Земледельцы

Фейриса первого захоронили прямо на острове Комитета, на этом сером, необитаемом, практически безжизненном и недоступном клочке земли, в триллиардах и квинтиллиардах километров от его Нибируанского фамильного склепа. На похоронах присутствовали сэр Октавиан, Председатель, уже сменивший свои вычурные «султанские» накидки на обыкновенный серый пиджак с серым галстуком, адмирал Джонс, Фейрис второй, Фейрис третий, несколько тяжеловооруженных и бронированных солдат, всё время державших генерала под прицелом, и, конечно же, рабочие с лопатами, копавшие для короля могилу. Второй правитель из династии Амадеуса был уложен в простой широкий гроб из сероватой древесины и своими скрещенными на груди руками напоминал всем египетскую мумию. Сквозь густой туман родственники, стоявшие буквально в нескольких шагах, еле-еле могли разглядеть черты его лица, такого же серого и хмурого, как и весь окружающий мир.

По приказу главы Комитета яма была выкопана невероятно глубокой, где-то в четыре человеческих роста – так в мировом правительстве поступали со своими главными врагами или предателями. Брат усопшего регулярно тяжело вздыхал, укоризненно качал головой, осуждая это решение, и, глядя на Председателя, говорил:

– Зачем вы его так... далеко от света-то хороните? Он что, заслужил?

Однажды, взбесившись от того, что ему ни разу не ответили, он ещё добавил:

– Может, вы до магмы докопаетесь, чтоб он точно никогда не вылез?!

– Тише, дядя, – вдруг произнёс старший принц.

– О, предатель династии! А я думал, ты онемел от горя! – воскликнул генерал неприлично громко. – Чего молчал-то? Стыдно?

Фейрис третий отмахнулся, как бы заявляя, что сейчас ему не до того.

– Кто-нибудь хочет произнести речь? – спросил министр с небольшой усмешкой, оглядывая своего унылого пленника и не менее унылого нового союзника. Рабочие в количестве восьми человек, тем временем, поднялись по верёвкам на поверхность и начали обвязывать гроб перед спуском.

– Все твои опасения сбылись, брат. Ты не был сумасшедшим, пытаясь противодействовать заговору, – проговорил Фейрис второй в ускоренном темпе, пока мертвеца не накрыли крышкой. – Ты всегда, я помню, с самого детства догадывался, что умрёшь как-то так, бесславно... В глуши, в забвении, не дожив до старости... Не своей смертью, от кинжала в спину...

– Его не убивали, он самоубился! – возразил глава Комитета. – И уж тем более не кинжалом в спину!

– Это... образно... Кинжал в спину – символ... предательства...

– Я бы попросил! – возмутился Октавиан. – Предатель... звучит как оскорбление! С чего вдруг я – предатель? Кого я предал? Я – заговорщик! Это совершенно иное! Есть много различий между этими понятиями!

– Как же это, всё-таки, глупо с вашей стороны... – сказал генерал с явным отвращением. – Хоть бы постыдились, что ли, так рассуждать! Знаете же, что оправдываться вам нечем! Признались бы хоть на похоронах, что вот, мол, такой я и такой мерзавец, предатель, жену твою убил... Вам бы это в следующей жизни зачлось. Стали бы не слизняком, а хотя бы улиткой.

– Не дождётесь! – процедил министр. – Хотя бы потому, что убил я не только его жену, но и вашего с ним отца!

Оба живых Фейриса изумлённо открыли рты и резко повернулись на Октавиана. Солдаты сзади и сбоку от генерала дёрнулись и напряглись, сильнее сжав в руках автоматы.

– Так это был не инфаркт?! – взревел начальник Земледельцев. – Это было отравление?! Дело ваших рук?! Но вы же тогда, под конец войны, были лишь... генерал-лейтенантом! Неужели уже тогда в вашей гнусной башке зародились планы на целый век?!

Министр рассмеялся и утвердительно закивал своей «гнусной башкой».

– Эй! – окликнул родственников короля один из рабочих, уже поднявших крышку над гробом и ждавших только команды, чтобы опустить и закрутить её навечно. – Вы будете заканчивать речь? А то на «кинжале в спину» остановились!

– Ну спасибо... – со злостью проворчал другой рабочий, у которого от тяжести крышки уже подгибались ноги.

– Да заканчивать-то нечего... – генерал всхлипнул и утёр скупую слезу. – Покойся с миром, брат. И помни о нас, что бы там дальше ни было.

