СТИЛХЕВЕН

Ночь в Steelhaven была особенной. Город жил двумя лицами.
Днём центральные районы сияли высотками, банками, офисами. Костюмы и галстуки стекались туда, чтобы зарабатывать деньги, которые держали город на плаву. Но истинное сердце билось не там.
Steelhaven дышал портами. Контейнеры, корабли, железные дороги — именно это кормило центр, строило башни из стекла и бетона.

А ночью город принадлежал другим.

Вороны.
Банда, чьё имя знали все, даже если никогда не видели их машин. Их территория — доки, порты, вся прибрежная часть. Они держали нелегальные гонки, сделки и сеть, которая тянулась далеко за пределы города.

Но у них была своя система.
Настоящим гонщиком не становился тот, кто просто садился за руль. Чтобы попасть в круги Воронов, нужно было пройти Пролог.

Пролог — это гонка для новичков. Тот, кто хотел считаться достойным, должен был доказать, что умеет держать дорогу, что не дрогнет, когда стрелка тахометра упирается в красную зону. Это был экзамен, вступление в игру. Не все выдерживали — кто-то ломался, кто-то уходил, кто-то попадал в аварии.

Вороны следили за результатами. За каждую гонку новичок получал очки уважения. Чем больше гонок — тем выше шанс подняться и однажды попасть в настоящие уличные войны. Гоняться с лучшими можно было только тогда, когда ты заслужил это своим потом, дымом шин и количеством побед.

Иерархия у Воронов была жёсткая. У каждого своя зона влияния, свои машины, свои команды. Но внутри банды шла конкуренция — каждый хотел быть ближе к Коменданту, каждый хотел считаться лучшим.
Время от времени они устраивали гонки не только у себя, но и с другими районами Steelhaven.
Центр, например, с его золотой молодёжью и богатыми банкирами, пытался показать себя. На севере были старые промышленные кварталы — там росли свои гонщики, жёсткие, дерзкие. Но все знали одно: район портов был самым сильным и влиятельным.

Когда Вороны выезжали в другие районы — это было как визит королей. Они приезжали показать, кто хозяева улиц. Их машины были символами, а их победы — франшизой. Остальные банды могли гонять, но гонки «по лицензии Воронов» имели вес. Это был бренд, страх и авторитет.

И именно в такую игру собирался шагнуть Эйден.

Он вывел 350Z из гаража, двигатель ровно рычал под капотом. На обочине ждала Лиа на своём сером Porsche Carrera GT. Она сама была Вороном и именно она вписала его в список участников — без неё он бы не попал на Пролог.

Колонной они выехали за город. Старый аэропорт, давно заброшенный, служил стартовой площадкой. Взлётная полоса под прожекторами превратилась в трассу. Толпа стояла вдоль полосы, кричала, снимала, в воздухе висел запах бензина и дыма.

На линии старта выстроились четыре машины:

·

чёрная Toyota Supra Mk4 — турбина свистела, кузов низко присел на широкую резину;

·

·

красная Honda NSX — низкая, острая, с карбоновым антикрылом;

·

·

матовый серый Nissan 240SX — низкий, грязный, но злой, настоящий уличный боец;

·

· Эйден на своей 350Z подъехал к месту, которое оставили для него

Лиа припарковала Porsche у обочины, подошла к нему и, наклонившись к окну, сказала тихо, так чтобы слышал только он:

— Думай о победе. Если хочешь войти в этот мир, тебе нужно говорить с его жителями. Только так узнаешь то, что ищешь.

Эйден кивнул. Руки сжали руль, мотор заурчал, стрелка тахометра прыгнула к красной зоне. Перед ним была прямая взлётная полоса — ровная, длинная, как сама судьба.

Четверть мили. Четыре машины. Один шанс.

Пролог начинался.

Толпа у полосы гудела, но когда к площадке подъехала банда Воронов, шум превратился в рёв. Их машины выстроились отдельной линией.

Чёрные кузова блестели в свете прожекторов, а на каждом боке была аэрография — очертания ворона серых оттенков, словно птицы расправили крылья прямо на асфальте. Это была их визитная карта. Увидев такую машину, каждый знал: на трассе Вороны, и лучше не вставать у них на пути.

