Глава 13
Рина
Прошло уже две недели. Жизнь на острове уже не казалась такой страшной и ужасной. Мне дали видеться с ребятами, но жить с ними, мне не позволяли. Аста говорила, что так будет лучше. По какой-то причине она всё ещё им не доверяла и это несмотря на их прилежную и, в некоторой мере, спокойную работу на каменоломне и на полях, усеянных целебными травами. По словам Нади, им уже удалось найти общий язык с некоторыми местными жительницами, и работа теперь не кажется такой сложной.
Жизнь вновь начинала приобретать краски. Если раньше ребята злились на меня, за то, что я не работаю с ними и то, что ко мне якобы другое отношение Асты, то сейчас они начали постепенно понимать, чем ближе я к ней и чем сильнее её доверие ко мне, тем лучше условия для них самих и вероятность всё-таки узнать причины нашего пребывания на острове, становится выше.
Сколько бы я ни спрашивала Асту о том происшествии на ужине со старцами и о том, где же сейчас все эти прибывшие люди, она лишь молча бросала на меня холодный взгляд, который словно резал на корню любое моё желание спрашивать ещё что-либо. После того дня, я больше не видела её вне напряжения и вне рабочего состояния, казалось, будто та Аста, которая рассказывала мне свои истории из детства, спасала от ужасного зеленого чудовища, которому к слову очень понравилось в моей комнате и который стал моим частым гостем, её будто никогда и не было, не существовало, словно сон, приятный, с теплым шлейфом после себя. Сейчас она была постоянно зла, напряжена и часто срывалась на подчиненных, а также на мне, когда я пыталась спросить, что же так тревожит её.
Честно, я до конца сама так и не поняла, почему она продолжает держать меня рядом. Казалось, будто я её красивый аксессуар, который она таскает постоянно с собой и показывает каждому прохожему, якобы смотрите, она из резервов, но не бойтесь, она не кусается, а очень даже послушная. В такие моменты меня это изрядно ранило, но видя, как люди и правда со временем становятся лояльнее ко мне и к остальным прибывшим, я засовывала свою гордость куда подальше и улыбалась, ведь улыбка, это то, что всегда их завораживало, она как магнит вытягивала из них взаимные светлые чувства и задерживала на их лицах до того момента, пока Михалыч вновь не подерется с каким-то местным работягой или продавцом, не знающим слова «скидка». Да, бывают и драки, презрение, оскорбление, недопонимания, но всё же они постепенно стали к нам привыкать.
***
Закатное солнце приятно обволакивало группу людей, собравшуюся у уютного костра, чтобы хорошо провести время и приготовить настоящую деликатесную уху по знаменитому, в этих местах, рецепту Лассцев, щедро подаренному Лене доброй поварихой из дома главы. Ребята, после трудного рабочего дня собрались своей маленькой компанией и делились новыми историями, приключившимися с ними за этот долгий день, а также обсуждали, сколько же трав и ягод собрали девушки для Ютты и приготовления её чудо отваров.
Им не всегда позволяли оставаться одним и без какого-либо присмотра, но сегодня день прошел гладко и без приключений, поэтому в награду им дали килограмм рыбы и пригрозив тем, что будет, если они удумают что-то нехорошее, отпустили на этот прекрасный луг.
— Чего грустишь? – задорно поинтересовалась у сидящего в одиночестве Макса Надя и присела рядом на выступающий кусок скалы, с которой открывался прекрасный вид на океан.
— Да так, задумался. – ответил парень, следя за мостившейся на жестком камне девушкой.
— Ну-ка, ну-ка. О чём же ты таком задумался? – толкнув в плечо загрустившего парня, сказала Надя.
— О доме, о тех, кто остался там… за океаном. Вот ты, - он с интересом посмотрел на девушку – разве ты не скучаешь по людям, по той жизни?
— Сначала скучала, но это потому, что боялась. Здесь всё было для меня страшным и пугающим, а сейчас нет. Сейчас не скучаю, ни за кем и ни за чем.
— А как же люди, которые ждут тебя? Семья, друзья… Они ведь переживают наверное…
— Семьи нет, а друзья… такие друзья если и заметят моё отсутствие, то только вздохнут с облегчением. – она беззаботно махала ногами над пропастью и смотрела далеко в даль на блестящую гладь воды, и во взгляде её Макс так и не смог разглядеть даже доли грусти. – А ты? – вдруг поинтересовалась она – Кто тебя там ждёт? По кому ты так страдаешь?
