Эдельвэйс. Тайна авантюриновых жемчужин.

Я посеял в мир десять жемчужин,
Сделанные из удачи и камня.
Когда сбудутся знаки, герой будет нужен,
И дела пойдут плохо крайне.

С не наших звёзд, из дальних далей,
В эльфийских краях объявится вор.
Собравший силу из сотен деталей,
Человек носивший имя гор.

Удача в воду отправит невиновного,
Но русалочьей речке его не убить.
Эльфа мудрого, а не сильного,
Искусному мечнику не победить.

© Отрывок из поэмы о десяти авантюриновых
жемчужинах Докопанца Открыванского
(Перевод с древнеморского Простофиля).

По спине Шалиаса пробежали мурашки. Он застыл на месте не в силах обернуться.

— Цветочек. Что. Происходит.

— Не. Знаю.

— Эй! Ты! Братоубийца, второй принц, нам приказано использовать силу в случае твоего неповиновения! — прозвучал уже другой голос.

Шалиас поднял глаза. Звук доносился с крыши стоящего ближе всех дома. Говорил наглый, ухмыляющийся эльф, длинные волосы которого были заплетены во множество тонких косичек. Явный признак принадлежности к знаменитой семье аристократов с изображённым на гербе... Чем?.. Не важно.

Шалиас впервые в жизни понял, что его руки дрожат. Ему НЕОБХОДИМО собраться и взять под контроль эмоции. Спокойно. Не повышая голоса. Он ДОЛЖЕН говорить спокойно. Вести себя как в замке во время важных переговоров. Всё получится.

«Ладно. Будешь моим отвлекающим манёвром,» — пронеслось в голове у Шалиаса прежде чем его лицо приобрело высокомерное и немного брезгливое выражение.

— Как твоя фамилия, наглец? Ты, что хочешь опозорить свой род? Раз смеешь обращаться без уважения к Ардонскому, не трусь и спускайся. Достань меч и дерись.

Не то чтобы Шалиас хорошо владел клинком. Или чем-то подомным. Просто красивые слова иногда бывают полезны в спорах.

Но аристократ на эту тираду только пожал плечами:

— Извини, «твоё беднейшество», я не собираюсь спускаться. Не по тому, что не хочу скрестить с тобой мечи, а потому, что мне нравится смотреть на тебя сверху вниз.

Шалиаса передёрнуло от такого ответа.

— Имя, — твёрдо произнёс он.

— Чьё?

— ТВОЁ ИМЯ, ПРИДУРОК!!!

С семидесятилетнего возраста (ох, эти далёкие юные годы...) Шалиас мечтал стать странствующим артистом. С семидесяти лет он оттачивал своё мастерство. И теперь он не имел права на ошибку.

— Меня зовут Акир Багнолир.

— Акир значит... Не припомню [чистая правда]. И что за семья. Багносипризир? Банглонлир? Не помню такую. [А вот это уже ложь]. А ты точно из знати?

Есть! Удалось! Этот Акир к счастью оказался вспыльчивой натурой. Теперь он вряд ли сможет думать о чём-то другом кроме...

— Я вызываю тебя на бой!

Воинственно настроенный эльф спрыгнул вниз, встал на расстоянии в десять примерных шагов и, рисуясь, сделал пару взмахов клинком.

— Хорошо. Я принимаю вызов. Только вот... Вспомним-ка. Что говорит нам закон о честных поединках? Оружие выбирает тот, кому был брошен вызов. Ты ведь следуешь законам?

Эльф смутился. Такое правило действительно существовало. И ещё кое-что. Другие эльфы не имели права вмешиваться. А это значит, что весь отряд первоклассных воинов, что был послан за ним...

— Цветочек, а почему они свои железки попрятали? Они ведь тебя поймать хотели...

Шалиас не ответил. Он достал из сумки нечто прямоугольное и сел прямо на землю.

— Я выбираю... [дешёвая интрига] Игру в шахматы!

— Эй! Разве так честно?

— Конечно. У друзей своих спроси. Только вот... На счёт ставок. Они должны быть равноценны. Я поставлю свою жизнь. Но даже если ты в ответ поставишь свою — это будут не равные условия, — сказал Шалиас и начал расставлять фигуры.

Акир сначала колебался, но потом всё-таки сел рядом.

— Тогда... Я поставлю свою жизнь и свободу.

— Клянусь.

— Клянусь!

Воздух прорезали красные всполохи, подтверждая, что их клятва принята.

И игра началась...

***

Всё-таки им удалось скрыться от погни. Идти в деревню было нельзя, там скорее всего уже знают о Шалиасе. Ведь что обычно делает стража? Развешивает плакаты «опасный преступник» или что-то в таком роде. Но в любом случае нужно было искать ночлег. Ведь солнце почти уже скрылось за горизонтом.

