Он дал задание тому спецу завалить твою дипломную, а сам уехал, якобы, в командировку, чтобы быть ни при чём. А все с целью лишний раз помахать перед ректором, что наша кафедра в отстающих. – Тут он запнулся, увидев возникшего рядом с ним Топорова. – Ты как раз вовремя, – обратился он к нему, – тут вот у Дениса....

– Я уже слышал, знаю! – ответил тот.

– Откуда успел, коллега? – спросил Архангельский.

– Вы ясновидящий? – добавил Берёзов.

– Ясно знающий, – парировал Топоров. – Рядом ходил, сразу новость передали. Пошёл выяснять. И скажу, как есть: Добровольский хам и дерьмо. Но я аналогично сунул ему пару ласковых, чтобы жизнь не путал с рестораном!

– Ты тоже там был? – спросил Архангельский.

– Да! – подтвердил Топоров. – Только что.

– М-да... пойдём наружу в беседку, – кивнул в сторону выхода Валерий Сергеевич и, хлопнув по пиджаку Топорова, спросил: – У тебя есть? Дай сигарету!

– Ты же не куришь! – ответил тот, залезая в карман.

– И уже двенадцать лет как, но иногда можно, – получил в ответ. Все четверо вышли из стен университета с расслабленно-весёлым настроением, как люди, у которых случилась оказия, и ничего с этим не поделаешь.

– Вообще, Денис, не расстраивайся, – начал успокаивать Готфрида Архангельский, когда они заняли места в беседке. – Чую, этот эксцесс будет иметь ещё прогресс. У меня контракт истекает в ноябре этого года, и продлевать его вряд ли будут.

– А мой в январе следующего, и будет то же самое, – добавил со вздохом Топоров.

– Ну что же, значит, перейдём в другое заведение, Вячеслав Анатольевич, – развел руками Архангельский.

– Спокойно и без лишних слов, – пожал в ответ плечами Топоров и продолжил: – А всё для того, чтобы ректору было удобней собирать мзду со всех углов института. Потому у нас и покупается сейчас всё, что пожелаешь, от экзаменов до дипломов, словно это индульгенция от глупости. Может, кто-то сдуру скажет, что это выгодно. Но это до того момента, пока сам не попадёт, например, к хирургу, который, кроме колбасы, в своей жизни ничего не резал. Дожили, как вообще могла сложиться такая ситуация?!

– Да, никогда не угадаешь, что может быть в будущем, – подхватил тему Архангельский. – Спору нет, Денис, история, как ты писал в дипломной, идет по спирали. Но побочный эффект сего процесса бывает в том, что на крутых виражах иногда вместо рывка вперед ход событий падает в канаву средневековья, где уничтожаются главные основы государства: наука и производство техники. Только вместо чёрной инквизиции здесь – бизнесмен-ублюдок, бесконтрольно гребущий в карманы нажуленную прибыль. Такое извращение абсолютно недопустимо!

– После всего учите и преподавайте на украинском языке, господа! Ха-ха! – с саркастической усмешкой заметил Топоров. – Тому, кто знает русский, я всегда объясню тонкую, но важную вещь: страны, как и люди, – их ценят не по факту рождения, а по делам! Эта же страна вместе с мовой, которую нам пытаются привить, показала себя как тот корсар, что может только выносить всё из трюма, а фрегат топить. И пока государство не заслужит уважения, пусть у меня учат предметы на том языке, которым владею. Тем более, его и так все понимают. Еще я немецкий знаю, могу преподавать на нем!

Архангельский в ответ мрачно кивнул и, затянувшись дымом, кашлянул, затем сердито потушил сигарету, проворчав:

– Тьфу, какая гадость, что люди в этом находят?! – и опять обратился к Готфриду. – Всё это небескорыстный балаган абсурда. Но он не должен смущать на пути к своей цели, Денис. Я знаю, ты хочешь продолжить научную работу, это похвально. И как уже говорил, твоя дипломная должна стать базой для кандидатской! Мы в этом тебе, если что, поможем. А в будущем хочется тебя видеть, дай Бог, и доктором наук, полагаю, это тебе по силам. Ведь ты же не такой, как наш толстый рвач проректор Мищенко, что мимикрирует, как животное, под учёного. Что он сделал для науки, кроме своих купленных диссертаций?!

– Да он больше театрал, – поморщился Топоров. – Его главная заслуга в том, что всем доказывает, якобы Шекспир не автор своих пьес. Он, вообще, нарцисс и любит быть в центре внимания, поэтому и открыл у нас факультет театральный. Ну не лезет это в формат института! Может, ко всему, он ещё курсы гипноза откроет?

Услышав последние слова, взгляд Руслана оживился, и он заёрзал на месте, как человек, вспомнивший об одном важном деле.

– Ладно, дорогие други, – сказал, наконец, посмотрев на время, Архангельский. – У меня через десять минут зачет. Вчера заочники слёзно просили провести его сегодня. Так что давайте расходиться, а к этому вопросу ещё вернёмся!

Оба товарища вышли из беседки и, не заходя больше в универ, направились домой. Берёзов, желая скрасить огорчение Готфрида, сказал ему:

– Слушай, Деня, что нам горе горевать, иногда полезно на всё плюнуть. Тут мне в разговоре вспомнилось... Давай пойдём сегодня в драмтеатр на шоу Гипномистерий. Вчера мать мне дала два билета за сдачу диплома, сказала -пригласишь, кого хочешь, но у нас девок нет, так вдвоем двинем!

– Да, я слышал анонс! Весь город в афишах, – оживился Денис.

– Пойдем развеемся, говорят, что крутое зрелище! – подтвердил Берёзов, пихнув Готфрида в бок. – Общий проект дэнс-группы «Астара» и гипнолога Энтони Маркуса! Фиг знает кто такой, но звучит сильно!

– Ну, скажи спасибо родакам, – кивнул в ответ Готфрид. – Потом в бар зайдём, мне тоже кое-что дали, всё на бочку поставлю!

Друзья условились вечером встретиться возле белого с колоннами здания театра, чей фасад выходил на широкую площадь, носившую название Красной. На фронтоне здания висел барельеф с изображением хмурого, как сыч, поэта Шевченко в окружении весёлых персон из его произведений. «Он на Дениса похож, такой же зануда, – недовольно подумал Руслан. – Где это туловище вообще носит?» – Березову не улыбалось ждать друга под ставшим пасмурным и готовым разразиться ливнем небом. И прекрасно зная, что его друг имел обычай постоянно опаздывать, он загодя назначил Готфриду время встречи на час раньше. Так и в этот раз Денис пришёл позже всего лишь минут на тридцать. Руслан в ответ почти ничего не сказал, и они вошли вовнутрь, завернув сначала в буфет, а потом в сам зал.

Когда действо началось и раздвинулся занавес, сцена погрузилась в синий полумрак с движущимися яркими пятнами звёзд в спокойном ритме музыки, сквозь который бархатный женский голос объявил: «Дамы и господа, сегодня дэнс-театр «Астара» предлагает заглянуть вам в таинственный мир мифов и мистерий Древней Греции». Затем на широком экране сцены появилось изображение большой белой капли, падающей в воду и расходившимися от неё кругами волнами. «В начале времён, – продолжился рассказ, – была только тьма и бесконечный хаос. Из хаоса возникла земля-Гея и её брат небо-Уран». После этих слов в полумраке возникли фигуры в светящихся серебристых костюмах, исполнявшие быстрый, и как будто ломанный, танец, символизирующий древнее хаотическое состояние вселенной. В конце него раздался гром со звуками дождя, и повествование пошло дальше: «Оплодотворило небо дождями Гею, родившей могучий род Богов олимпийцев, но вслед за ними восстали из тьмы Титаны, злые силы стихий». На экране явилась гряда белых, словно покрытых снегом, гор. На самой высокой из них, между увенчанными пламенем колоннами, возник золотой орел, а напротив, на горизонте, появились, как черные столбы, похожие на идолов острова Пасхи, фигуры Титанов. «Богов и титанов разделила борьба за власть над миром, – продолжался рассказ. – Титаны наводнили землю невиданными чудовищами. Боги в ответ породили племя Героев, борцов с порождениями тьмы. Главным среди них стал великий стрелок из лука Орион, сын Зевса. Титаны же выбрали себе главу, изгнанную из семьи небожителей, богиню дикой страсти и охоты Артемиду». На этих словах над сценой появилось изображение героической фигуры Ориона, образ которого был позаимствован от античной скульптуры изображавшего, отдыхающего с оружием Ареса. А напротив него возникла голова Артемиды со змеями вместо волос, больше походившую на Медузу Горгону. Под эту картину вышли девушки в белых, с одной стороны, а, с другой, в красных с черным трико. И начали исполнять быстрый стрип-дэнс, символизирующий борьбу противоположных сил. В конце с обеих сторон вышли двое, единственный среди них – парень Орион в расшитом золотом коротком хитоне и Артемида в темно-синей облегающей тело и отрывающей живот одежде. Эта пара, оставшись на сцене одна, начала кружиться в танце под мелодию, в которой слышался индийский ситар.

И снова зазвучало повествование: «Богиня, завидуя славе Ориона, вызвала его на состязание, чтобы выяснить, кто из них лучший стрелок из лука. Условились: кто зажжёт стрелой больший огонь во вселенной, тот и получит самую сокровенную награду. Проиграв, Орион отдаст всю землю Богине и построит стену вокруг её владений. А если победит, то получит власть над Артемидой на четыре дня. Гарантом клятвы выступил Зевс, отец Богов».

На сцене Артемида, чуть присев, выпустила из воображаемого лука стрелу вверх, и над ней на тёмном экране зажглась полная луна. Орион в ответ с царственным видом выстрелил также вверх и зажёг солнце. И в его свете погасло ночное светило. Раздался эпический звук труб, сцена озарилась оранжевым светом, и Богиня угрожающе шагнула Ориону навстречу, а он, повернувшись к залу, поднял руку вверх, как победитель. После чего он исчез за кулисами, а Артемида, оказавшись в центре сцены одна, в свою очередь, повернулась к зрителям спиной и, раскинув руки в стороны, как бы растворилась в темноте. А на экране появился тёмный контур женской фигуры с поднятыми руками. Послышался звук ветра, и рассказ продолжился далее: «Орион призвал многих Героев, и они, согласно желанию Артемиды, предались диким забавам, согласно её природе. После этой связи Богиня родила злого красного Скорпиона. И желая отомстить, натравила его на спящего Ориона». Свет на сцене озарил золочёное ложе, на котором, опираясь на спинку, полулежал Орион. К нему под пронзительные аккорды чувственного танго Гарделя «Потерявший голову» вышла танцовщица в красном полупрозрачном платье и с чёрными волосами под каре. Когда она подошла к ложу, Орион встал, и оба слились в ритме танца.