Музыка гремела из багажников, девушки танцевали с напитками в руках. Воздух был густой от дыма, бензина и напряжения.

Касир прошёл вдоль машин, собирая ставки. Деньги уходили в сумку, толпа свистела и подбадривала своих фаворитов.
— Ставка три тысячи! Победитель заберёт всё и пройдёт дальше!

Толпа снова загудела. Каждый понимал: речь не только о деньгах. Победа на Прологе означала первый шаг к уважению, а уважение открывало путь ближе к Воронам. Слухи говорили, что самые лучшие получают работу от банды — но попасть в их ряды было почти невозможно.

Фары выхватили линию старта.

И над этим всем, словно тень, висело присутствие Воронов — чёрных машин с серыми силуэтами птиц, хищно блестевших в свете прожекторов.

Толпа стихла. Лишь гул моторов бился в грудь, будто вторая пара сердец.

Факела у стартовой девушки загорелись красным. Толпа замерла.

— ТРИ...
— ДВА...
— ОДИН!

Факела упали вниз.

Земля взорвалась рёвом. Шины завизжали, клубы дыма и искры ударили в ночь. Supra рванула первой, её турбина заорала как сирена. NSX взвизгнула на старте и прыгнула вперёд, срезая воздух. 240SX сорвалась с места с визгом, едва удерживаясь на прямой.

Эйден выжал газ до пола. 350Z рявкнула, как зверь, вырываясь из тени. Мотор ревел, стрелка тахометра билась в красную зону. Каждая деталь, которую они с дедом когда-то ставили своими руками, работала как часы. Турбина свистела, подача топлива была идеальной, сцепление держало, как клей.

Полоса уходила вперёд, длинная, чёрная, блестящая от дождя. В свете прожекторов фары машин превращались в яростные копья света.

На первых метрах Supra и NSX шли впереди. Supra держала лидерство, её кузов дрожал от мощности. NSX шла рядом, вцепившись в асфальт. 240SX оставался позади, срываясь на каждой передаче.

Но 350Z Эйдена ожила. Турбина вошла в полную силу. Машина выстрелила вперёд. Рёв мотора заглушил всё. Эйден чувствовал каждую вибрацию, каждая кость в его теле будто слилась с машиной.

— Давай, старая подруга... — прошептал он сквозь зубы.

Он обошёл 240SX, оставив его позади, будто тот стоял на месте. Потом NSX — красный силуэт остался в зеркале. Впереди оставалась только Supra.

Толпа орала, фары слепили, трасса летела под колёсами.

Двести метров. Supra держала корпус вперёд.
Триста метров. Эйден включил следующую передачу, и 350Z рванула вперёд, стрелка тахометра упёрлась в край.
Четыреста метров. Финишная линия уже была видна. Supra ещё держалась, но Z-ка, собранная руками Рея и Эйдена, показала, на что способна.

На последних метрах 350Z вырвалась вперёд. Один корпус. Один длинный кузов.

Финиш!

Толпа взорвалась. Крики, свист, вспышки телефонов. Supra ударила по тормозам рядом, но было поздно — победа уже принадлежала Эйдену.

Он держал руль так крепко, что костяшки побелели. В груди гремело сердце, в ушах ещё звенел рёв турбины. Но он знал: это была их победа. Его и деда. Машины, которую они строили ночами.

350Z медленно затормозила и встала в конце полосы. Эйден выдохнул, отпустив руль. Толпа всё ещё кричала его имя.

Первая победа. Первый шаг.

И теперь дороги назад уже не было.

Эйден развернул 350Z и медленно вернулся на линию старта. Толпа расступалась, хлопала по крылу машины, свистела, кричала его имя. Кто-то снимал на телефон, кто-то просто с открытым ртом смотрел, как новичок взял гонку у тех, кто считался фаворитами.

Возле старта его уже ждал касир. Он держал в руках пухлую пачку купюр, перевязанную резинкой.
— Твои, — коротко сказал он, протягивая деньги. — Всё честно.

