Глава 1
Я перешла на третий курс, а значит, до полной свободы осталось два года. Каждый день служит новым напоминанием о том, как сильно я отличаюсь от своих ровесников. Я постоянно ощущаю собственную неспособность быть общительной, веселой, эмоционально раскованной. Это нелегкое испытание – заточить себя здесь, – но я стараюсь по мере сил.
СейМин двадцать минут кружит по кампусу колледжа, прежде чем находит место для парковки. В первый день всегда жуткий хаос. Студенты вылезают из машин с полными руками сумок и коробок, машины стоят в два ряда по всей улице, родители, со слезами на глазах, бродят повсюду и теснятся на тротуарах. Поездка из Австрии в Корею заняла почти пять часов, и этот сентябрьский день больше похож на июньский. Добро пожаловать в Южную Корею. Кондиционер у нас слабый; я вспотела и теперь, выйдя из машины и наслаждаясь легким ветерком, пытаюсь незаметно высушить футболку.
– Извини, – виноватым тоном говорит СейМин. – Машина старенькая, но еще ничего.
Он стоит снаружи, напротив водительского места, смотрит поверх машины на меня и слегка улыбается, похлопывая по капоту. Вид у него удивительно свежий, невзирая на жару.
– Признаю, она не в лучшей форме для появления на публике. Но давай считать это чем-то вроде сеанса в сауне. Наверняка любая «Вольво» одобрила бы.
Я улыбаюсь и киваю:
– Конечно. Предпоследний курс должен начаться с ритуала очищения.
– То есть ты согласна? Прежде чем ты примешься проделывать тут всё, что положено в колледже, и загрязнишь свой организм. Ну, вечеринки, обеды в столовой… – Он машет рукой.
Я знаю: СейМин надеется, что я тоже пошучу.
Он старается изо всех сил, но обычно у меня не получается подыграть. Я знаю это, но ничего не могу поделать. СейМин не виноват – виновата я. Он очень хороший человек. Возможно, даже слишком хороший. Слишком понимающий, слишком щедрый.
«СейМин еще и мой отец», – мысленно напоминаю я себе.
Удивительно, как часто мне приходится вспоминать об этом. А ведь я же видела документы об удочерении. Господи помилуй, да я была там, когда они подписали бумаги и я официально – наконец-то – вышла из-под государственной опеки в зрелом возрасте шестнадцати с половиной лет.
Я замечаю свое отражение в окне машины. Длинные темные волосы собраны в хвост, который висит на спине свинцовой гирей, густая, мокрая от пота челка облепила лоб, щеки раскраснелись.
Впрочем, это не от жары. Просто я волнуюсь. Мне надо попить.
Придется не только познакомиться с новой соседкой по комнате, но и расстаться с СейМином. Я страшно не хочу устраивать неловкую церемонию прощания, но тем не менее решаю подбодриться и сделать всё, что в моих силах. Из меня получилась не очень хорошая дочь, однако я должна хотя бы попытаться. СейМин мне дорог, а я до сих пор не знаю, как сказать ему об этом.
Я вымученно улыбаюсь и обхожу машину.
– Думаешь, справимся за один раз? Если да, угощу тебя обедом.
– В вашей гнусной студенческой столовой? Не очень соблазнительно звучит, – отвечает СейМин, вытаскивая из багажника коробку.
Он улыбается, хоть и пытается это скрыть.
– Я буду переносить твои туфли по одной, лишь бы спастись от обеда в столовой.
– Вообще-то я имела в виду греческое кафе вон там, – заявляю я.
Чемодан, который я достаю из машины, совсем не тяжел. Я минималист и путешествую налегке.
СейМинн выпрямляется, наклоняет голову набок и поднимает бровь, не в силах больше скрывать радость.
– Греческое кафе? Гирос? Хумус?
Я киваю:
– И баба гануш.
СейМин упирает коробку в бедро, чтобы освободить руку, и повышает голос.
– Хватай что можно и беги! Бери только самое необходимое! Лети быстрее ветра!
Он вытаскивает из машины небольшую сумку и устремляется к тротуару, выкрикивая через плечо:
– Скорее, Розэ! Нельзя тратить ни минуты!