У Дениса эта мелодия вызвала ассоциации со Второй мировой, поскольку она была родом из того времени. В данной художественной интерпретации легенды об Орионе присутствовало удачное преломление стилей и эпох. Сам Готфрид знал, что канонических мифов в Греции не было, сюжет часто изменялся согласно той идее, которую хотели изложить в сказании. Но привередливой натуре нашего героя новое сценическое прочтение мифа не импонировало, наверное, потому что знал первоисточники. Закончив танец, девушка чуть склонилась перед Орионом, словно приглашая его куда-то, и когда он лёг на ложе, провела сверху над ним руками и ушла. На экране опять засветилось звездное небо. Затем на фоне звезд появилась мускулистая фигура воина, поражающего копьём многоногую тварь, и прозвучали слова: «Так погиб от яда скорпиона великий Герой. Поместив обоих на небо как созвездия, Боги свергли Титанов в пропасть вечности Тартар. Но что бы они не вырвались обратно, Зевс повелел Богу сна Гипносу погрузить всё сущее в сон, чтобы в состоянии волшебного забытья установить для всех любовь и порядок как нерушимую связь вселенной».

Вслед за этим над сценой звезды слились в большую галактику, чей свет осветил вышедшие три изящные пары, которые под романтическую мелодию начали исполнять танец с пластикой, настолько выразительно передающую чувства между мужчиной и женщиной, что даже Денис, не являвшийся особым ценителем танца, был тронут и вместе со всеми зааплодировал.

– Класс, класс! – поддержал его Руслан. – Вот это уровень!

В завершении на сцену выбежал весь состав, и одна из танцевавших последний танец белая фея объявила:

– Дорогие друзья, артисты театра «Астара» рады представить вершину нашей программы! Встречайте, гипнолог Энтони Маркус, – и грациозно взмахнув рукой, захлопала в ладоши.

Под овации всех участниц на сцене появился сам метр со словами:

– Добрый вечер! Добро пожаловать в мир гипноза!

Представившая его девица тут же упорхнула вместе со всеми, оставив его наедине с залом.

Маркус был дородным британцем с румянцем во всю щёку, свободно изъясняющимся на русском с небольшим, придающим шарм, акцентом. Он как будто бы специально начал своё выступление с рассказа о своей профессии, больше напоминавший мастер-класс по прикладной психологии:

– Перед тем, как мы войдём с моей помощью в портал гипнотических мистерий, я хотел бы вам рассказать о самом важном, что нужно узнать сегодня. Хотя обычно важное говорят в заключении, но я скажу это, дорогие друзья, вначале.

И Энтони с улыбкой вздохнул, как бы собираясь с мыслями. Он обладал удивительным свойством: говорить о серьёзных вещах с таким остроумным жизнелюбием, которое, казалось, он будет излучать даже тогда, когда все будет из рук вон плохо.

– Представленная вам легенда об Орионе содержит в себе ответ на вопрос, как избежать затруднений в жизни, которые, как темные Титаны, встречаются у каждого на жизненном пути! Такой способ и прост, и сложен одновременно. Я имею в виду, конечно, путь развития человека. Именно по этой причине, гипноз, как и в этом древнем мифе, выступает главным героем на нашей сцене. Вообще, в переводе с греческого гипноз – это «сон-забытье», и поэтому суть гипнотического процесса часто покрыта недопониманием. Но я сразу хочу всех успокоить: правильный гипносеанс – это не подчинение чужой воле или подавление психики. Ни в коем случае! Нет! Представьте, что это расширение сферы ваших умений в изменённом состоянии сознания, то есть через транс. У многих после этого выходят из глубин наружу скрытые таланты – умение писать стихи или склонность к математике, например. В моей практике были случаи, например, что некоторые женщины не могли иметь детей, но потом рожали двойню, – тут Маркус усмехнулся и продолжил: – Но не будем долго о женщинах, это отвлекает. Каждый из вас сам может входить в подобное состояние, однако сегодня мы совершим этот путь со мной, оператором гипнотического процесса. Вы, наверное, устали меня слушать, поэтому начнем! – и Маркус обратился с серьезно к залу: Сейчас прошу вас всех встать и, слушая музыку, максимально расслабиться, как бы раствориться в ней.

Зал опустился в подсвеченный разными цветами сумрак, и сквозь убаюкивающую мелодию прозвучал его твёрдый голос:

– А теперь на счёт «раз» вытяните руки перед собой. «Два» – соедините пальцы рук. «Три» – задержите их перед собой, пока не досчитаю до четырех. Раз, два, три, четыре! Расслабьте пальцы и опустите руки!

Руслан опустил руки и со вздохом встряхнул их. После трудного дня он вдруг, действительно, почувствовал внутреннее расслабляющее умиротворение и услышал со сцены слова:

– Те, у кого руки не расходятся, добро пожаловать ко мне на сцену.

Посмотрев по сторонам, Берёзов увидел примерно шесть человек, которые с поднятыми руками направились с разных сторон зала в указанное место. Энтони встретил их со скромной улыбкой шеф-повара и сказал:

– Прошу, проходите, поприветствуем наших участников! – из зала послышались аплодисменты, а Маркус продолжил: – Рад вас видеть на этой сцене, станьте в ряд, пожалуйста, – подойдя к первой девушке, сказал, прикоснувшись к её лбу: – Теперь провожу по лбу и ручки расходятся.

– А как у вас дела? – подошел он к стоящему за ней мужчине.

– Да, руки немного устали, – с недоумённой улыбкой ответил он.

– Да вы дуньте на них и всё! – ответил со снисходительным юмором Тони. Тот дунул, и они действительно разошлись.

– Да снимите же это! – с надрывом взмолился второй стоящий рядом парень интеллигентного вида.

– А что случилось? – с деланным удивлением спросил его Маркус.

– Да никогда такого не было, а теперь заклинило, как дверь.

– А вы подпрыгните и всё, – посоветовал ему гипнолог. И после того, когда тот под смешок в зале подпрыгнул и развел руками, гипнолог провозгласил, обращаясь к стоящим:

– Чтобы узнать больше о гипнозе, нужно, прежде всего, заглянуть во внутренний мир, согласны? – и начал следующую сцену. – Итак, вы находитесь в волшебном месте жарких тропиков. Вокруг вас пальмы и сладкий запах цветов, а розовый закат под мелодичную музыку ласкает вас своим светом.

Стоящие на сцене люди начали ритмично пританцовывать в такт воображаемой мелодии. Энтони подошёл к одной из двух девушек, которая, колыхаясь, разглядывала что-то на своей ладони.

– Вы что-то нашли? Что у вас в руках? – спросил он её.

– Цветы нашла странные, – ответила девушка.

– Цветы? – переспросил гипнолог.

– Да, вроде не роза, лепестки острые, на орхидею похожа, – задумчиво пояснила девушка, пытаясь понюхать невидимое растение.

– Но явно тропическое! – удовлетворённо подтвердил Маркус.

– А как у вас дела? – обратился он к парню, который подскакивал под внутреннюю музыку, как рыбак по болотным кочкам.

– Ой, суперощущения! – вскликнул тот. – И вообще прёт, солнце садится, еноты прыгают, бананы жрут! Ха-ха!

Руслан, засмеявшись вслед за всеми в зале, с оттенком зависти отметил про себя, что люди на сцене действительно испытывают не наигранную эйфорию и внутренний подъём, поскольку могли входить в транс быстрее, чем остальные. Тони остановил всё словами:

– А теперь над вами встала мраморная луна и настал светлый вечер, помашите ей ручками и садитесь, – поместив всех шестерых на сцене на стулья, он начал следующий номер. – Теперь, когда вы взошли на волну удовольствия, мы продолжим дальше. Но сначала скажите для всех, кто в зале: вы друг друга знаете или нет?

– Нет, мы не знакомы, – отрицательно замотали головой сидящие. Было видно, что они ещё находятся в пограничном состоянии и здесь, и где-то там.

– Чудненько! Тогда рядом с ним сидит ваш любимый человек, обнимите его и скажите что-то хорошее!

Как по приказу, участники придвинули стулья друг к другу и с искренней улыбкой обнялись по парам, как перед началом апокалипсиса. Маркус ехидным видом подошёл к благообразной пожилой женщине, которая стоя обнималась с худой, похожей на школьницу, блондинкой и задал первой вопрос:

– Так-так, с кем вы обнимаетесь?

– С мужем, – ответила она.

– Вы, наверное, его сильно любите? – добавил гипнолог.

– Обожаю, – ответила, засмеявшись, дама.

– А вы с кем, знаете? – спросил затем у блондинки- школьницы и получил ответ:

– А я с другом!

– Понятно! – ответил Маркус и перешёл к оставшемуся сидеть интеллигентному парню с брюнеткой в голубой блузке, потребовав объяснений, с кем они в объятиях.

– Я с мужем, – ответила она.

– А я с любимым человеком, – поправив очки, объяснил тот.

– Я тебе жена! Ты что, Гриша! – хлопнула она его по плечу.

– Ага, только я Николай, – с легким удивлением ответил он, повернувшись в зал, где уже царило откровенное веселие.

– Ну, такое пора заканчивать, – с игривым смешком ответил Энтони. Под конец обратил внимание на парня, которому не хватило пары – он обнимал невидимую фигуру.

– А вы с кем стоите? – опять спросил гипнолог.

– А я с мамой! Я у неё любимый сын! – ответил тот.

– Ну, это превыше всего! – заключил Маркус, явно не ожидав увидеть такого пай- мальчика. Затем твёрдо приказал всем, кто был на сцене: А теперь оставьте друг друга и дайте ответ на ещё один интересный вопрос. Скажите, кто вы по профессии?

– Я инженер, – ответил интеллигентного вида Николай.

– Вы не поверите, как мне это близко! – сказал Маркус и повел ход мыслей дальше: – Как считаете, может ли в некоторых случаях дважды два быть не четыре, а пять!

– Я думаю, нет, конечно, – с улыбкой ответил его собеседник. – Если есть только две машины, то откуда возьмётся третья?!

– Не поверите, но для гипноза нет преград! Считайте, что я изобрел новые законы арифметики! – уверил его Маркус.

– Это невозможно! – не чувствуя подвоха, ответил инженер.

