48 часть
POV Финн
Она потихоньку поднялась с пола и стала до конца застегивать эту чёртову молнию, которую я, чуть ли не разорвал сегодня.
Я себя чувствовал брошенным котёнком на улице, хозяин которого оставил меня одного. Девушка, вообще не замечая моего пристального и сжижающего взгляда, продолжала искать свои туфли и неуклюже их надевать на каждую ногу, иногда пошатываясь.
Я не мог просто так сидеть и смотреть на неё, поэтому поднялся и стал подходить всё ближе и ближе.
Оставалось пару десятков сантиметров.
Внутри появилось столько уверенности.
Моё дыхание стало замедляться, каждый вдох и выдох был слышен на всю комнату. Я подошёл к ней в плотную и сразу ощутил, как она от неожиданности, дернулась. Внутри появился страх к ней прикасаться. Создалось впечатление, будто она ударит меня током, если я так сделаю. Поэтому я, робко и медленно, положил руку ей на талию и ещё сильнее прижал к себе:
— Финн... — с щеки капнула предательская слеза и угодила прямо мне на ладонь. Она словно не хотела, чтобы я к ней прикасался, поэтому втянула живот и постаралась высвободиться из объятий.
— Я не могу тебя отпустить.. — я положил боковую часть лица ей на плечо и ещё сильнее сжал талию в руке. Она схватила меня за руки и пыталась разжать их. Эти тонкие и нежные пальцы не могли справиться с моим упорством.
Слова, сказанные мной, были самыми искренними и тяжелыми. Я думал, что сказав это, смогу её остановить и переубедить. Заставить думать иначе и всё вернуть как было.
Наивный.
Я стоял и просто наслаждался ею.
Будто впервые касался её тела.
Будто впервые тяжело дышал ей прямо в ухо.
Зачем?
Видимо, внутри себя, я уже понял, что больше не смогу так просто подойти к ней и обнять. Я трогал её мягкие прямые волосы и гладил по рукам. Мои пальцы были холодными, что невольно заставляло её кожу покрываться мурашками.
Я чувствовал, как мои руки начинают дрожать вместе с дыханием.
Не хотел её отпускать.
Не из номера, не из жизни.
Эта минута могла длиться целую вечность. Её поведение меня успокоило — она больше не дергалась, а просто держала свои ладони на моих, хоть и слышались тихие всхлипы.
Она сильно закрыла глаза и по её щекам потекли слезы. Я видел, как они блестят и скатываются быстрее и быстрее, а после замирают и она вытирает их рукой.
Маша резко вырвалась из объятий и поспешила к выходу, одновременно размазывая грязную тушь на лице. Я сразу же ринулся к ней, как по рефлексу, и очень сильно схватил за запястье, притянув к себе.
Я достаточно сильно схватил, думаю, ей даже было больно. Но иначе остановить я её не мог.
На этот раз, я снова прижал её тело к своему как смог и сомкнул наши губы в едином целом. Я делал ей больно с каждой секундой все сильнее и сильнее. Не только физически, но и морально.
Даже не знаю, что на меня нашло.
Я просто поддался эмоциям, которые били через край.
Этот поцелуй был таким взрослым и уверенным. Я чувствовал, как бешено стучит её сердце и как она дергается от моих неконтролируемых действий — я буквально сдирал зубами кожу на девичьих губах и углублял поцелуй всё сильнее и сильнее. Её руки сами по себе оказались на моей шее и стали путаться в мягких кудрях.
Она тоже этого ждала и хотела, но сама сделать не осмеливалась.
В один момент я слегка отстранился и потянул её нижнюю губу зубами на себя. Она немного шикнула от боли, и попыталась вернуться в «стадию поцелуя», но я не позволил ей это сделать:
— Я очень...тебя..люблю... — мои губы были напротив её глаз.
Казалось всё — победа. Хэппи энд.
Я добился желаемого и пробудил в ней те самые эмоции.
Она стояла напротив меня и продолжала смотреть прямо в глаза.
В номере повисла гробовая тишина. Было слышно наше дыхание — каждый тяжелый выдох и вздох, но она её нарушила: девушка высвободилась из рук и ничего не ответив вышла из номера, хлопнув за собой дверью и оставив меня совсем одного.
Совершенно одного.
Просто три секунды и я уже один. Три жалких секунды. Три секунды превратили жизнь в руины.
Это был единственный момент в моей жизни, когда я действительно захотел умереть. Прямо в эту секунду и в это мгновение. Она ударила дверью с такой силой, будто ударила меня по лицу.