Рабочие ухнули, положили крышку и прикрутили её к основной части, после чего, пользуясь хитрым механизмом из верёвок и крюков, опустили гроб на самое дно ямы. Каждый свидетель похорон по очереди подошёл к куче серой земли и бросил вниз по горстке вручную, а потом рабочие принялись орудовать лопатами...

* * *

Все возвратились в бункер. Фейриса второго снова проводили в тюремное отделение, Фейрису третьему отвели отдельную комнату, а главари восстания, за исключением Джонса, который был человеком «режимным» и не мог бодрствовать позднее девяти часов, отправились в лабиринт между правым перроном «вокзала» и Залом Заседаний. Октавиан собирался сообщить союзнику некую крайне важную информацию, напрямую относящуюся к младшему принцу.

– Октавиан, но зачем нам лабиринт? – недоумевал глава Комитета, следуя за министром всё глубже и глубже по хитросплетённым коридорам. – И откуда вы знаете дорогу?

– Сейчас всё увидите! – обнадёживал его Октавиан.

Спустя три минуты ходьбы Председатель и министр наконец добрались до нужного места – одного из тупиков. Тупик был ярко освещён, у дальней стены стояли четыре стола с компьютерами. Напротив каждого монитора сидел один из членов Комитета, а рядом с ними стоял уже известный проводник.

– Сэр Октавиан! Господин Председатель! Вам стоит это увидеть! – воскликнул проводник, подойдя к своим начальникам. – С четвёртым что-то не так!

– Часы передали нечто интересное? – спросил министр.

– Крайне интересное, сэр! За этим я вас и вызвал! Я даже не представляю, как это трактовать!

– Так, стоп! – оборвал их глава Комитета. – О чём вообще речь?

– На дне рождении я втайне ото всех подарил Фейрису четвёртому часы со считывателем эмоций, – объяснял министр Председателю. – Он может смотреть, какие эмоции у окружающих, а я... я могу смотреть, какие эмоции у него самого! Ну, и не только эмоции. Для этого я приказал соорудить здесь эту комнату и доставить сюда нужную аппаратуру. Тут четыре компьютера: на одном – его душевное состояние, на втором – видео, на третьем – звуки, на четвёртом – запах и вкус. За каждым из них круглосуточно наблюдают ваши подчинённые.

– Вы создали эту комнату втайне от меня?! – поразился глава Комитета. – Невероятно! Сделать что-то в моём бункере без моего ведома! Вы действительно заговорщик! Но... зачем вам скрывать это?

– Вы бы не разрешили устроить всё так, как я хотел. Ваши люди нужны вам на поверхности, они выполняют ваши поручения... Думаю, вы бы не одобрили, если узнали, что они круглые сутки сидят здесь! Вы бы предложили мне кого-нибудь из солдат... Но я не могу доверять подобную информацию никому, кроме членов Комитета! Земледельцы внедрены повсюду. Повсюду, кроме... вашего правительства!

– С вашей логикой даже меня можно записать в Земледельцы... – хмыкнул Председатель и попросил скорее перейти к главному.

– В общем, вот, господа, полюбуйтесь, – проводник подозвал главарей восстания к одному из компьютеров. В самом центре экрана светился пурпурный кружок диаметром не больше пяти сантиметров.

– Влюблённость!.. – ахнул Октавиан. – Неожиданно!

– Да, сэр! Вчера она тоже была, но лишь однажды, вспышкой, и я решил вас не беспокоить, а весь этот день она держалась постоянно. Похоже, Фейрис четвёртый втюрился в своего железного дружка! – проводник усмехнулся и покачал головой. – Вот новость для вселенной!

– Нет-нет, друг мой, это поспешные выводы. Видеочип, случаем, не заснял его встречи ни с какой... земной девушкой?

– Надо спросить. Эй, ты слышал? – крикнул проводник своему коллеге за соседним, «зрительным» компьютером. – Была с ними сегодня девушка?

– Была! – подтвердил тот. – Они с ней в середине прошлого дня встретились и разговор имели, минут пять от силы. Она их высадку заметила.

– Ну-ка, отмотай до их встречи, – попросил министр, вставая «зрителю» за спину.

«Зритель» защёлкал кнопками, и изображение на экране стало отматываться назад. Все приключения принца и дроида пронеслись перед Октавианом в обратной последовательности: вот прогулка по микрорайону, вот ночной визит в двухэтажный коттедж, вот переправа вплавь через залив, вот побег от «охотников» через Мурманск, вот походы по бесчисленным ресторанам, вот переход через мост, а вот и искомый фрагмент записи – сцена первого разговора с Лизой.