– Ну, тогда пари! Зрители – в свидетели. Если я выиграю, то возьму свою долю! -шутливо погрозил ему Тони и тут же обратился к пожилой женщине, представившейся просто Марковной: – Пальцы на руках сосчитать мы сможем?

– Ну, конечно! – не до конца понимая, к чему он спросил, засмеялась она.

– Тогда спать! – щёлкнул он перед ней пальцами, затем, махнув перед её лицом ладонью, добавил: – Стираем в памяти цифру шесть и приходим в себя!.. Итак, сколько пальцев, давайте считать. Раз, два, пять!..

Дальше она пропустила, к явному удовольствию зала, цифру шесть и насчитала одиннадцать пальцев, что повергло её в явное замешательство.

– Ну, вот видите, их одиннадцать, – сказал ей Тони, – а должно быть десять. Давайте вместе, может где-то ошиблись?

– Ну, давайте! – растерянно улыбнулась она. И гипнолог, прикасаясь к каждому ее пальцу, начал считать вместе с ней – один, два, три... Насчитав вновь одиннадцать, с ехидным видом спросил:

– А вы уверенны, что их должно быть десять?

– Обязательно десять, – но уже не так уверенно ответила она.

– Но почему их столько? – продолжал ёрничать Маркус.

– Может, один кто-то украл, – посмотрев на свои пальцы, смогла только пошутить она.

– Так их одиннадцать, не девять, – сквозь смех зала произнес Энтони и опять щёлкнул перед ней пальцами. – Давайте спать, восстанавливаем цифру шесть, – затем бодро произнес: Ну-с, сосредоточимся и пересчитаем еще раз: один, шесть, десять! Отлично, а вы боялись, что ошиблись, теперь все верно!

Предложив под аплодисменты просиявшей Марковне сесть, он повернулся к инженеру со словами:

– Вот видите, я был прав! Всё точно, как на выборах в парламент!

– Ну если так, как вы считать!.. – выразительно поднял брови молодой человек.

– Теперь быть волшебником ваша очередь! – сказал Маркус, достал откуда-то и растянул во всю длину золотистую телескопическую палочку со звёздочкой на конце. – Возьмите её просто в руки, она фартовая, не бойтесь! – заявил он.

И когда парень в очках, ничего не подозревая, взялся за неё, Энтони снова со щелчком дал команду:

– Замри! А теперь крепко держите её, не разжимая ладони. Отомри! Попробуйте взмахнуть ею над головой, – предложил он своему визави. Тот издал глухой недоумённый звук, пытаясь оторвать внезапно прилипшие ладони от проклятой палочки. – Быть такого не может, что – приклеились? – деловито осведомился гипнолог.

– Да оторвать их не могу, верните всё назад. Мне завтра ещё отчёты писать надо! – ответил загипнотизированный товарищ.

– Спокойно! Всё будет интересно, давайте отойдём сюда, – вкрадчиво подвинул его к приступку Энтони и сказал: – А теперь у вас свободны руки, но ноги не смогут идти.

Николай тут же выронил из рук палочку и с размаху плюхнулся задом на приступок, прокомментировав произошедшее:

– Нет, ну а как я домой пойду? Нельзя ли сделать так, чтобы всё работало одновременно?

– Безобразие! Конечно, это мы должны исправить! – как будто ни при чём, воскликнул Маркус. – Но тут нам нужен другой участник, и желательно дама. Как в своё время Ева подвела Адама, то сегодня должна выручить Николая!

Маркус, подобрав палочку, тут же подошёл к девушке, с которой инженер имел счастье обниматься. Узнав её имя, он задал недвусмысленный вопрос:

– Итак, Светлана, скажите для начала: вы не замужем случайно?

– Конечно, нет, – с немного легкомысленной улыбкой ответила она. – Встречалась, но не вышло.

– Прямо классический случай, – ответил гипнолог. – Тогда прошу вас помочь в нашем психологическом опыте!

– Хорошо! – опять засмеялась она. – Мне только что было так хорошо, что я согласна!

Руслан, наблюдая за этим из зала, вновь уловил, что люди на сцене, пребывая в гоголь-моголе приятных ощущений, воспринимают окружающее легко, без внутренней настороженности. А Готфрида все наблюдаемое натолкнуло на пространные размышления о том, что многие бесноватые пасторы всех мастей гребут деньги в свой карман, используя тот же метод воздействия на психику. Размахивая перед лицом легковерной паствы списком религиозных догм, вводят склонных к этому индивидуумов в ступор экстаза, а затем делают из таких покорное стадо. А ведь их подопечным любителям стойла невдомёк, что сами могут входить в это состояние, в принципе, без посторонних манипуляций! В ином случае они всегда будут искать себе не учителя, а поводыря, как собака хозяина.

– Вот согласитесь, – продолжал тем временем беседу с девушкой Маркус. – Хороший человек всегда поможет, когда может! Верно?

– Ну конечно, – сказала Света, поправляя причёску и понимая, что он к чему-то клонит.

– Тогда сделайте следующее, – продолжал гипнолог. – Возьмите палочку, взмахните и скажите: «Сим-сялябим! Хочу, чтобы Маркус стал волшебным принцем». А когда я им стану, то поцелуйте меня в щёчку, и затем будет сюрприз!

– Да вы и так красивый! – задумчиво посмотрела на него она под хохот зала.

– Да это всё не для меня, – засмеялся в свою очередь мэтр. – Так мы поможем нашему Коле, чтобы он встал на ноги и возрадовался!

– Ну, если у меня получится, – сказала Света, взяла в руки предложенный ей жезл и, взмахнув им, произнесла предложенные гипнологом слова.

– Спать! – быстро скомандовал Маркус, тут же добавив: – Сейчас вы откроете глаза и увидите, что произошло!

Затем он отошёл в сторону. А на его место проворные ассистенты моментально поместили высокую, как стакан, объёмную стеклянную банку, на дне которой лежала большая жаба цвета хаки.

– Ой, мама! – через секунду очнувшись и увидев такую картину, воскликнула по- бабьи в голос Светлана. – Маркус, куда ты делся? – спросила она, наклонившись над содержимым в банке. С испуганным лицом обратилась к публике: – Он превратился в лягушку, что делать?

– Целуй его! Целуй, ты обещала! – донеслось сквозь заливистый хохот из зала.

– Ой, я боюсь! – закрыла она глаза рукой, но затем, сосредоточившись, начала неумело ловить вёрткое земноводное со словами: – Ну хорошо, иди сюда, непослушный! – и оставив попытки прибрать её к рукам, сказала: – Да он скользкий! Я его поймать не могу!

– Слушай, попробуй сквозь стекло поцеловать, иначе я отсюда до постели не доползу! – громко подал голос сидевший до этого спокойно Николай.

– Ну, давайте так, – согласилась героиня сцены и, подняв банку, чмокнула жабу через стекло.

– Светлана, спать! – донесся голос Маркуса у неё из-за спины. Стакан с зеленой гостьей мигом прибрали, а на её место опять стал гипнолог и, щелкнув пальцами, произнёс: – А теперь просыпаемся и чувствуем себя хорошо.

– Ну, вот я вернулся, – развёл он руками, когда она очнулась. – Спасибо вам!

– Возьмите её назад, – вручила она ему злополучную палочку, – больше не хочу!

– Главное, что, благодаря тебе, Света, – заявил Маркус. -Николай сегодня, как феникс, восстал из пепла!

– Ну как вы, нормально? – подошёл он к нему и помог подняться.

– Да хорошо, только сзади немного долбанулся, – неловко улыбаясь, потирая одновременно затылок и филейную часть, ответил Николай.

– До свадьбы заживет, присаживайтесь в зал! – заявил Маркус и добавил им с намёком: – Да, вы можете поговорить друг с другом после нашего номера. Думаю, найдёте много общих тем!

– Да ну! – Света махнула на него рукой, как на сводника, но как-то неубедительно.

Маркус тем временем объявил залу:

– А сейчас вы увидите один из самых удивительных гипнотических номеров. Вам часто, дорогие зрители, случалось наблюдать картину, что иногда некоторые люди, как под гипнозом, не видят в упор некоторых вещей. Как говорится, не видят дальше собственного носа. Сейчас я вам покажу, что действительно человек может не увидеть в гипнотическом трансе.

Затем он быстро надел на правую ладонь красную кожаную перчатку и поднял за руку сидящую на сцене худую светлую девушку, которая оказалась студенткой Катей. После нескольких галантных слов он, привычно махнув ладонью и прищёлкнув перед девушкой пальцами, сказал: «Прошу спать!»

Затем снял пиджак, оставшись в одном легком свитере, который своей расцветкой напоминал флаг Франции (грудь белого цвета, а левый рукав синий, правый же был красный, сливался с его перчаткой).

– Когда вы откроете глаза, Катя, – начал он внушение, – любой предмет красного цвета будет абсолютно невидим для вас.

Девушка открыла глаза. Энтони спросил, помахав почти возле её носа своей красной рукой:

– Как настроение, как самочувствие?

– Нормально, – ответила, не моргая и ничего не видя, она.

– Как вы думаете, Екатерина, – светясь юмором, продолжил речь Маркус, – могу ли я обладать особенной паранормальной силой?

– А вы докажите! – ответила та.

– А я действительно могу делать очень интересные вещи! – игриво продолжал гипнолог.

– Какие? – уточнила Катя.

– Я могу, например, создать вокруг себя силовое поле! Хотите проверить? -обратился он к испытуемой. – Вот попробуйте подойти ко мне.

И когда она пыталась подойти к нему, он мягко пружинил на два шага назад на потеху зала:

– Нравится? Как вы думаете, что это может быть? – озадачил он её вопросом.

– Вы что-то делаете, – недоверчиво посмотрев на него, ответила она.

– Конечно, я всё делаю с усилием воли, – прикинулся граблями Маркус. – Вот, например, видите ложку? – и Энтони с быстротой фокусника вытянул откуда-то ложку. – Как думаете, могу ли я согнуть её силой мысли? Нет?! А всё просто – надо просто сосредоточиться, и железо станет мягким.

Гипнолог, держа на вытянутой руке ложку, снова согнул ее перед зачарованной Катей:

– Ну как вам?! – и отдал прибор ей в руки.

Та под хохот зала, находясь в некотором шоке, повертев её в руках, смогла только сказать:

– Это точно ложка?

– Нет, это спидометр! – съюморил Маркус и, мягко забрав у неё прибор, добавил: – Ну, мы же не будем портить реквизит, правда? Смотрите! – и со словами «И раз, просто класс!» разогнул ложку обратно.