Я не мог осознать то, что уже ничего не вернуть. Вообще ничего. Наше совместно прожитое время закончилось. Эти полгода оборвались так же быстро, как и начались.
Я взял себя за голову и сел на кровать. К голове подступил жар и холод. Внутри всё полыхало. Будто все органы и сосуды сгорали заживо. Мне было больно повсюду. Я не выдержал такого напряжения и очень громко закричал, всё так же продолжая держать себя за волосы. Мне было всё равно, что это кто-то услышит. Я потерял самого близкого мне человека.
Как говорит мне мой психолог: «Когда тебе становится очень плохо, то попробуй оценить эту боль по десятибалльной шкале. Так тебе будет легче с ней справиться».
С тех самых пор, самые тяжелые и труднопереносимые моменты в жизни, я стараюсь оценивать именно так. Упал со скейта - 3. Порезался впервые бритвой - 4. Подрался с уличным задирой - 6. Наступил на гвоздь - 9.
Самое странное, то что я никогда не называл число 10. Вроде шесть букв, а произнести не хочется. Чувствуешь себя тряпкой, раз испытал самую сильную боль. Нет. Я ошибался.
Десятка — это самое больное, невыносимое чувство. Такое больное, что сводит язык, а мозг закипает. Руки дрожат, а ноги не могут поднять тебя. Хочется упасть в бездну и не чувствовать такое никогда.
Я продолжил кричать, а когда остановился, то заметил лежащие на полу вазы и блокноты, которые сбросил сегодня утром, когда мы с ней... Наслаждались друг другом. Только одна ваза была разломана пополам, остальные были целы. Как и стаканы, которые упали на ковёр.
Я стал поднимать каждый предмет и смотреть своими красными и мокрыми глазами на него, словно смотрел на неё. Со всей злостью и ненавистью я кинул первый стакан об чистую стену. Осколки разлетелись в разные стороны, чуть не попав мне в лицо. А дальше всё как в замедленной съемке: я поднимаю каждый предмет декора и так же расправляюсь с ним, как и с предыдущим.
Больно? Да. Очень. На секунду я понял, что стал представлять её на месте бьющихся предметов. От этого стало ещё хуже. Даже не знаю, что на меня нашло так подумать. Она ни в чем не виновата. Или нет? Может она и есть главная причина моих страданий и ненависти к этому чертовому миру? Если бы не она, ничего бы этого не было. Но нет. Так думать и предполагать нельзя. Это же я всё сделал. Я всё устроил против себя.
Когда я опустился на пол и стал собирать осколки, то стал резаться, так как ничего не видел от подступающих слез. На руках были незаметные маленькие порезы, которые не доставляли мне никакой боли. Я не чувствовал. Ничего. Уже ничего. Я чувствовал только боль, ненависть, злость, сожаление и безысходность.
Я не мог контролировать подступающие эмоции, поэтому просто согнул колени, сев в ближайшем углу и стал лицезреть последствия моего бешенства, продолжая сожалеть о содеянном.
Заметив браслет на тумбочке, который я подарил ей ещё в штатах, воспоминания сами хлынули:
О, этот её глуповатый фотошоп с моим лицом. Если бы не тот фан-профиль, то никогда бы не заметил в потоках отметок эту фотографию.
Да, я загрузил её себе в аккаунт. А потом ещё и написал первым. Она показалась мне мила в общении, поэтому я решил продолжить это в Скайпе.
Знаете, не было никаких мыслей по поводу того, что она была моей ярой фанаткой, которая решила собрать пару тысяч подписчиков на мне. Простая и общительная представительница прекрасного пола.
Обычно к подобному вниманию к себе, я отношусь негативно. Ненавижу всю эту глупую самодеятельность. Но в её профиле я увидел лишь красивые фотографии девушки и её друзей, а последняя публикация была уже заархивирована хозяйкой профиля. Как сказала она сама : «Не хочу внимание к себе. Лучше удалю. Глупо это всё. Загрузила для знакомых, а тут...»
Она не считала то, что я её заметил — главным достижением в жизни, как показалось мне, что меня и подкупило. Она не кричала и не писала : «О БОЖЕ, ЭТО ЖЕ ТЫ! ТЫ МЕНЯ УВИДЕЛ!! Я ТАК СЧАСТЛИВА!», а просто посылала смайлики на ночь. Она считала меня уже с первых недель общения своим другом. И я её тоже. Ей я смог сказать то, что не осмеливался рассказать даже собственному лучшему другу. Я был уверен в том, что это останется между нами. Это и осталось между нами.