Эйден взял пачку. Три тысячи превратились во много больше — ставки толпы сделали своё дело. В руках у него было больше денег, чем он когда-либо держал сразу.

Толпа разошлась, и на площадку шагнул Комендант. Его силуэт подсвечивался прожекторами, черная куртка и взгляд холодный, как сталь. Вороны замерли за его спиной, их машины с серой аэрографией вороньих крыльев блестели в свете.

Комендант подошёл вплотную к 350Z, посмотрел на неё, потом на Эйдена.

— Не думал, что твоя развалюха способна на это, — сказал он медленно. — Но ты доказал обратное.

Эйден молчал, крепко держа деньги.

Комендант наклонил голову.
— Победа на Прологе значит, что ты сделал первый шаг. Но не путай улицы с университетом. Здесь каждую ошибку платят не оценкой — жизнью.

Он прищурился, словно изучая его насквозь.
— С твоим дедом у нас были разные пути. Но он знал толк в машинах. Теперь вижу — кое-что он всё-таки передал тебе.

Толпа стихла. Никто не перебивал — все ждали слов Коменданта.

— Деньги ты забрал. Но деньги — это пыль. Главное — уважение. Сегодня ты его получил. Завтра узнаем, удержишь ли ты его.

Он отступил назад, и Вороны разошлись, словно тень, растянувшаяся по полосе.

Эйден завёл двигатель. Мотор 350Z рявкнул, и толпа снова заорала. Но в его голове звучали только слова Коменданта.

Первый шаг был сделан.

Эйден вернулся домой глубоко за полночь. Дождь всё ещё бил по крышам, улицы блестели в свете фонарей. Он поставил 350Z в гараж, заглушил мотор и какое-то время просто сидел в тишине. В руках он всё ещё держал пачку денег, но в груди пульсировало не это — а рев мотора, дым шин и слова Коменданта.

Когда он открыл дверь квартиры, в темноте раздался знакомый голос:

— Неплохо для новичка.

Эйден вздрогнул. В кресле у окна сидел Марлоу. В руке у него тлела сигарета, дым тонкой струйкой тянулся к потолку.

— Ты... следил? — нахмурился Эйден.

Марлоу усмехнулся.
— Я всегда рядом, когда начинается игра. А ты, парень, только что вошёл в неё.

Эйден молчал, бросил пачку денег на стол.

— Это только начало, — продолжил Марлоу. — Чтобы войти в доверие Воронов, одной победы мало. Нужно ещё как минимум две гонки. Тогда они начнут тебя замечать. Тогда тебя начнут подпускать ближе.

Он затянулся и сказал серьёзно:
— После этого они могут познакомить тебя с механиками, людьми в порту. А только изнутри ты сможешь узнать что-то важное. Кто реально рулит этим городом. Кто стоял за смертью твоего деда и его брата.

Эйден сжал кулаки.
— А если проиграю?

Марлоу посмотрел на него пристально.
— Тогда всё. Следующий Пролог только через год. А год на этих улицах — слишком долго. Ты станешь забытым до того, как снова получишь шанс.

В комнате повисла тишина. Стук дождя за окном был единственным звуком.

Марлоу затушил сигарету, глядя на Эйдена.
— Но учти, — сказал он тихо. — Даже если выиграешь ещё две гонки и войдёшь в круги, тебе не будут улыбаться.

Эйден прищурился.
— Почему?

— Потому что все знают, зачем ты здесь, — голос Марлоу был глухим, почти шёпотом. — Все знают, что ты ищешь ответы о смерти Рея и Декса. А улицы не любят тех, кто ищет правду. Таких всегда держат на расстоянии. С опаской.

Эйден сжал кулаки.
— Меня это не остановит.

Марлоу чуть усмехнулся, но в его глазах мелькнула тревога.
— Вот поэтому твой дед и держал тебя подальше от этого мира. Но теперь уже поздно.

Он накинул плащ и направился к двери.
— Докажи им, что ты гонщик. Может быть, тогда у тебя будет шанс узнать то, что скрывают.

Дверь закрылась. Эйден остался один, в темноте, со звуком дождя за окном и ревом мотора, всё ещё гудевшим в его голове.