У зачарованной блондинки открылся рот, как после положительного теста на беременность, затем она, мечтательно рассмеявшись, добавила:

– Да вот бы всем так уметь! – зал вслед за ней хохотнул и зааплодировал.

– Да вы и сами это можете! – возразил Энтони. – Все знают, что вы, девушки, способны одним взглядом разбивать сердца и всё остальное!

– Да ну вас... Неправда! – отмахнулась от него Екатерина.

– И я это докажу! – уверенно добавил гипнолог. – Вот видите эту вазу? – подвел он её к столу, который шустро вынесли вместе со стоящей на ней алебастровой вазой. – Как думаете, – опять спросил её Маркус, – её можно разбить силой воли?

– Нет! – затрясла отрицательно головой она.

– Вот вы попробуйте! – настоял Энтони. – Станьте ближе, наклонитесь, не бойтесь! Напрягите внимание, сильнее! – и гипнолог, сам едва сдерживая смех, достал из-под стола большой красный молоток и со словами «Ещё сильнее! Поверьте, вы можете это сделать!» разбил в один мах стоящее перед ним изделие. Это заставило отшатнуться блондинку назад с глазами, наполненными морем удивления.

– Считайте, что внутри вас новые способности. Но это ещё что? – невозмутимо заявил Маркус и, не давая ей прийти в себя, повёл дальше интригу. – Я хочу вам показать, что не под силу ни одному фокуснику! Я могу пройтись по воздуху!

– Вы индийский факир? – пошутила Катя.

– Я круче! – ответил, сделав многозначительное лицо, гипнолог. Повернувшись, Энтони подошёл к длинному предмету, который во время его спича проворно вынесли из-за кулис. Он напоминал длинный и невысокий стол с красной прозрачной столешницей и с белыми ступеньками в начале и конце всей длины.

– Смотрите, вы видите ступеньки? – спросил Маркус у блондинки и, получив утвердительный ответ, начал объяснять: – Как видно всем, здесь нет ничего сверху – ни тросов, ни поручней, но при этом, и тут он начал подниматься вверх, я вас уверяю, что если захочу, то силой воли пролечу над сценой, как колибри!

Так сказал Маркус и вальяжно прошёлся туда и обратно по невидимой для девушки поверхности, чуть подпрыгнув на носках посередине. Зал откровенно умирал от смеха с остолбеневшего вида Екатерины. Берёзов, посмеиваясь вслед за публикой, подумал, что какое сильное впечатление испытывает сейчас героиня сцены, попавшая под воздействие столь сильных чар.

– Правда, здорово? – спросил блондинку Энтони. – Хотите, я научу вас ходить по воздуху?

– Я не смогу! -молитвенно прижала руки к груди Катя.

– Пойдемте, не бойтесь. Я уверен, у вас получится! – и гипнолог, взяв за руку девушку, поднял её по ступенькам со словами: – Главное, соберитесь, представьте, что идёте по мосту и сделайте шаг вперед! – и таким образом повел дрожащую девушку, несмело ступающую по невидимой для неё поверхности.

– Боже, я в шоке! – смогла только произнести она.

– Браво! – воскликнул в конце пути гипнолог и добавил: – Аплодисменты нашей храброй амазонке! – указал он на довольную Катерину, которая под шквалом оваций густо залилась краской.

– Да, конечно, умеет он из баб дур делать. Вот у кого учиться надо, – аплодируя, сказал Денис Руслану.

В конце этой сцены Энтони обратился к последнему оставшемуся на сцене участнику по имени Вася, который под воздействием внушения проявил себя любящим сыном, сказав ему, что он ещё пригодится, и предложил прийти на сцену позже, когда его позовут. После этого был объявлен перерыв. Второй акт гипнотической пьесы опять начался с театрального пролога.

«В древние времена, – так начался рассказ, – жил в Греции великий мудрец, рождение которого предсказала провидица Пифия, и в честь этого он был назван Пифагором». Над сценой мелькнула древняя карта средиземноморья, сменившаяся гравюрой, на которой сидевшая в клубах благовоний провидица, закрыв глаза рукой и протянув вперёд другую, пророчествовала стоящим перед ней людям: «Когда будущий мудрец путешествовал по востоку, то стал участником неудачной войны Египта против Персии». На этих словах на сцену вышел по дорожке из света человек в облачении древнегреческого воина с коротким копьем на плече и классическим коринфским шлемом, закрывающим лицо. Над ним появилось огромное изображение идущего по степи коня под солнцем, которое как будто путешествовало на его спине и окрашивало конский силуэт в медно-красный цвет. «Пифагор, уходя от врагов, – продолжалось повествование, – направился на север в край гор и озер. Там обнаружил удивительное племя женщин, которые не знали никогда в своей среде мужчин, но приняли его у себя и вылечили его от ран, – на сцене в этот момент свет выхватил из темноты красивый трон, и воин, символизирующий древнего философа, сняв шлем, устало разместил себя на нем. – Царица этого племени Феана поведала Пифагору, что если кто из них хочет продолжить свой род, то пусть искупается в одном из светящихся озёр и рожает затем девочку, но ни в коем случае мальчика! Пифагор задумался: что будет, если в озере искупается мужчина? Для начала он искупал там своего коня, который, выйдя из воды, стал белым и на выросших на спине крыльях исчез в небе. После чего будущий мудрец понял, что это был знак и следующим должен войти в озеро он».

На этих словах из дымки тумана под восточные ритмы на сцену вышли стройные Гурии. Делая покатушки бедрами, они стали в ряд перед Пифагором лицом к залу, положив друг дружке одну руку на плечо, а другую, подняв в ритме восточного танца, – над собой. Затем, расступившись перед поднявшимся с места философом, одна взяла из его рук шлем и унесла в сторону, две другие взяли копьё и, поставив его перед ним, начали танцевать, используя древко как шест. Пифагор же, демонстрируя отрешённость, склонил голову и скрестил, как фараон, руки на груди в кожаных наручах. А танцовщицы, отложив импровизированный шест, прошлись вокруг него, игриво касаясь его тела рукой. Две из них в танце стали на колени и, запрокинувшись назад, пустили волну по груди и рукам; другая пара, оставшись рядом с философом, старалась как бы перетанцевать друг друга. Пифагор бросил на них подозрительный взгляд, подумав, не затанцевались ли дорогие кошечки?! Затем он хлопнул в ладоши, привлекая внимание, повернулся лицом назад и, раскинув руки, как бы поприветствовал появившееся на экране восходящее светило. Окружающие его восточные дивы грациозно пали ниц. На том месте, где было солнце, появилась картина – старец Пифагор на фоне белого античного города держит пирамиду в одной руке, а другой указывает пальцем ввысь. На этом месте рассказ достиг кульминации: «Когда Пифагор вышел из озера, внешне ничего не изменилось. Но с тех пор он стал одержим стремлением к мудрости и, назвавшись философом, основал в италийском городе Кротоне школу для передачи знаний ученикам. Боги, по его словам, повелели это сделать: если женщина рождает новую жизнь на свет чревом, то мужчина – только головой!»

После этих слов все находящиеся на сцене стали в ряд с главным героем посередине, положили руки на плечи друг другу и сплясали под жизнеутверждающую мелодию быстрый греческий сиртаки. Затем они под овации удалились, а на сцене опять очутился улыбающийся Маркус.

– Как вы догадались, дорогие зрители, – начал он свою речь, – представленная вам теорема жизни Пифагора – пролог следующей части нашего сеанса, в котором мы уже не будем вызывать иллюзии, а будем стараться разбудить в человеке хотя бы на короткое время новые способности. И если кто из вас, дамы и господа, достаточно смел, чтобы сегодня обнажить свой скрытый клад талантов, а, может, даже изменить судьбу, то приглашаю на сцену.

На секунду в воздухе повисла тишина нерешительности. И Маркус с видом барина, поучающего забитое крестьянство, начал завлекать народ к себе:

– Прошу вас, смелее! Относитесь к этому, как к забавной игре со смыслом. А юмор и пользу я гарантирую!

Именно к этому моменту Готфрид уже минут двадцать боролся с неизвестно откуда взявшейся дремотой, но при этом ему не давала уснуть всё обостряющееся несогласие со всей интерпретацией древнегреческих мифов и исторических фактов полулегендарной биографии Пифагора. Он знал, что её в большей степени сочинили его последователи, потому что ещё в древности о его жизни точно никто не знал. Пытаясь вытряхнуть сонное марево из головы, он встал и решил указать, как бывало на семинарах в универе, на явную чушь всего содержания. Но когда он предстал на сцене перед гипнологом, пелена дремотного наваждения вдруг спала с его глаз, а яркий свет рампы отрезвил его. Денис в замешательстве оглянулся вокруг, уже не понимая, как он тут очутился. Маркус опять озарился широкой улыбкой, как будто с ходу сорвал банк и заявил в зал:

– Ну, вот нашёлся всё – таки храбрец, который вышел первым, – и тут же опять обратился к Готфриду: Скажите, вы всегда стараетесь быть первым?

– Только не на голодный желудок, – с досадой ответил Денис, понимая, что попал в ситуацию, а давать задний ход будет не солидно.

– С меня ужин, если что, за смелость! – заявил Энтони и спросил дальше: Как вас зовут?

– Денис, – ответил Готфрид.

– Отлично, Денис, тогда начнём, пожалуй! – сказал гипнолог.

– Я готов! – сухо подтвердил наш герой.

– Хорошо, расслабьтесь, встряхните руками и поднимите ладонями вверх, – начал церемонию Маркус, – и представьте, как будто на них лежат гладкие мраморные шары, почувствуйте их вес на руках. Представили? А теперь сбросьте их и потрите друг о друга!

На сцене в это время остался один круг света, в котором остались два участника, зал же погрузился в сиреневый сумрак. Гипнолог же мягко направлял внимание Готфрида на другое:

– Теперь опять представьте их теплыми на ладонях и что через макушку по рукам течёт горячая вода.