– Останови! – скомандовал министр на моменте приближения землянки, и они с Председателем пересмотрели весь эпизод до самого прощания.

– Вот как... – протянул Октавиан, разрешая вернуться в режим реального времени и продолжить слежку. – Неужели этого ему хватило, чтобы заработать влюблённость?

– Молодость! – пожал плечами глава Комитета. – Вспомните себя, Октавиан!

– Я родился – уже Вторая Межгалактическая война шла десять лет. Нам не до того было.

– Да я так, просто, к примеру...

– Кстати! – хлопнул себя по лбу проводник. – Ну-ка, верни на полпервого ночи! Ты помнишь, что там!

«Зритель» кивнул, и на экране у него появился тот самый момент, когда Лиза выбежала из дома и догнала товарищей. До этого маленький и ровный, пурпурный круг на соседнем, «чувствительном» компьютере вдруг расширился и превратился в хаотичное, бесформенное, пульсирующее, как сердце, пятно.

– Ох ты ж! Ох ты ж! – воскликнул министр. – Какой всплеск! От одного её вида!

– Такими дамочками обычно... шантажируют! – сказал Председатель. – Похищают – а он для неё на всё готов!

Прошло несколько секунд молчания.

– Друг мой!!! – внезапно вскричал Октавиан, хватаясь за голову. – Вы говорили, я – заговорщик?! Да по сравнению с вами я полное ничтожество!

– Что ты такое несёшь, Октавиан? – смутился глава Комитета, но министр был непреклонен.

– Я дурак, дурак, дурак! Конечно, надо было сразу подстроить четвёртому любовь! За себя он бояться не будет, и за семью свою не будет, его Земледельцы учили, а вот за девушку... О, да, мы нашли его слабое место! Его нельзя убивать, потому что он участник Космических Игр, но надавить на любовь и сделать его нашей марионеткой – тот самый выход!

– Но это не любовь, это влюблённость! Куда менее глубокое чувство! – напомнил Председатель. – На этой стадии никто ещё не готов жертвовать жизнью и прочим!

– Значит, надо как-то привязать его к ней побольше... – Октавиан задумался. – Надо организовать им... взаимность! За что она полюбит его, как думаете, товарищ Председатель?

– За то, что он – неоатлант?

– Нет, сначала он должен спасти её от нас! Как вы уже подсказали, её надо похитить! А Фейрису дать наводку, где она! Ох, такое приключение их точно сблизит! Потом им, конечно, придётся разлететься по своим мирам, но я более чем уверен: если мы похитим её снова и уже не позволим так просто определить её местонахождение, наш принц будет жутко переживать и с радостью выполнит все наши требования!

– Что ж, я думаю, это замечательная идея! Что требуется от меня?

– Один из тех звездолётов, что мы сегодня угнали с «Кита», пара крепких парней и пистолет с глушителем и снотворными дротиками. Это для похищения. Для инсценировки освобождения понадобятся, – лучше запишите, – двести наёмников Комитета, обязательно в униформе с этой вашей перечёркнутой «E» и трофейным бластерным оружием, плюс десяток танков. И чтобы никаких штатских или государственных военных в зоне «спектакля»! Организуйте это, пожалуйста, переговорите с властями... Где они?

– Мурманск! – подсказал проводник.

– Вот идиоты, первый попавшийся город выбрали... Мёрзнут там, небось, в лёгких куртках...

– Там сейчас лето! – вставил «зритель», но, поймав взгляд Октавиана, поспешил отвернуться к экрану.

– А если они... ну, наши наёмники или танки... случайно убьют их? – спросил глава Комитета.

– Так мы им бластеры охолостим! Чтоб сгустки летали, как настоящие, но их чтоб при попадании даже не ранили!

– Ладно, ладно, устроим всё, как ты придумал. Расходимся...

– Нет, погоди!

– Чего ещё?

– Ударь меня! В глаз! Со всей силы!

– Зачем?

– Надо! Это часть плана!

Для Председателя таких объяснений было вполне достаточно. Он размахнулся и так мощно хватил союзника по лицу, что тот потерял сознание и распластался на полу.

– За что вы его... так?.. – осторожно поинтересовался проводник. – Понимаю, он сказал «со всей силы», но не до обморока же...

– Погорячился! – пожал плечами глава Комитета.