В жизни так бывает... [лень редачить, сорян]

Кто посмотрит со стороны, тому покажется, что мужчина тронулся умом, кланяясь койке, на которой молодой омежка истекал кровью. Хой злится на себя, на свою семью и на духа, что не хочет приходить к нему, дабы помочь парнишке, которого обнаружила его шестнадцатилетняя дочь. 

Битый час мужчина обрабатывает раны, одновременно молясь и вызывая духа. Сколько бы он не пытался остановить кровотечение, все было без толку.

— Ну же! — молил он, пытаясь остановить кровотечение. 

Когда свечи, заранее зажженные, потухли и в комнате повисла мгла, Хой, по местному прозвищу "ШаманШан", понял, что время пришло. Великий дух услышал его и готов помочь. Шаман собрал священные порошки, взял трещотку и бубен и медленно взобрался на стул, нависая над головой парня. Приникнув головой ко внутренней части бубна, мужчина тихо запевает. Поет медленно и заунывно. Редко и негромко ударяет по бубну колотушкой. Создается впечатление, что он с кем-то ведет деловые переговоры. Постепенно пение усиливается, колотушка бьет чаще. Это значит, что все духи-помощники услышали призывы хозяина и гурьбой идут к нему. Наконец, удары становятся очень сильными – кажется, бубен лопнет. Шаман уже не смотрит внутрь барабана, поет во весь голос, а иногда орет. Все духи в сборе...

Хой замечает, как омежка начинает ерзать на кровати, что-то стонав. Тело изгибается в разные стороны, а глаза прикрываются, после резко закрывшись. Глубочайшее дыхание с сильными задержками; пот стекает по личику, попадая в неглубокие ранки; губы настолько обсохли, что дали трещину, сопровождаемую кровью. Быстро напоив парнишку отваром из разных трав, корней, ягод, мужчина принялся осматривать юного омежку. 

— Н-н-е трог... — из последних сил шептал он на корейском, не зная, что тот его не поймет. Однако вялые жесты дали сигнал, на что шаман лишь прыснул: 

— Пф, нужен ты мне... Ребенка потерять хочешь?! Лежи спокойно! — ворчал он на своем языке, слегка ударяя пострадавшего по руке, которой он пытался сопротивляться.

***

— Алло, Юнги, ты где? — звонил встревоженный дед, узнав, что внук покинул больницу. 

— Чимина ищу. — холодно ответил младший, крутя ручку в руках, проверяя номера людей, что могут ему помочь. — Что-то хотел? Говори быстрее, мне некогда. 

— Юнги, отдохни хоть чуть-чуть. Поиски ведь продолжаются, его обязательно найдут.

— НЕТ! Его ищут среди мертвых! А ОН ЖИВОЙ, АЙЩ, — заорал альфа, хватаясь за метку. — СЛЫШИШЬ?! ЖИВОЙ! 

— Успокойся. — пытался старший успокоить гнев внука.

— Не смей даже намекать на смерть Чимина. — злобно рычал Мин-младший, кидая ручку об стол, из-за чего та отскакивает прямо в Соху, что сидел с друзьями тише воды, ниже травы. — И спасибо тебе, дорогой мой дедушка, за то что чуть не упек меня в психушку! БЛАГОДАРЮ! ОТ ДУШИ! — гавкает он в трубку, отправляя телефон куда-то в другой конец комнаты.  

— Юнги-хен, все хорошо?! — забеспокоились бойцы, заметив, как альфа начал корежиться и зажмуриваться, сжимая предплечье в районе метки. — Юнги-хен! 

— Ч-чимин... Е-ему б-больно... Он... живой, я чувствую это... — болезненно стонал старший, сползая на пол. — Айщ~... — вскрикнул он, свернувшись в клубочек. — Я должен... найти его.

— Каха, воды! — подмигнул Соха, кидая бутылек со снотворным.

***

Очередные непонятные заклинания и неприятнейшие движения по животу омежки. Кряхтение омежки от боли, что пронзает живот, и вовсе неприятные прикосновения мужчины, что не щадит парнишку и давит на живот, вызывая у того слезы.

— Выпей быстрее, легче станет! — указывает Хой, приподнимая голову еле живого парня, что изливался горькими слезами. — ПЕЙ! ЭТО НЕ МНЕ И НЕ ТЕБЕ НАДО, А ТВОЕМУ РЕБЁНКУ!

Глоток. Второй. Третий.
Отвратно. Противно. Дерьмово.

— Лежи и не шевелись. — приказывает мужчина, покидая избу.

Больно. Очень. Слезы не перестают течь, ведь он понимает, что стал безнадёжен. Находится хрен знает где и у кого, раз. Испытывает невыносимые боли в животе и боится потерять ребёнка, два. Скучает по Юнги, три. Исцарапанные какими-то шипами руки накрывают адски ноющий живот, который только недавно являлся причиной кровотечения.

"Живи, пожалуйста. Я... И твой... отец ждут тебя." — лишь причитает парень, поглаживая живот, что постепенно переставал болеть. 

***

— Господи, что с ним?! — встревожились женщины, появившись на пороге. — Ты спас ребёнка?!

— Спас, спас. Но гарантии нет... — вздыхал старший, заваливаясь на стул. — Его помыть, переодеть, желательно накормить, а меня не трогайте... Все силы на него потратил, что копил год. — давал указания глава семейства, смотря на парня, что прожигал их глазами, ничего не понимая.

— Спасибо... — прошептал омежка по корейски, прикрывая глаза.

***

— Чимин? — удивился Мин, наблюдая омежку прямо перед собой. — Чимин! — ринулся он к улыбавшемуся во все 32 мужу.

Расстояние сокращается. Пять метров. Четыре. Три. Два. Один... Привет, холодная земля. Юнги в недоумении. Как? Он ведь почти почувствовал младшего, но тут же оказался на земле, будто там никого и не было.

— Юнги~я! — раздался сладкий, заигрывающий голосок Чимина, что заливисто смеялся, находясь на другом конце дороги. — Я тут!!

— Чимин~а! — заорал старший, снова и снова стремясь в объятия истинного. 

— Хаха, Юн~и, ты такой смешной! — ухахатывался парнишка, наблюдая за мужем, что не оставлял попыток прибежать к нему, снова оказываясь на мокрой, холодной земле.

— Чимин... Я так скучал. — шепчет Юнги, наступая медленно, не торопясь. — Иди сюда, солнышко.

— А "солнышко" уходит в закат... — улыбался младший, подходя ближе. — Пока, Юнги~я. — шепчет он в самые губы, после сминая их. Такие родные, такие любимые и такие нереальные, в прямом смысле слова... — Прощай навсегда. 

— Стой, нет! НЕ ПУЩУ! — истерически заорал Мин, наконец-то захватывая омежку в кольцо объятия. — ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ! ВЕРНИСЬ, ПОЖАЛУЙСТА, МОЛЮ. Я найду тебя, обещаю...

***

— АААА! — заорал альфа, резко подскакивая на кровати от очередного кошмара. — Что?! — огляделся он, увидев пустой гостиничный номер. — СОХА, КАХА, ШИХА, ТОХА, МАРШ СЮДА, УБЛЮДКИ! — завопил Юнги, вскакивая с кровати, наблюдая за датой в телефоне. 5 августа... — 4 ДНЯ С МОМЕНТА ТРАГЕДИИ, ЧТО БЛЯТЬ?! ПИЗДЕЦ ВАМ, РЕБЯТА. — бесился Мин, сжимая в руках телефон.