До сих пор доподлинно неизвестно, какой был возможный результат этих манипуляций, как случилось совсем иное. Сбоку над их головами и справа от Маркуса сверкнул яркий свет, будто от сварки, ослепивший на мгновение мэтра; и его мозг тут же пронзила догадка: «Шаровая молния! Какого дьявола она здесь?!» Вслед за этим его догнала вагоном мысль: возможно, от того, что весь день было пасмурно, а вечером шёл дождь. Сам же ярко оранжевый шар в десять сантиметров в диаметре медленно обошёл по кругу позади замершего на месте Энтони, почувствовавшего в тот момент, как затрещали сгорающие на затылке волосы, и остановился с правой стороны над Денисом. После чего, то ли из огненного шара, то ли в самой голове Маркуса, раздались странные, певучие слова: «Здравствуй, дорогой сын. Просил ты помощь, я пришёл! Узнай меня, ведь мы не виделись давно. Я – твой отец!» И Маркуса поглотило видение, в котором, опираясь на белый камень парапета широкой террасы, стоял человек в строгом черном костюме. Энтони узнал лицо своего отца Уилла, его решительные глаза, в которых застыло недовольство физика-теоретика человеческими заблуждениями в элементарных вещах:

– Каждый в жизни что-то упускает, Тони, – начал он наполненную особенным смыслом речь. – Я упустил то, что расстался с этим миром раньше срока. Но сегодня я рад видеть, кем ты стал и чего достиг. Хочу обрадовать, за это будет для тебя награда.

Пейзаж за спиной говорившего был незабываем. Вдали горное озеро падало вниз со скал водопадом. Затем, разгоняясь по зеленой долине белыми водами, вырывалось, с другой стороны, гигантским гейзером по склону вверх и исчезало в небе. Всё это как бы давало понять, что держащий речь выступает от имени других могущественных сил. У Маркуса мелькнула мысль, что этот поток похож на границу между мирами, реку времени и усопших Стикс. А дальше услышал следующее:

– Мы знаем, что ты хочешь сына – лучшего, чем сам. Он будет у тебя! Но окажи ты помощь и другим. Стоящий рядом человек из этого числа. Тебе, как знак, без лишних слов он нами приведён. Так помоги ему и будет дар вручён в руки твои!

После этого напутствия Энтони, как солнечный протуберанец, вылетел из этого видения, а шаровая, качнувшись в стороны, резко ушла вниз, оставив двухдюймовое горелое отверстие в деревянном покрытии сцены. Гром аплодисментов вернул Маркуса в мир реальный, который упал на него откуда-то сверху, и гипнолог понял, что никто не видел произошедшего. Повернувшись к залу, как дверь на старых петлях, он на выдохе выкрикнул:

– А теперь антракт, хотя нет! – тут Энтони пришёл в себя и перевёл всё в юмор. – Я пошутил! Сейчас всех ждёт новая театральная аллегория. И приготовьтесь! Моей персоной будет показан максимум скрытых возможностей, которые есть у человека! А вас благодарю! – сказал он Денису.

Готфрид машинально кивнул в ответ и направился назад на своё место в зал. Напротив, глубоко потрясенному Маркусу шаги со сцены показался самым тяжёлыми чем когда-либо. Для него не был секретом такой факт: чтобы погрузить человека в глубокий транс, оператор процесса должен сам отчасти находиться в генерируемом им состоянии. И Энтони казалось, что он сам случайно попал в воронку такого рода иллюзий. Ввалившись, как мешок за кулисы, он тут же взволнованно спросил подошедшую жену:

– Родная, любимая, ты тоже это видела?

– Что видела? Ты был, как всегда, великолепен! – ответила она и тут же воскликнула: – Всё, пошли. Сейчас наш выход! – и убежала вместе со всеми на сцену. Маркус посмотрел ей вслед, как бизон на кенгуру, спросил сам себя вслух:

– Так что, мне это всё привиделось?! – затем, повернувшись к рядом расположенному зеркалу, прищурился и, смахнув ладонью опалённые волосы с головы, произнёс: – Нет, не привиделось!

Денис пришёл в себя, когда плюхнулся на своё место, подумав, что не помнит ничего из произошедшего, а голова гудела, как трансформаторная будка. Пока он так сидел, пытаясь собраться с мыслями, на сцену после театрального выступления вновь, как ни в чем небывало, словно оперный тенор с красной розой в руке, вышел Маркус. И с веселым видом напомнил, что, как и обещал, сейчас все присутствующие увидят нечто особое.

– Как всем известно, – начал он, – я не просто гипнолог, но ещё и телекинетик! Кто это такой? Ну, это тот, кто может достать деньги из ниоткуда, а я – даже золото! Шучу! Это человек, способный воздействовать на предметы на расстоянии. И чтобы всем это показать, прошу подняться на сцену вновь Василия и его сестру, которому я обещал, что мы с ним ещё продолжим сеанс!

Когда они приблизились к нему, Энтони обратился к его сестре, как к старой знакомой:

– Я очень рад, дорогая Оля, что у нашего доброго молодца такая красивая сестра!

Берёзов посмотрел оценивающе из зала и отметил: «Ну, так себе бобриха, максимум просто симпотная»!

– И я догадываюсь, – продолжал игриво Маркус, – что вы сейчас без спутника-бойфренда.

– Ну, был, но я рассталась, – как обычно в таких случаях со смущённо и непринуждённым видом усмехнулась она.

– Как сегодня нам везёт на свободных женщин, – съязвил Маркус и продолжил: – Я это к чему. Всем известен обычай: чтобы найти хорошего спутника жизни, нужно поймать букет на свадьбе у невесты. Но я вам гарантирую невероятный шанс найти свою партию, если вы сможете словить розу, когда я подниму её на вытянутой ладони. На этих словах вынесли высокую вазу с водой и поставили перед гипнологом.

– Ну не знаю, давайте попробуем, – посмотрев на цветок, согласилась она.

– Вперёд, без сомнений, – объявил Маркус, опустив черенок в вазу, и добавил: – Смотрите внимательно!

Затем, положив на красный бутон прямую ладонь, сделал вдох и с напряжением поднял повисший на ладони цветок чуть выше головы; затем из этой точки роза медленно начала опускаться вниз. И в этот момент Энтони резко сказал барышне: «Ловите!» Оля успела подхватить её, когда роза, чуть зависнув, начала резко падать. При этом сама чуть не упала, случайно опрокинув вазу.

– Ой, извините, я, кажется, разлила, – сквозь смех публики сказала она, прижимая к себе цветок.

– Ну, это к счастью. Пусть дом будет как полная чаша! – успокоил её Маркус. – Но следующий номер будет сложнее. Видите спички? – тут гипнолог достал из кармана коробок. – Вот он лёгкий, но попробуйте его сдвинуть с места без рук, силой воли! – тут он потряс перед ней коробком в воздухе, – и в нем нет тараканов, как в чей-то голове, которые будут толкать его изнутри!

– Ой, я их со школы боюсь! – вдруг воскликнула Оля и убежала со сцены с розой, довольная как сорока, которой повезло стянуть золотое кольцо.

– Э-э! – озадаченно произнёс Энтони и разочарованно сказал её брату: – Вот мы остались одни. Ну, хорошо! Так ещё лучше!

– От них одни проблемы, – согласно махнул рукой Василий.

– Тогда прошу внимания на предмет! – он должен подчиниться нам на расстоянии! – сказал Маркус и положил коробок на широкий стол. Затем начал прокручивать руками над ним, и тот, как бы просыпаясь, начал медленно вращаться, а затем, подчиняясь пассам гипнолога, стал медленно ползти к краю стола. – Ну вот, хорошо идёт, – отметил Маркус, – а теперь вот так! – и резко взмахнул рукой над столом.

Коробок, как из рогатки, вылетел и ударился о живот стоящего перед ним Васи, который, несмотря на такую неожиданность, успел схватить его прежде, чем тот упал на пол.

– О, у тебя глаз как алмаз! – погрозил ему Энтони пальцем, а затем добавил: – А сейчас мы сделаем нечто большее! И это всегда праздник. Вообще, для нас, артистов, каждое выступление – словно праздник. Поэтому мы иногда и в праздники не пьём. И я всех тоже призываю вести трезвый образ жизни. Алкоголь – наш враг, и мы покончим с ним элегантно!

На этом месте стройная ассистентка вынесла бутылку «белой», внутри которой болталось что-то длинное. Взяв её, Энтони сказал, подмигнув партнёру:

– Вот водка, настойка на морском коньке, для повышения мужской силы. Давайте загадаем: кто достанет конька без рук, ни капли не выпив, получит силу ядерного взрыва! Как это сделать? Сейчас покажу, он сам вылезет!

Маркус, поставив бутыль на стол и изобразив на лице огромное напряжение, направил на неё свою ладонь, а другой начал совершать сверху вращательные пассы. Однако тут же недовольно вздохнул и с юмором добавил:

– Что-то не идет наш коник, Упрямый, зараза! Но мы пойдем другим путём! Держи её сверху крепко за горлышко, – скомандовал он Васе и, вцепившись руками за край стола, устремил буравящий на неё взгляд. И неожиданно стекло бутылки издало треск, и она сломалась надвое. Верхняя часть упала вниз, расплескав содержимое. Василий отпрянул от разбитой бутылки, мельком понюхал попавшие на руки брызги, а затем под одобрительный свист зала с застенчивой улыбкой поднял и показал лежавшего в осколках конька.

– Ну вот, проблема решена! – сделал широкий жест Энтони. – Но хочу обратить внимание всех вас на занятный момент. Подумайте, быть может, я сейчас отвёл всем глаза гипнозом и разбил стекло монтировкой? Как думаете, смог?! – на мгновение зал замер от неожиданности, но эту паузу тут же нарушил Маркус: – Но не беспокойтесь, весь зал я бы заколдовать не смог. Просто я хотел, чтобы вы все на секунду задумались, где лежит грань между иллюзией и реальностью. Она здесь? – тут он указал на разбитые осколки повернутым вниз большим пальцем, – Или здесь?! – и указал себе на лоб. Произнеся это, мастер перешёл на другую тему: – Итак, как я уже признался, мы по праздникам не пьём, но сегодня день особый, мы уж душу отведём. Прошу! – произнёс Энтони.

На сцену вынесли поднос с двумя по сто и с фруктовой нарезкой. Гипнолог, взявшись за стопку, сказал Васе:

– Я надеюсь, вы со мной?

– Ну, конечно! Только всё это как-то неожиданно! – согласился тот. – А у меня как раз родился краткий тост, – добавил Маркус и, протянув в зал чарку, продекламировал: – Знать суть и меру в каждом деле – тяжкий труд! Тогда пусть знает каждый, что пить не только отдых, но ещё работа! – затем под аплодисменты, чокнувшись с Василием и закусив, весело ему сообщил: – А неплохо у нас с вами получилось! – и когда Вася, впечатлённый случившимися событиями, кивнул утвердительно, тот добавил: – Ты не поверишь, но все это экспромт, такого я не планировал сегодня!