Я смеюсь, забираю оставшиеся вещи из багажника и захлопываю крышку. СейМин шутит, потому что на самом деле багажа больше нет. Мой приемный отец старается находить светлую сторону в том, что я неспособна всерьез к чему-то привязаться – и что взяла с собой ничтожную долю тех вещей, которыми другие студенты доверху набьют свои маленькие комнатки. Я вспоминаю, какой он добрый и понимающий, когда речь заходит о моих недостатках. В то время как большинство студентов тратят несколько часов на разгрузку машины и на то, чтобы забрать свои вещи из комнаты хранения, мы справились за пять секунд.
Мне не сразу удается догнать СейМина – он убежал так далеко вперед, что я успеваю расстроиться от невозможности с ним поравняться. Мой чемодан хлопает по ступенькам и волочится по лужайке, когда я срезаю путь между университетскими постройками, чтобы добраться до корпуса, в котором буду жить.
Запыхавшись, я дохожу до холла. СейМин сидит на коробке, такой небрежный и спокойный.
– Эй, но как? – с трудом переводя дух, спрашиваю я. – Откуда… откуда ты знаешь, куда идти?
– На прошлой неделе я изучил карту кампуса. И вчера тоже на нее глянул. И сегодня утром, перед тем как ехать.
СейМин умудряется выглядеть всё так же небрежно и изящно, как обычно, и на его красной льняной рубашке нет ни единого пятнышка пота. Волосы, которые всегда стильно зачесаны назад со лба, ничуть не растрепались. Его безыскусное умение сохранять спокойствие, даже когда этого не требуется, достойно восхищения.
Большие солнечные очки поворачиваются ко мне.
– Я был здесь всего несколько раз. Но не могу же я вести себя как заурядный неуклюжий родитель, который слепо идет за своим отпрыском. Я должен хотя бы выглядеть так, как будто знаю, что делаю.
Мне становится стыдно, что я редко приглашала его в гости за последние два года. Может быть, в этом году будет по-другому. Может быть, мы станем чуть ближе. Хорошо бы.
Сердце перестает бешено колотиться, но я обливаюсь потом.
– Значит, ты думал, что тебе придется, как сумасшедшему, нестись по кампусу?
СейМин ухмыляется:
– Да! Ну что, давай посмотрим твою комнату.
Прошлой весной я очень надеялась вытянуть удачный номер и получить одноместную комнату, о которой так мечтала, но – что неудивительно – мой номер оказался на самом дне. Я прождала несколько часов в очереди, чтобы выбрать себе комнату на скверно нарисованной схеме – и в результате обнаружила, что все одноместки уже заняты. Неужели жилье в общежитии нельзя распределить онлайн! Я последними словами ругала допотопную систему, пока изучала оставшиеся варианты. Дежурный несколько раз спрашивал, есть ли у меня подруга, с которой я могла бы поселиться, и я сначала пыталась от него отмахнуться, а потом буквально рявкнула:
– Нет! Понятно?! Нет, мне не с кем поселиться! Вот почему мне нужна одноместка!
Кто-нибудь сказал бы, что незачем было устраивать сцену, но я слишком переволновалась, чтобы об этом думать. Наконец я выбрала место в номере на двоих. По крайней мере, мне полагалась отдельная спальня. Входить и выходить предстояло через маленькую общую гостиную, но я подумала, что, наверно, без особых усилий смогу уединиться. В минуты просветления я даже смела надеяться, что мы с моей загадочной соседкой поладим.
Чудеса иногда случаются. И все-таки сегодня я боюсь встречи с ней.
Чтобы расписаться внизу и взять ключ, уходит лишь две минуты. И вот я с ощутимым трепетом вхожу в свое обиталище на первом этаже.
Саймон смеется, услышав мой громкий вздох.
– Радуешься, что никого пока нет?
Я вкатываю чемодан в одну из пустых спален и плюхаюсь на твердую, как камень, чудовищную оранжевую кушетку в гостиной. СейМин приносит из моей комнаты крутящийся стул, ставит его передо мной и садится.
– Почему ты так волнуешься?
Сложив руки на груди, я оглядываю бетонные стены.
– Я не волнуюсь. Она, наверное, хороший человек. Мы обязательно станем лучшими подругами, и она будет заплетать мне волосы, и мы, почти голые, будем драться подушками, а потом у нас начнется серьезный лесбийский роман…
Прищурившись, я смотрю на паутину в углу и подозреваю, что из яиц вот-вот вылупятся паучата и заполонят всю комнату.