— Как бы это не было иронично, но, наверное, тот по кому я так скучаю, тоже вздохнул с облегчением, заметив моё отсутствие.
— Как же так? - встревоженно спросила Надя.
— Я сделал этому человеку очень больно, поэтому дал себе обещание всегда быть рядом. Но даже этого не смог выполнить…
— Это девушка? – тихо, по теплому спросила Надя.
— Да. Но я не имею никакого права, испытывать к ней тех чувств, которые распирают меня изнутри. – продолжил он, словно рассказывая о боли, что глубоко зарыта в его сердце. Девушка лишь молча слушала, вместе с ним погружаясь в самую пучину его души. – Понимаешь, она такая чистая… как капля росы ранним утром на листьях. Такая нежная, будто вот-вот готовый распуститься бутон пионов, которые она так любит. – Он улыбался. Но сейчас он был не здесь, не на острове… Сейчас он был там… С ней… С девушкой, о которой с таким трепетом рассказывал Наде - В её присутствии я ощущаю себя как китайская стена, защищающая от всех невзгод этого мира. Я даже боюсь дотрагиваться до неё, чтобы не нарушить тот баланс невероятной светлости, изящества и невинности, в ней… - Сейчас, когда парень затих, Надя увидела всю ту боль, хранящуюся в глубинах его души. Было видно, на смену светлым воспоминаниям пришли те, которые до сих пор ранят его.
— Она знает? – аккуратно поинтересовалась Надя.
— Она ненавидит меня. – ответил Макс с такой непоколебимостью, будто он уже утратил надежду на взаимность этих чувств. – Ей и не надо этого знать. Всё в порядке, это только мои чувства. Зачем ещё больше усложнять её жизнь. Я никогда и не ждал от неё взаимности. Мне достаточно того, чтобы она была счастлива и в безопасности.
— Даже если без тебя?
— Даже если без меня… - эти слова врезались в его разум, летая там и звуча эхом вновь и вновь с каждым разом делая всё больнее и больнее.
— Любить кого-то всегда тяжело… - подняв голову и посмотрев на собеседницу, Макс заметил, что взгляд Нади был устремлен вовсе не на него или на бескрайнюю гладь воды, а в сторону болтающих людей у костра. И что-то подсказывало ему, что она смотрит на определённого человека. Человека, который был и раньше объектом её размышлений и волнений.
— Ты будто бы повзрослела, что ли… - Надя замерла, удивленная такой стремительной сменой темы, и взглянула на Макса, чьи улыбающиеся глаза смотрели на неё. – Ну, раньше бы ты не стала слушать чьё-то жалобное нытьё, отшучивалась бы, нудела что скучно и всё в таком духе. – Надя, улыбаясь, немного смущенно, поправила подол юбки.
— Наверное, ты прав… Остров меняет меня. Мне и правда нравится быть тут. Здесь не смотрят на деньги, положение в обществе, твоё прошлое или твои странности. Здесь жизнь будто начинается заново, с нового, чистого листа. И это невероятно круто… Это именно то, что мне было необходимо.
— Ну раз уж твоя жизнь сейчас белый лист, то наполни его самыми яркими красками. Сделай то, чего ты так давно хотела. Скажи ему. Не молчи. – Я давно заметил, то, как ты на него смотришь. - Надя вздрогнула, неожиданность его слов пронзила её как молния, и она взглянула на Макса, словно в поисках ответов. Её глаза выражали смешанные чувства, между смущением и удивлением.
— Неужели это и правда становится заметным? –Она вновь перевела грустный взгляд на собравшихся у костра, а если быть точнее, на Костю. В её глазах тлел огонь печали, словно отражение сгорающих чувств, которые она так пыталась подавить. Она стеснялась показать свои чувства, боясь откровенности и уязвимости перед ним, а смешение любви и тоски, даже по одному лишь его взгляду, делало её сердце тяжелым, словно камень, утягивая вниз в пучину одиночества.
***
Рина
На следующий день, после посиделки у костра, я вернулась в свою комнату. Поговорив с, почти уже моим личным, хамелеоном, не казавшимся мне теперь настолько опасным и устрашающим, я пошла к Ютте. Иногда, я помогала ей с завалами трав в лечебнице или же просто приходила навестить и попить чай с вкусной выпечкой, которую она готовила своими руками. Мы с ней очень сдружились за это время, и именно она была моим проводником в мир местных жителей и их быт.