Но этой сцены и последовавшими за ней событиями Готфрид уже не был свидетелем. После того, как он немного пришёл в себя, его состояние опять, как с трамплина, свалилось в омут недомогания. Всё вокруг потеряло чёткость, превратившись в цветные прыгающие пятна, а его горло начало сдавливать, словно морская болезнь, странное тошнотное состояние. Поняв, что дело приобретает дурной оборот, Денис бросил Руслану:

– Я сейчас вернусь, – встал и направился из зала, чтобы умыться.

Но когда шел к выходу, ему стало ещё хуже. И он решил срочно лететь домой, отлёживаться там. Преодолев с усилием холл, Готфрид выскочил из театра, как ядро из жерла. И, уже почти ничего не видя в сумерках, желая, как бы, сбежать от охвативших его неприятных симптомов, рысью пересек Красную площадь. Затем, побежал вниз по скверу Попудренко, чуть не споткнувшись о ступени возле большого круглого фонтана, добежал до здания Нацбанка. У его стен Готфрид повернул направо, пройдя затем чуть дальше по улице, увидел так необходимые для него сейчас огни такси. Упав вовнутрь машины, Денис выдохнул таксисту адрес и закрыл глаза с единственным в душе желанием – быстрее добраться до родных стен. Но то ли свежий воздух, то ли перемена места, но на середине пути вся дрянь состояния вдруг слетела с него как листва осенью. «Или как деньги в кризис», – добавил про себя Готфрид и, повеселев, обратился к водителю:

– Фу, сегодня с дождя такое состояние целый день, как будто я кирной. Хотя Бог видит – не пил ни разу!

– Кирной? – вдруг оживился водила. – Ну смотри, не командуй тогда. Ты здесь не директор!

– Да я и не претендую, а в чём проблема? – спросил его Денис, не понимая причину подобных странных суждений. – Да у нас хозяин фирмы Кирной, такой муравей в трусах огненный. – И таксист кивнул на карточку с фамилией на лобовом стекле.

– Ну, и как с ним работается? – спросил его Готфрид.

– Да весело, как всегда, – с юмором ответил тот. – У нас говорят: дурак проспится, а Кирной никогда!

Оценив шутку, Денис засмеялся с ним в унисон. Доехав до своего подъезда, наш герой вышел, но не успел дойти до дверей, как сзади зажглись фары и хлопнула дверь машины со словами: «О, это, кажется, он!»

А другой голос со строгой интонацией обратился к нему:

– Вы Денис Готфрид?

– Да, я! А вы кто? – устало повернулся к нему Денис.

– На минуточку, пожалуйста! – и к нему подошли вплотную два человека.

– Здравствуй, я твой участковый, – сказал один.

– Да, я узнал, доброго вечера, Васильевич, – ответил Денис.

– Оперуполномоченный Долгов, – сказал другой, махнув перед ним корочкой.

– Как? Ну дай Бог, чтобы у меня такого никогда не было, – ввернул тут же Готфрид.

– Чего не было? – уточнили у него.

– Ну чего? Долгов по жизни, – невозмутимо съязвил Денис.

– Давай, не умничай, – посоветовали ему. – Поехали в горотдел, тебя там ждут.

– А что за дела? – поинтересовался Денис.

– Там увидишь! – заявили ему.

– Эх, долги наши кирные! – вздохнул Готфрид, направляясь к машине.

Его опять, словно издеваясь, повезли в центр города и завели в старое здание с бардовыми стенами горотдела милиции. Там опер повёл его на второй этаж в кабинет с табличкой «Гиенов М.М.» Внутри сидел некто средних лет и нетерпеливо курил.

– Вот, Готфрид, твой следователь, – сказал Долгов и ушел.

– Ну, здарова, – на распев сказала личность в свитере. – Слушай, давай по-быстрому, а то поздно, и всем домой пора. Поэтому просьба – рассказывай всё, как есть, иначе не домой поедешь, а закроем прямо сейчас!

Денис откинулся на стуле и брезгливо поморщился, недовольный тем, что общение началось с традиционной ментовской наглой педали. «Да нет, со мной так не разговаривают, – подумал Денис. – Хрен за это, что узнаешь! И вообще, что он за батву стелит нормальным людям?»

Но, догадываясь, о чем пойдёт речь, спросил:

– А что за тема, товарищ офицер?

– Скажи, где ты был в селе Большие Храпки, – и следователь назвал дату, время того утра лесных скитаний, неприятно для многих окончившихся.

– Я вообще плохо помню тот момент. Потому что траванулся тогда непонятно чем. Меня потом без памяти на руках несли, – ответил Готфрид. Гиенов недоверчиво ухмыльнулся, как на избитую сказку всех подследственных, и сказал:

– Ну, и будешь говорить, что ничего об этом не знаешь?

– Известно, конечно, что случилось, – пожал плечами Денис, полагая, что если он скажет всё по существу и не слова больше, то от него быстрее отцепятся:

– Обрушение старой южной стены. Она разбила в хлам кран, погибли двое, один из них – глава всей бригады. Его жена обвинила компаньонов в том, что они специально подставили Харитона под стену, а все потому, что дело коснулось раздела собственности! Но такого быть не могло. Потому что он сам давал команды в тот момент крановщику, с которым и погиб!

– А другие даже рядом не стояли?! – подал голос следак и неожиданно подсёк. – Ну вот, ты всё знаешь, а говорил, что ничего не видел, объясни, мне это непонятно.

– Мне так потом все рассказывали, – недовольно ответил Денис, чувствуя, что его каким-то боком хотят запихнуть в непонятные переплёты дела.

– Это кто? – спросил Гиенов.

– Все, кто там были, – ответил уклончиво Денис.

– Все, кто там был, и даже твой друг Руслан, сказали, что ты тоже был и всё видел! – ответил следователь, открывая рядом стоящий сейф и вынимая оттуда бумаги. – Поэтому в твоих интересах всё рассказать!

– Он не мог такое сморозить, – с сомнением ответил Денис.

– Ты так уверен? – с уверенной усмешкой ответили ему.

Готфрид кинул взгляд на лежащие на столе материалы и как бы по простоте душевной попросил:

– Дайте хотя бы в своих руках посмотреть. Что он там начертил обо мне?

Следователь с раздражением закрыл папку и выдал в ответ:

– А кто ты такой, умник, чтобы всё показывать?!

«Значит, наверняка, блефует, шакал погонный!» – подумал Денис и твердо произнёс затем:

– Тогда я не знаю, что он сказал. А я не буду врать, как очевидец, потому что, повторяю, ничего не видел!

Следователь был явно немного ошарашен, услышав такие словообороты в казённых стенах и как-то разочарованно перешёл на «вы»:

– Вы неправильно поступаете, потому что за дачу заведомо ложных показаний есть статья! – и протянув Денису листок бумаги, сказал: – В общем, пиши, что видел, а дальше видно будет!

Денис начал описывать случившееся своим ровным почерком и, когда уже почти закончил, в кабинет опять вошёл, как банковский процент, Долгов и, спросив у следователя, что тот пишет, сказал Готфриду:

– Давай быстрей, за тобой девки пришли, ловелас местный!

– Какие девки, я этим не зарабатываю! – недовольно ответил Денис, полагая, что его подначивают.

– Но на лошадках кататься любишь! – с удовольствием съязвил в ответ Гиенов. И как будто уже желая сбрить Дениса, быстрей изрек: – Ладно, ускоряйся, а то моя тоже ждёт!

Денис дописал последнее предложение, поставил точку, сухо ответил «Конечно!» на слова «Мы вас ещё будем вызывать» и сошёл по лестнице вниз. Выйдя из коридора, он действительно увидел двух девушек, одетых, словно фигуры шахмат – одна в белом, другая в чёрном, которые, подпрыгивая перед стеклом дежурной части, голосили на всю парадную:

– Нет, я знаю, что его сюда увезли, скажите, где он! – громко вещала та, которая была повыше ростом и постарше. И, услышав из дежурки нечто похожее на «Допросят и выйдет», продолжили галдёж:

– А если он ни в чём не виноват? Зачем его держут? Пусть покажут, где он, иначе тут такое будет, что у всех фуражки загнутся! И что я сделаю? Да такое покажу, что вы устанете руками у себя работать. Вы там не балуйтесь!

Денис на мгновение остановился, чтобы их послушать и, поморщившись, подумал: «Что за кутерьма?»

Девочки, увидев его, тут же подскочили и спросили почти в один голос:

– Привет, ты Денис, верно?

– Ну да, был с утра! – подтвердил Готфрид, теряясь в догадках, к чему вопрос.

Услышав это, подруги моментально подошли к нему с двух сторон, как лисы на сладкое, и старшая, мягко взяв его под руку, объяснила:

– Слушай, мы как раз за тобой. Пойдем, мы всё расскажем, – послав дежурным ментам воздушный поцелуй со словами «Всё, мы пошли мальчики!», вышли с Денисом из здания и на крыльце продолжали щебетать ему на уши:

– Меня зовут Вера, а это моя сестра, просто Ника, – торопливо рассказывала старшая.

– Сама ты просто такая, а я Вероника! – капризно возразила ей младшая. Обе сестры были весьма эффектны, и поэтому Готфрид, который в тот момент не был избалован женским обществом, с интересом слушал их вполне зпнимтельную трескотню.

– Просто с тобой хочет поговорить один человек, он послал нас за тобой, – начала объяснять ему Ника.

– Извини, это кто? – поинтересовался Денис.

– Ну, это... – хотела уже объяснить младшенькая, как её тут же осадила сестра:

– Ника, успокойся, это сюрприз! – и прояснила картину: – Тут всё рядом, Денис, давай тебя подвезём в Велюров и там познакомим!

– Хорошо, поехали! – согласился Готфрид, – а то я сегодня так устал, что даже два квартала мне пешком тяжковато.

Вера села за руль неплохой машины и привезла всех в известное в городе богемное заведение. Затем, по-хозяйски усадив его за столик, обе сестры открыли меню и попросили Готфрида:

– Заказывай, Денис, не стесняйся, ты же голодный вечером, как всякий мужчина!

– Ну, – чуть заминаясь, ответил Денис – Давайте двойную пельменей!

– А что-то сладенькое хочешь? Вот тортик вишнёвый есть, мы заплатим! – продолжала искушать Ника.

Так, пересмеиваясь и листая меню, прошла минута, а затем, сделав заказ, Вера, как между прочим, сказала Готфриду:

– Ты не поверишь, меня попросил встретиться с тобой мой муж. Он хоть и веселый, но с людьми сложно сходится. А тобой он так заинтересовался, что я даже заревновала!