– Рози? – СейМин ждет, когда я повернусь к нему. – Это исключено. Ты не имеешь права стать лесбиянкой.
– Почему?
– Потому что тогда все скажут, что твой приемный отец-гей волшебным образом изменил твою ориентацию, начнутся пересуды, нам придется слушать рассуждения про природу и воспитание, и это будет оочень скучно.
– Ты прав, – отвечаю я и жду, когда паучьи яйца посыплются с неба. – Значит, лучше предположить, что моя соседка просто нормальный приятный человек, с которым я не захочу вступать в сексуальные отношения.
– О да, – подтверждает СейМин. – Не сомневаюсь, она окажется славной девушкой. Сильные гуманитарные колледжи привлекают хороших студентов. Здесь отличные ребята.
Он пытается успокоить меня, но получается плохо.
– Конечно, – отвечаю я.
Мои пальцы кусаются узловатой оранжевой ткани, которой обтянута кушетка, набитая, судя по всему, булыжниками.
– СейМин…
– Что, Рози?
Я несколько раз перевожу дух, теребя нитки на этой ужасной кушетке.
– У нее, наверное, рога.
Он жмет плечами.
– Вряд ли.
Саймон делает паузу.
– Хотя…
– Хотя – что? – в ужасе спрашиваю я.
Долгое молчание, от которого я начинаю волноваться. Наконец СейМин медленно произносит:
– А вдруг у нее один рог.
Я вскидываю голову и смотрю на него.
СейМин всплескивает руками, явно пытаясь меня развеселить.
– Как у единорога! Боже мой! Твоя соседка может оказаться единорогом!
– Или носорогом, – замечаю я. – Жутким кровожадным зверем.
– Ты права, – подтверждает СейМин.
Я вздыхаю.
– С другой стороны, если мне вдруг захочется почесать спинку, вся кушетка к моим услугам. – Я прижимаюсь к грубой ткани и вскидываю руки, прежде чем СейМин успевает возразить. – Да, знаю. Я просто воплощенный позитив.
– Для меня это не новости. – Синие глаза СейМина встречаются с моими.
Лицо у него загорелое и обветренное (он целое лето провел под парусом, в море, у побережья моря), каштановые волосы выгорели в тех местах, где еще не сменились сединой. Нужно ездить с ним чаще. В следующем году, наверно в следующем году…
– По-моему, чесалка для спины – это настоящая роскошь, которую предоставляет тебе колледж, – говорит он. – Наслаждайся.
Обводя взглядом бетонные стены, я принимаю решение дать неизвестной соседке шанс. Я заставлю себя быть открытой и дружелюбной. Вдруг мы окажемся похожи. Конечно, нет нужды превращать наше случайное знакомство в настоящую, всеобъемлющую дружбу, потому что у меня уже есть лучшая подруга, Лиса, и в моем сердце больше ни для кого не хватит места. Но хорошие отношения с соседкой по комнате – это и правда может быть очень приятно.
Ну, не будем торопить события. Меня устроит и вариант «терпимо».
В дверь громко стучат, и она распахивается. В комнату заглядывает рослый парень с растрепанной бородкой и рядами бус на шее.
– Привет, ты Розанна?
Я киваю:
Он сияет.
– Круто! Приятно познакомиться. Я Сокджин, староста корпуса. Короче, добро пожаловать. Мы рады, что ты живешь в Холле. Год будет клевый.
Он тычет кулаком в воздух, и я стараюсь не морщиться.
– Слушай, подружка, один нюанс. Твоя соседка. С ней небольшая неувязка.
– В каком смысле? – спрашиваю я.
– Ну, типа, она в этом году не вернется в колледж. Какая-то там экспедиция в Антарктиду к морским леопардам. – Он корчит рожу. – По-моему, это какие-то мерзкие твари. Но, типа, несколько месяцев она будет сидеть в лаборатории и изучать их теоретически, а потом поедет, чтобы познакомиться с ними лично.
СейМин морщит лоб.
– Морские леопарды?
– Ну да. – Парень в бусах щиплет себя за переносицу. – Наверно, воняют. Так что в этом году ты, птичка, видимо, будешь летать одна.
Вдруг он широко улыбается.