Мы сидели с ней в комнатушке, наполненной запахом свежесваренного чая, и наслаждались моментом покоя после дней, проведенных среди приключений и волнений. Она рассказывала о подвижном малыше в её животе и о том, как сильно недавно ей захотелось картошки, которая, к слову, была на острове в сильном дефиците.
Мы много смеялись, общались и успели даже поплакать, когда я невзначай спросила об отце ребенка. Ютта не стала рассказывать мне подробностей, сказала лишь, что он погиб, а как и когда говорить не стала. Да и я уже была не рада, что спросила, увидев её слезы и боль от незажившей раны на душе.
Спустя ещё какое-то время я попрощалась с ней и хотела уже направиться обратно в свою комнату, но вдруг, через окно, в далеке заметила Асту. Она выглядела довольно взволнованно, быстрые уверенные шаги говорили о плохом настроении и готовности рвать и метать. Каждый раз, когда я видела её в таком состоянии, это не заканчивалось ничем хорошим.
Интерес взял верх, я поспешила выйти из дома лекарки и последовала за главой. Кое-как мне всё же удалось её догнать, но что-то мне подсказывало, что ей лучше меня не видеть, поэтому приблизившись, я следила за ней прячась за многочисленные повороты подземных ходов дома главы. Я предполагала, что что-то подобное может иметься в такой постройке, но сейчас, находясь здесь, мне становилось по-настоящему жутко.
Зайти с ней за тяжелую массивную дверь, я конечно же не смогла, поэтому решила притаиться рядом и попробовать что-либо услышать. Но всё было четно. Как бы я ни прижималась к двери и каменным стенам, я не слышала ни малейшего звука. И вот, когда я успела позлиться на толстые двери, на себя за такую глупую идею и в общем на жизнь, я услышала скрип открывающейся двери. Не знаю откуда у меня открылись такие способности, но я сама не заметила, как оказалась в каком-то темном углу одного из проходов противоположных тому, с которого сюда пришла Аста и разумеется я.
После того, как звук удаляющихся каблуков Асты был и вовсе не слышен, я решила действовать. На носочках, прислушиваясь к каждому шороху я прошла до той самой двери. Почесав затылок с мыслью о том, что Аста явно не оставила бы эту дверь не замкнутой, я уставилась на её ручку. Времени не было, Аста могла вернуться в любой момент, и с мыслью о том, что даже если я дерну ручку и она окажется закрытой, сигнализации, способной выдать мое присутствие, тут всё равно быть не может. Поэтому я собрала всё своё мужество в кулак, сконцентрировалась на простенькой металлической дверной ручке, сжала ягодицы, ну это так, на всякий случай, зажмурила глаза и… резко повернула её…
Щелчок… Я, не веря своим ушам открываю глаза и застыв в той же позе с вытянутой рукой смотрю на ручку. Приложив не много усилий, я потянула её на себя и послышался скрип… Чёрт возьми, дверь отварилась! Она и не была заперта. Как так? Неужели Аста забыла её закрыть? А может она и не запирается? Я всё ещё не верила своим глазам, но всё же решила заглянуть в комнату, скрывающуюся за ней. Уж очень мне было интересно, что же такого находилось за на столько тяжёлой дверью.
Открыв её полностью и подняв глаза, я застыла. От шока я забыла, как дышать, моргать, а тело парализовал ужас. Прямо предо мной на цепях, прикреплённых к потолку, висел человек… измазанный кровью, грязный, мокрый, не понятно, то ли от воды, которую на него выливали, то ли от крови вперемешку с потом.
Верх был полностью исполосован продолговатыми ранами, как я позже поняла от плетей, висящих на стене. Темные волосы прилипали к лицу от густой красной жидкости, стекающей, где-то с макушки, по опущенной на грудь голове. Когда же, видимо услышав звук открывающейся двери, его голова медленно, не уверенно поднялась, я едва ли не закричала…
— Воды… - хрипящим, не разборчивым голосом произнес тот – Прошу… воды… - и голова вновь обессилено повисла, словно шарнирная кукла с расшатанным механизмом.