– Ну, это лишнее! – кашлянул от неожиданности Денис.

Вера захохотала и, положив успокаивающе руку на его ладонь, сказала:

– Я пошутила!

– Так кто это, наконец? – уже теряя терпение, спросил Денис.

– А вот как раз и он! – сказала Вера, обратив внимание всех на Маркуса, который, как будто позвали его, как раз вошёл в зал с неизменно жизнерадостным видом, словно британский кот на масленицу. Иногда со стороны казалось, что он воспринимает окружающий мир и жизнь как некую шекспировскую пьесу, в которой надо сыграть, несмотря на любые обстоятельства, хорошо.

– Зови меня просто Тони, я же говорил, дорогой друг, что с меня ужин за смелость на сцене. А слово я держу! – приветливо обратился он к Денису, присаживаясь за стол. – Наш номер меня убедил, что ты необычный человек, а мы всегда отмечаем на гастролях что-то необычное.

– А что, вообще, было? – подумал, пытаясь хоть что-то нащупать в памяти, Готфрид.

– И не спрашивай, как тебя нашли, – подмигнул Маркус Денису. – Случайно на улице тебя Вера заметила и мне сообщила.

«В принципе, театр стоит недалеко от ментуры, и всё могло так и быть», – внутренне согласился с этим Готфрид. Затем Денис услышал рассказ о выступлениях, которые их театральная труппа давала от Бразилии до Польши.

– Сам я знаю хорошо русский, – поведал затем Маркус, – потому что был не раз ещё в Ленинграде. Прекрасный город, общался с интеллигенцией. Хорошо, что в Вологду не попал, а то бы совсем спился, – и Энтони добавил со знанием дела, – в России с этим нужно быть очень осторожным! А потом встретил свою любимую, – тут он кивнул на Веру.

Самому Маркусу было на вид пятьдесят, а жене лет двадцать пять, и при этом она смотрела на него с обожанием и чувством собственности. Как понял дальше Денис, именно он организовал балет «Астара» для Веры, которая была родом из черниговских краёв.

– Теперь хочу только одного, чтобы бог дал наследника, – сказала супруга.

– Через три года, на моё шестидесятилетие, – объявил Маркус.

– Ну, Тони, почему так долго? – заныла Вера.

– Хочу поразить мир таким удивительным достижением, – ответил он.

– Да, кстати! – всплеснула руками Вера и обернулась к Денису. – Помню, в Милане у нас был один удивительный случай.

– Нет, моя дорогая, самое интересное выступление было у нас сегодня в этом городе, – неожиданно возразил ей Маркус.

– Ты так думаешь? – удивлённо посмотрела на него Вера. В ответ Энтони, словно Людовик за завтраком, с многозначительной важностью произнёс:

– Дорогие дамы, прошу оставить нас с Денисом на десять минут. Нам нужно поговорить отдельно!

– Идем! – сказала Вера, потянув за руку издавшую недовольный звук сестру. Они отошли к бару, где Ника попросила бармена сделать музыку погромче, и начала танцевать под неё в почти пустом зале, как будто без этого не могла. Маркус в этот момент указал в их сторону:

– Посмотри, Денис, какая красота наши девочки. Вероника – просто прирождённая танцовщица! Может танцевать, где угодно и на чём угодно. Это могут, наверное, только они, ведь сколько надо мужику принять, чтобы такое исполнять.

– Да, нам это не постичь! – подтвердил Готфрид.

Тут гипнолог стал непривычно серьёзен и сказал:

– Ладно, Денис, чтобы не был разговор наш странным, скажи мне, как друг, ты в армии служил?

– Да нет, и не планирую, такой власти служить – себя паскудить!

– Ну, это верно, но не об этом речь, – прервал его Маркус и начал свой рассказ: -А мне, представь, довелось там побывать. Я ведь тоже не был всегда таким, каким меня знают! И пришлось узнать, что такое приказ: это задача, которую должен, хоть уделаться, но выполнить – и всё! – тут Маркус усмехнулся, – тогда для меня, молодого, это стало откровением! И ты, Денис, я понял, образованный парень и знаешь: если человек познаёт новое, как это иногда взрывает мозг. К примеру, когда стало известно, что центр вселенной расположен ни на земле, ни на солнце, а нигде и везде одновременно – это многое поменяло в головах. То же самое будет, если у человека станут прорезаться изнутри, как шурупы, особые способности. Часто они приходят вместе с такими видениями, которые можно принять за галлюцинации. Главное в тот момент с испугу не сойти с ума из-за того, что часто невозможно понять, где реальность, а где марево иллюзий. За этим вслед приходят знания уже из другой реальности, которые дают больше возможностей, чем даже деньги. Таким потенциалом многие хотели бы обладать, но это, прежде всего, правило жизни и тяжкий труд, а не источник удовольствий. И кому такое предложено, обязан принять это всё, как в армии, приказ без обсуждений. А если откажется, то пуля в лоб. Он упадёт – не встанет, потому что нельзя брезговать даром свыше! Но это всё вторично, – тут Маркус сделал многозначительную паузу, чтобы подчеркнуть свои слова и произнес: – А главное в том, что тот, кто предупреждён, тот хорошо вооружён!

– Ну да, я согласен, тем более с высоты вашего опыта видней! – поддакнул ему Готфрид, ещё не понимая до конца, о чем он ведёт речь.

– И ещё одно, Денис, – добавил Маркус. -Говорят, что деньги – это перегной на поляне жизни. Но без этого сады не зацветут, поэтому вот! – Энтони протянул ему бумажку и постучал по ней пальцем, – вот мои координаты. Я догадываюсь, что ты лишнего не попросишь. А сколько надо – просто сообщи и получишь! – тут гипнолог пристально посмотрел на Готфрида и настойчиво повторил: – Бери, бери, пока дают, без лишней скромности. Не ищи в этом двойного дна. Просто сам будь цел и учти: я такое не каждому предлагаю!

– Спасибо, мне ещё никто так не помогал, – ответил тронутый подобным поворотом Денис.

– Ну вот и славно! – ответил с удовлетворением гипнолог, как доктор, который убедил больного принять лекарство. – Не надо мне спасибо, давай лучше отметим встречу. Водки моему другу! – воскликнул Маркус и театрально махнул рукой в сторону бара.

Дениса передёрнуло от одной мысли о спиртном, и он поспешно ответил:

– Благодарю, Тони, но сегодня после таких весёлых стартов мне лучше залечь пластом, а то башка гудит, как будто получила все кокосы с пальмы.

– Понимаю, – кивнул Маркус. – Дай Бог, мы с тобой не последний раз беседуем. Поехали, я тебя отвезу, – и обратился к своему женскому контингенту: – Так, детки, нам всем надо ехать в кроватку отдыхать!

– Что – уже? – капризно надулась Ника.

– Да, нам нужно отвезти нашего друга домой, – ответил ей Энтони и, как будто не доверяя никому лично, отвез его в своей машине к дому.

Почти застонав от усталости, Готфрид вошёл в свою квартиру и не успел включить свет, как на связь вышел Руслан:

– Ты куда исчез, что тебя никто найти не может? Ко мне, родаки сказали, менты домой заявились, когда мы в театре были. Всё по тому делу со жмурами под стеной. Если придут к тебе, ничего не говори. А лучше скажи, как есть, потому что они неизвестно на что крутить будут.

«Значит, всё – таки врала мне в ментуре та гиена позорная, не было у него ничего! – подумал об аферисте – следователе Денис и торжественно ответил: – Спокойно, Руслан. Я только оттуда приехал и ничего не сказал, на что крутили. В гробу облезут, чтобы я подписал, чего не видел. Я просто понял, что они хотят с выгодой для себя пошить статью компаньонам Харитона с подачи его любимой швабры.

Берёзов только вздохнул в ответ:

– Ладно, Деня, главное – ты живой, здоровый. Давай спать, в общем. До завтра!

– Спасибо, Рус, давай! – ответил Готфрид.

На этом и закончилась для наших друзей вся эпопея. Хотя вызовы для душевных бесед в стены кабинетов ещё имели место, но это были уже забавные мелочи по сравнению с другими вопросами, которые возникают перед теми, кто закончит всякий ВУЗ. Речь шла о банальном трудоустройстве. Безусловно, проблема была не нова, но в тот момент на Украине она приобретала более замысловатые формы, чем обычно. Объективных причин тому было немало, несмотря на то что народ был совсем не глуп, и многие, с оглядкой на советское прошлое и нормальные страны, старались получить хорошее образование, считая это необходимым условием продвижения вверх по социальной лестнице. В неизменном результате подавляющее большинство выпускников самых разных специальностей оставались невостребованными, потому что промышленность и государственные организации скользили по скрипучему паркету в сторону постепенного развала и серой бедности.

Исключение составляли острова хлебных мест, куда чужому хода и близко не было. Из-за всего этого инженеры, физики, биологи шли работать куда угодно, где платят – на стройки, торговать на базаре, как будто для этого надо было учиться годами в каком -либо известном заведении. Другие, вздохнув в сердцах и плюнув на всё, просто уезжали из страны. Один только сомнительный плюс данной ситуации заключался в неограниченной свободе действий, даже если захотел жить, как дерево – ничего не делать и забить на всё кол. Так примерно говорил отец Руслана, Александр Игнатьевич, в личном разговоре с отцом Дениса о будущем их отпрысков. В результате этого, последний вызвал своего своевольного сына на ковёр семейного совета:

– Присаживайся, Денис, – обратился к нему он официальным тоном, давая понять, что разговор будет непростым. – Тебе уже давно не двадцать, и нужно пытаться работать серьёзно, а не подрабатывать!

– Отец, я знаю, и над этим работаю! – ответил на это Готфрид, весь вид которого говорил: «Ну вот, опять началось!»

– Долго искать будешь? – обрубил его родитель. – Мы живём на сломе эпох, это тебе не ярмарка возможностей! Да ты и сам это знаешь. По улицам ходишь – по сторонам смотришь!

– Да уж как именно мне, экономисту, это должно быть известно! – подтвердил Денис.

– Ну, если ты такой специалист, то пойдёшь трудиться, куда пошлют! – ответил ему суровым голосом Владимир Адольфович. – Устроим тебя к нашему дяде Араону, надо набираться опыта!