– Кстати! Сегодня отмечаем начало учебного года! В холле на третьем этаже! Ну, пока.
Он тычет в меня пальцем и исчезает, хлопнув дверью.
СейМин, кажется, потрясен исчезновением моей соседки, зато я приободряюсь.
Я маленькая птичка, которая в этом году будет летать одна!
– Ну что, пошли есть пахлаву, – говорю я с преувеличенным энтузиазмом.
– Рози…
– Что? А. – Я заставляю себя принять унылый вид и не показывать, что вообще-то нынешний поворот событий меня устраивает. – В смысле, да, было бы очень приятно жить вместе с кем-то, но… всё нормально. Не сомневаюсь, у этой девушки будет необыкновенный год. Я рада за нее. А ты знал, что морских леопардов также называют леопардовыми тюленями? По-моему, это гораздо лучше звучит.
СейМин воздевает руки.
– Нет, не знал.
Он явно подбирает слова.
– Слушай, я в курсе, что ты не любишь людей, но это не значит, что надо радоваться, если…
– Если кто-то предпочел провести год в ледяной тундре, изучая опасных и злобных животных, вместо того чтобы жить в одной комнате со мной?
СейМин грустнеет.
– Да. Но дело же не в том, что она знала тебя… и отвергла. Она просто воплощает свою мечту, ну или что-нибудь такое.
Мы сидим молча, и наконец мне становится так неудобно на твердой кушетке, что я встаю и подхожу к двери комнаты, где могла бы жить моя соседка. Я прислоняюсь головой к косяку и принимаюсь рассматривать пол.
– Жаль, что я не люблю людей. И, наверно, не стоит искренне радоваться, что я буду жить одна.
– Всё нормально, я понимаю, – мягко отзывается СейМин.
– И мне жаль, что я такая пессимистка.
– Это я тоже понимаю.
– И что… – Я не могу подобрать слова. – Короче, мне просто жаль. Я думаю, что ты совершил ошибку. Со мной.
Я впервые говорю вслух то, о чем думала несколько лет. Не знаю, почему это вырвалось именно сейчас, но, честно говоря, я много чего не знаю.
Краем глаза я вижу, что СейМин встает и поворачивается ко мне. Мягко, но очень уверенно он произносит:
– Нет. Я совершенно точно не ошибся.
Поскольку он хорошо меня знает, он не ожидает объятий или иных эмоциональных проявлений. Я доверяю СейМину, в том числе потому, что он уважает мои границы. Он в курсе, что пылкая сердечная привязанность – это не мое.
И люди.
И доверие.
– Но в чем лично я уверен, – продолжает СейМин, – так это в том, что ты обещала мне обед.
И мы идем в маленькое греческое кафе, расположенное в одном квартале от кампуса, и заказываем какое-то дикое количество еды. Я почти всё время ем и мало говорю, но СейМин умудряется сделать молчание не таким уж неловким.
– Интересно, какая она, – бормочу я в промежутках между глотками.
Я пытаюсь представить впечатления нормальной студентки – замечательную, шикарную соседку и себя, которой искренне нравится то, что происходит. Я два года прожила в общежитии и, что неудивительно, ни с кем не подружилась. Разумеется, это моя вина.
– Может, она клевая. Может, мы бы сошлись.
СейМин откашливается. Он-то знает, сколько у меня тараканов.
– Но, – спокойно продолжаю я, – самая большая любовь ее жизни – это, очевидно, леопардовые тюлени. А поскольку меня они приводят в ужас, мы бы, вероятно, всё равно не сумели подружиться. Так что это к лучшему.
Мне становится грустно, и я сосредоточенно принимаюсь доливать в бокал минералку.
– А что ты вообще знаешь про леопардовых тюленей? – прерывает СейМин мое навязчивое утоление жажды. – Я о них почти не в курсе.
Найти в Интернете картинку нетрудно. Я поворачиваю к СейМину экран телефона.
– Зубы. У них не зубы, а настоящие копья.
Сеймин явно терпит поражение.
– Да. Ты права. Неприятный зверь. Возможно, эта девушка была бы не лучшей соседкой.
С чувством огромного удовлетворения я откидываюсь на спинку и чувствую, как голова перестает болеть.
И огромное спасибо Soojin_lee за прекрасную обложку!