Я стояла в дверях зажав рукой рот, а глаза наполнялись слезами от страха и от того, что я узнала этого человека… Узнала это красивое тело, которое сейчас было похоже, на кусок мяса. Рассмотрела сквозь густую запекшуюся кровь, лицо, которое мерещилось мне все две недели и не давало покоя… Лицо, которое я впервые увидела на том самом ужине и которое так сильно впечаталось в мой разум, что я думала, что начинаю сходить с ума, от желания вновь увидеть эти изумрудные и такие невероятно манящие глаза.
Я сделала неуверенный шаг к мужчине, затем ещё один и стоя уже в метре от него я протянула трясущуюся руку к его лицу. Проведя кончиками пальцев по его волосам, я окончательно разрыдалась. Рухнула на пол, закрывая рот и не давая себе издать ни звука. «Как так? Всё это время он был здесь? Все две недели его как собаку держали на цепях? Почему? За что? Его пытали? Его мучали? Во что они его превратили?» - я посмотрела на стену, находящуюся за моей спиной и меня затошнило от увиденного. Различные прутья, колющие и режущие орудия, а также верёвки, жгуты, ремни и цепи. Ржавый метал на стенах в темной, почти не освещаемой комнате, выглядел мерзко и будто бы с потёками старой, многолетней крови.
От всего увиденного у меня начался приступ панической атаки. Я больше не понимала, где я нахожусь, мне не хватало воздуха, казалось, будто мои лёгкие слиплись и больше не способны получать необходимую дозу кислорода. Мне на голову словно одели невидимый целлофановый пакет, зажав на горле, ожидая, когда же я перестану биться в конвульсиях. Я поползла к одной из стен, прижавшись к холодной, мерзкой, скользкой поверхности я накрыла голову руками, будто прячась от реальности и не желая осознавать правдивости происходящего ужаса. Уши заложило, в горле пересохло, в пальцах кололо, будто сотни угол одновременно входило мне под кожу. Дальше я слышала только биение собственного сердца и чувствовала приближение его скорой остановки…
Открыв глаза, я не сразу поняла, где я. Но всё так же висящий передо мной человек, напомнил мне, происходящее пару минут назад. Видимо я не на долго потеряла сознание и сейчас моё сердце постепенно восстанавливало ритм. Слабость во всём теле не помешала мне подняться по какой-то кочерге на ноги. Схватившись за звенящую голову, я постояла ещё минуту на месте, пытаясь сконцентрировать плавающий взгляд на одной точке. Когда мне это удалось я обошла мужчину и вновь стояла перед ним.
— Воды… - будто почувствовав мое присутствие перед собой промямлил мужчина.
В этот раз я ожидала этих слов, поэтому услышав их я огляделась по сторонам. На не большом ржавом столике я заметила небольшую тарелочку, в которой лежали гвозди, гайки и другая подобная мелочь. Высыпав содержимое на стол, я взяла тарелочку и подошла к ведру с какой-то жидкостью. Наклонилась, понюхала. Ничем не пахнет. Зачерпнула жидкость в тарелочку и подойдя к одному единственному факелу я обнаружила что это нечто, всё же напоминало воду.
— Дай… - от неожиданности я дернулась. Мужчина смотрел на мои руки, в которых находилась тарелочка. – воды… - я поднесла её к нему.
— Я не уверена. Но это единственное, что я нашла… - обратилась я к нему. После чего подняла тарелочку к его губам. Он сделал глоток, который явно причинял ему боль. Скорее всего во рту у него так же хватало ран, как и на всём остальном теле. Допив содержимое в тарелочке, он с облегчением выдохнул.
— Спасибо… - почему-то сейчас одно это слово содержало в себе самую искреннюю благодарность, которую мне только доводилось слышать за свою жизнь.
— Как тебя зовут? – робко спросила я, прижав мокрую тарелку к груди.
— Дэйл… - прохрипел мужчина и закашлял.
— За что они так с тобой? – на моих глазах вновь появились слезы. А Дэйл лишь вопросительно посмотрел на меня. Те самые изумрудные глаза сейчас всматривались в мои и пытаясь понять, кто я, раз уж задаю такие вопросы? Почему в моих глазах слёзы и почему я ему помогаю? Он искал в моих глазах ответы на вопросы, которые я и сама не знала. Мы так и стояли, мысленно задавая друг другу вопросы, ответов на которые не существовало. Стояли до тех под, пока за моей спиной не послышался тот самый скрип открывающейся двери…