Я был удивлён её поведению, что не свойственно современной девушке — никакого пафоса, лицемерия и высокомерия. Она не отшивала меня, не игнорировала и не отвечала холодно «Ясно» на длинное сообщение, что обычно делают остальные. Я ожидал переписки «кумира с фанатом», а получилась дружба.
Да, поначалу дружба.
Первые две недели переписки пролетели незаметно. На третью уже, я и осмелился на первый живой разговор.
Помню, так долго готовился : репетировал речь, подбирал одежду, приводил в порядок лицо. А вы думали?
Она нервничала не меньше, чем я, поэтому это помогло снять напряжение обоим. А дальше многочасовые разговоры каждый день : то я не спал, то она. Жертвы приносил каждый, и всё ради общения. Взаимного желания.
Потом, как-то зайдя после тяжелого дня в ленту, я увидел её новую публикацию с подписью - «There's always a chance when there are feelings⭐️«
(Всегда есть шанс, когда есть чувства⭐️)
Я тут же нажал на белое сердечко, чтобы оно стало красным. Не знаю почему, но внутри появилось приятное ощущение маленькой победы. Ведь с её слов, она не общалась ни с одним представителем мужского пола, разве что, кроме меня.
Следовательно, подпись была адресована кому?
Чтобы в этом удостовериться, я набрал её по Скайпу. Сначала небольшой разговор о закончившемся дне, а после и мой допрос. В ответ лишь её издевательское произнесённое предложение : «Он высокий блондин, с голубыми глазами». От ревности начало переполнять. Так резко и неожиданно даже для меня.
После, моё признание для неё в качестве «перерыва в дружбе и общении». Слезы у обоих. Мои она не видела, а я увидел её такую впервые.
Затем мое решение полететь к ней и обо всём сказать. Долгожданная встреча. Первый поцелуй. Смешно подумать, но он произошёл на выходе из лифта в квартиру, когда я стоял в пуховике с красными от мороза щеками, а она в пижаме и растрёпанными волосами.
Именно тогда я и понял, что теперь больше не отпущу её.
Но я не сдержал своего обещания.
Затем несколько неловких моментов в их квартире, серый кот, морозные дни, снеговик и снежки, пицца, совместные фотографии, крыша и фотография на ней. А неожиданное уведомление о том, что мой концерт будет уже через пару дней и вылетать нужно прямо сейчас? Суматоха, билеты, такси, аэропорт, оформление и куча нервов.
А первый полет на самолёте? Помню, она так боялась, что не могла открыть глаза и посмотреть в иллюминатор. Я же, просто молча взял её за руку и сжал крепко ладонью.
Слова не нужны были.
Просто касание.
Это и было поддержкой.
Потом сумасшедшее путешествие в другую страну по двум городам. Я впервые на собственном концерте исполнил песню специально для одного человека, а в подарок или вознаграждение, получил нежный поцелуй и приятное «Спасибо».
Незабываемые впечатления и первые полученные эмоции друг от друга, о которых раньше мы слышали только из разговоров более старших ребят или диалогов фильмов. Первое мероприятие, на котором я уже открыто заявил о нашем статусе.
Парки, улицы, закаты и рассветы, отели, бассейны и пляжи, прогулки, музыка и завтраки. Затем выездная вечеринка загород с остальными, замочек, повешенный замочек на тот самый мост в Майами и полароидная фотография привезённая сюда.
Разлука длительностью в неделю, а потом новая желанная встреча на её праздновании шестнадцатилетия. День, который затмил пустое пространство размером в семь суток.
После, продолжение «банкета»: наши гуляния по её городу, опять крыша, очередная близость, номер.
Да, до этого момента, можно было считать, что весна удалась, а впереди ждёт яркое лето.
Как бы не так.
Я просто не мог принять этот факт. Не мог.
POV Автор
Всё это продолжалось ещё около двух-трех часов. Снова слезы, снова мольба, снова обещания. Это был просто замкнутый круг. Они оба отнеслись к расставанию безумно тяжело. Обоих мучила совесть и заедала мысль : «Может всё ещё можно вернуть?».
Из такого угнетающего состояния, его «вытащил» телефонный звонок. Он ринулся к телефону и увидел входящий от неё. Неужели она передумала? Неужели она сейчас вернётся? Недолго думая, кудрявый нажал ответить:
— Алло?? ДА!? Маша!??? — он был так рад её звонку, что сразу же поднялся с пола.