Они шли вдоль реки, и Шалиасу нравилась эта прогулка по лесу. Но только первые полчаса. И дело не в том, что дорога была трудной, мошки и комары клубились в воздухе, словно туман, и из еды у них было только «ничего», так как телегу с лошадью пришлось оставить в Ладанке, а в том, что Исва болтала без умолку. С одной стороны в тишине идти было бы скучно. А с другой...

— Скажи-ка, дорогая, — обратился к ней Шалиас, — может, ты знаешь, какое отношение к нам с братом у народа? Как там у вас говорят... «Какими слухами земля полнится?».

Исва на миг задумалась, а потом противненько так захихикала:

— От чего же не знать? Знаю! Про твоего старшего говорят: «У Эллара Ардонского все мысли чисты, слова честны, а дела верны». Оно и понятно. Он столько всего сделал для Митории. Взять хотя бы то, что он практически стёр такое понятие как «не правящая раса». И теперь даже какой-нибудь орк может стать градоначальником. А ещё то громкое дело с торговой гильдией, которая взяла под контроль всех купцов Хлад-Неполя и требовала у них огромный процент от прибыли за право продажи их товаров на подконтрольной территории.

— А ты об этом откуда знаешь?

— Так у нас об этом каждая кошка во дворе знает.

— Ясно. Ясно. А обо мне что?

— О тебе... Дай-ка подумать... — тут девочка начала загибать пальцы. — Что ты бездельник. Ничего не умеешь. Поссорился со всеми министрами. Только мешаешь брату... И да. Многие не помнят твоего имени и называют просто «Ардонским Шутом».

— Что?! Как так? Я ведь не меньше Эллара делаю!

— А вот так. Видимо всё зависит от рекламы.

— Не может быть такого. Эй, Акир, как думаешь важнее поступки или общественное мнение?

Акир шёл чуть позади и всё время молчал. Его лицо скрывал глубокий капюшон. Сразу же после того как Шалиас сделал последний ход объявив о своей победе, Акир попытался вонзить в его горло кинжал, но Шалиас его опередил:

— Приказываю тебе не убивать разумных без моего разрешения!!!

Как только эти слова были произнесены, Акир выронил рукоять кинжала и понял, что клятва, данная им перед поединком, вступила в силу.

— Я не знаю. Что из этого важнее. Но теперь я понял, почему ты так ненавидел собственного брата.

Шалиас тяжело вздохнул.

— Ты правда веришь, что с Элларом мог справиться кто-то вроде меня? Да всей магии мира не хватит, чтобы его переиграть! Не знаю как. Но он точно что-нибудь придумал. Неужели ты не веришь в его способности?

Акир молчал. Шалиас достал бутыль из лёгкого железа и встряхнул его. Пусто. Тогда он, оставив сумку Исве, подошёл как можно ближе к воде и стал набирать в него зеленоватую речную воду, аккуратно, чтобы внутрь не попала ряска или ещё что-то подобное.

— Придётся вскипятить. На всякий случай.

Тишина... Наконец Акир не выдержал.

— Если хочешь, чтобы я ответил, просто прикажи. Мне кажется, будто ты надо мной смеёшься.

— Ааа... — протянул Шалиас. — Так ты обиделся? Ну хоть сам пойми. Если бы не это правило, ты был бы опасен для общества. И для меня в первую очередь.

Он посмотрел в бутыль и обнаружил там мелкую рыбку. И как она сюда попала? Придётся набирать воду заново.

— Но больше я приказы давать не буду. Обещать не могу, конечно. Но по возможности. Если честно ты мне вообще не сдался. Только мешать будешь.

— Тогда почему бы тебе не освободить меня от клятвы?

— Ага. Ага. Ещё чего. Ты тогда нас сдашь первому попавшемуся стражнику. И...

Вдруг прямо из воды вынырнула голова. А затем рука, которая схватила Шалиаса за одежду.

— Русалка... — в изумлении прошептала Исва.

— Это ты, Эдельвейс? — спросило чудо грубым и низким голосом.

— Я... — ответил Шалиас.

Он не успел ничего понять, а русалка кивнула и с силой дёрнула его вниз. Ардонский погрузился под воду.

Река всплеснула водорослями, выбросила на траву пару брызг, но устояла. Скоро всё успокоилось. Лёгкий ветерок пускал по водной глади рябь, течение как и прежде несло за собой листья каких-то деревьев. А две стоящие рядом фигурки были столь недвижимы и безмолвны, что лес уже подумывал над тем, чтобы принять их в семью, как вдруг более высокая фигурка произнесла одновременно со страхом и облегчением:

— Помер?