– Папа, мне что – отрицательных эмоций в жизни не хватает? Ты же знаешь, что это за изделие природы. На хрен мне такой начальник, от которого неизвестно чего ждать? – уже не скрывая недовольства, ответил отцу Готфрид и получил ответ:

– Где труднее, там достойнее, Денис! Научишься работать в сложных условиях – в лучших будешь корифей, – произнеся это, отец про себя добавил: «Тем более, этот дядя нам деньги должен, пусть хоть как-то отрабатывает!» и продолжил вслух: – А уйти всегда успеешь! И вообще, скажи спасибо, что у тебя рядом родители, которые куда-то устроить могут. Такие не у каждого есть в наше время!

– Благодарю, но лучше я устроюсь без протекции, и тогда станет ясно, что сам по себе чего-то стою! – решил гнуть свою колею Готфрид дальше.

– Денис, это не обсуждается! – повысил тон отец. – Дурак честный! Твой друг Руслан туда же идёт на подобную должность. Вдвоём легче будет грызть гранит работы! Так что собрались вместе и шуруйте. Вас завтра в десять там ждут, тунеядцы!

Таким образом, два друга на следующий день с постными выражениями лиц сидели в приёмной и, ожидая аудиенции, оценивающе рассматривали сидящую за столом красного дерева крайне смазливую секретаршу, которая делала вид, что не замечала их внимания. «Интересно, он специально такую подобрал, чтобы лишний раз подчеркнуть статус своего кабинета? – подумал так о начальнике учреждения Готфрид. – Но нам без разницы, мы знаем куда зашли. И у нас одна челобитная на двоих!»

Вся сцена происходила в большом, недавно построенном бизнес-центре «Зодиак», на углу улиц Киевской и Пятницкой. Он представлял собой башню в семь этажей, от которой расходились под ровным углом два двухэтажных крыла. Его владельцем был Араон Покотило в складчину со своим компаньоном. «Если бы глава конторы хотел действительно сделать антураж по – богатому, – подумал в тот момент, словно угадав мысли друга, Руслан, – то нашёл бы сюда мулатку с хорошей фигурой, она лучше бы вписалась в мраморные обои этого предбанника».

Когда же из кабинета вышли последние посетители, канцелярская фея, оторвавшись от своей работы и перекинувшись с ними парой слов, сказала друзьям:

– Ну всё, заходите по одному!

– Давай, ты первый, – сказал Руслану Денис.

– Хорошо, – одёрнув на себе свитер, ответил Берёзов и вошёл вовнутрь. Пробыв там относительно недолго, всего на пару анекдотов времени, и выйдя обратно, уже весело сказал Готфриду: – Теперь давай ты!

Денис с мудрым видом слона, идущего таскать проклятые брёвна, открыл дверь:

– Здравствуйте, Араон Филиппович, я прибыл! -поприветствовал он официально стоящего у стола хозяина кабинета.

– Ну вот, наконец, ты, Готфрид, – холодно, как чужой, поприветствовал племянника Покотило, не сдвинувшись с места и не предложив сесть. – Хорошо, что не опоздал. Бизнес медленных не любит, а я тем более! Сейчас мы берём тебя в штат, потому что ты сын моей хорошей сестры. Я же надеюсь, что по-семейному мой племяш неглупый парень, и потому будешь работать хорошо и набираться опыта. В ином случае тачка без ручки никому не нужна. Понятно, что умелых в любую дырку людей на свете нет, – добавил он, – однако, надо стараться быть таким. Я, например, веду дела с компаньоном Чистяковым, и мы помогаем друг другу, а я ему даже больше, чем он, – тут Покотило сделал со смыслом паузу и повёл дальше: – Кое что хочу тебе объяснить заранее, мы-то с ним, дорогим Сергеем, партнёры. Но он ещё тот змей, и если решил гадость учудить, то сделает всё тихо, когда не ждёшь. Поэтому говорю, как своему, ты будешь теперь соприкасаться часто с его окружением. Если что узнаешь, выкладывай все срочно мне, чтобы плохие события не подкрались неожиданно. В общем, до тебя дошла твоя дополнительная роль?

В этот момент Денис посмотрел на любимого дядю пристально. Ему всегда не нравился его чуть хрипло-гнусавый голос, который, казалось, хочет развести на что-то нехорошее. Покотило было на вид свыше пятидесяти лет, у него была коренастая фигура и большая голова с чуть одутловатым лицом. На лице были посажены полуприкрытые веками большие черные, как у спрута, глаза, в которых светилась наглая торгашеская жадность. При этом он не отличался высоким ростом, где-то метр шестьдесят шесть, не больше. Да Араон не был красавцем. Его вид в прошлом, наверное, делали даже смешным висячие усы, которые он носил когда-то. Но Мамоне и Фортуне он явно нравился, иначе не стоял бы Готфрид в этом кабинете. «В соглядатаи решил меня по дешёвке вербануть, – подумал Денис. – И чтобы лучше получилось, нужно черным всех замазать, а себя назначить крутым и белым, как яйца страуса. Не надо заливать, дядя Араон. Не знаю, кто этот Чистяков, но ты не лучше, фарисей!» – всё это мигом пронеслось в голове у Дениса и он, отведя взгляд в сторону, процедил уклончиво:

– Да, я понимаю, Араон Филиппович, характерную сложность нашей работы.

– Молодец, что понимаешь! – ответил ему Покотило. – Тебя введут в курс дела, и если покажешь себя смышлёным парнем, то продолжим работать с тобой дальше в иной сфере, а там будут уже другие деньги.

Затем Араон язвительно ухмыльнулся и с пафосом произнёс:

– Ибо, как говорится в писании, сложно глупому войти в рай, как верблюду в ухо иглы. В общем, подойдёшь к Юре Свистюру, врубайся быстрей и делай огонь.

– Хорошо, – кивнул Денис и вышел. В коридоре, вздохнув с облегчением и досадой, как будто жалея, что сюда вообще явился, спросил Руслана:

– Ну а тебе что этот баобаб сказал?

– Да ничего особого, – ответил, улыбаясь, Берёзов. – Заявил, что всегда рад видеть молодые лица в коллективе, шутил, руку пожал. А потом сказал: а теперь позови сюда нашего байстрюка. Ты у него точно на особом счету!

– Вообще-то, байстрюк из нас двоих он! – недовольно уточнил Денис.

Со стороны было сложно понять, что объединяло, кроме денег, таких двух разных людей, как Сергей Васильевич Чистяков и Покотило, которые отличались даже физически. Чистяков был высокий мужик со спортивный походкой, имевший в своё время немалый чин в службе безопасности Украины. Затем, пользуясь прежними кумовскими связями и наработками, основал своё успешное дело. В свою очередь, Араон черпал финансы из американских фондов своей библейской организации «Христиан Сиона». Но как выяснилось позже, первоначально интерес совпал у этих двух персонажей в том, что Чистяков был для него, как крыша от накатов со всех сторон. К тому же, они совместно вели на паях и другие дела, прибыль от которых заставляла на время забыть существующие противоречия. Но Покотило, в силу разных причин, находился как бы на вторых ролях. Это ему явно не нравилось, как всякому толстому борову, которому принадлежит только часть свинарника, поэтому он и плёл интриги. Денис же в той богадельне получил должность младшего экономиста, а Руслан -помощника юриста, несмотря на то что хотел поступать на юридический в следующем году. Характер их работы был широк и увлекателен, в народе такое незатейливо называлась: «Эй, гончий заяц! Оформи документ, подай, поедь, затем иди весёлый, не мешай! При этом не забудь помочь занести в отдел привезённый шкафчик». Зарплата была у них, соответственно, куцей, как жизнь бабочки-однодневки.

Но во всей рутине была одна изюмина. В поле их деятельности входило ведение дел модельного агентства «Звёзды Ярославны», расположенного в том же здании бизнес-центра во главе с директором Натальей Гитлянской. Это весьма порадовало обоих, казалось, что сама судьба привела на рыбное место, откуда можно вытянуть много улова. Но не тут- то было! Контингент в агентстве был, конечно, завидный – бери хоть всех сразу, но дальше смешков и флирта дело не продвигалось. У модельных девочек внутри срабатывал предохранитель неписанного закона: на работе романы не заводить! И потому, как не изощрялись друзья, девицы неизменно не давали хода отношениям дальше дружеской зоны.

Данная ситуация начала напоминать Денису и Руслану пословицу «сапожник без сапог.» Хотя ещё до этого достижения у наших парней на амурном фронте не были блестящи. Стыдно упомянуть, до чего друзья докатились: Денис умудрился закончить институт, ни с кем толком не загуляв; а Руслан после парочки любовных интриг остался в целом разочарован и не удовлетворён результатом. Но несмотря на неудачи, оба героя горели внутренним желанием наверстать упущенное. И будто кто наколдовал, с ними один раз произошёл интересный инцидент. Друзей вызвали по какому-то вопросу к самой директрисе Гитлянской. К сожалению, предчувствие их не обмануло. Пришлось торчать в приёмной, поскольку она была занята с кем-то у себя в кабинете. К тому же секретарь срочно отлучился, оставив их одних. Такое скучное бытие было прервано появлением двух подруг, одна из которых обладала крайне яркой внешностью даже для модельного агентства, где удивить этим было сложно. Её сопровождала девушка, внешне почти её копия, но только чуть ниже ростом и более фигуристая. Первая, как потом стало известно, была Алла Соколовская и вела себя уверенно, по-хозяйски.

– Вы тоже к Георгиевне? – торопливо спросила она у парней и, не дожидаясь ответа, произнесла: – Нам она позвонила и сказала сразу зайти!

– Да мы только рады, идите! – ответил Руслан.

– Мы раньше дров в печку не лезем! – со стенобитным видом добавил Денис.

– Мальчики, если придумаете ещё что-то сказать, то лучше молчите! – бросила кокотка и зашла вовнутрь.

– Мы на минутку с подругой, а вы кто? Я просто Вас раньше здесь не видела , – вдруг спросила у хохмистов её спутница и улыбнулась обаятельной улыбкой.

– Да мы юрист и экономист на пару. Сами не знаем, за какие грехи нас позвали, -ответил и кивнул в сторону Готфрида польщённый женским вниманием Берёзов.

– Да нас тоже Гитлерша зачем-то позвала, – посмотрев на дверь и пожав плечами, добавила девушка.

– Может, ей скучно, то пусть идёт к Чистякову, он сразу скажет, куда идти дальше.

– Оксана, идем, нас ждут, очень ждут! – вдруг позвала её с недовольным видом Алла, выглянув из дверей. В ответ, недовольно фыркнув, Оксана вошла, наконец, в кабинет. Наши герои прождали ещё битых полчаса выхода девиц из заветного места с внутренним желанием продолжить знакомство. Но их как будто специально нашли и объявили, что все отменяется и им дают другой фронт работы.