В жизни так бывает... [лень редачить, сорян]

— 100! Разряд! — орал врач медсестрам. 

Протяжный писк атакует младшего. Это невыносимо терпеть, видеть, как подскакивает тело истинного от удара тока.

— 150! Разряд!

И снова мимо. Врачи нервничают, ведь им свернут бошки, если что-то случиться. Чимин паникует, плачет, хватаясь за живот. 

— Юнги~я, не бросай меня... нас... пожалуйста... — шептал омежка, поглаживая живот, на который падали горькие слезы. 

Разряд достиг отметки 200, а толку ноль. Из последний сил с надеждой в глазах Чимин доползает к койке, захватывая маленькими пальчиками лодыжку здоровой ноги альфы, умоляя того очнуться. 

— Парень, не мешай! — кричали в этой суматохе медсестры, пытаясь оттащить омежку. 

— ОТСТАНЬТЕ! ОТОЙДИТЕ ОТ МЕНЯ! — заверещал Пак, сжимая ногу истинного. — ЧЕГО СТОИТЕ?! СПАСАЙТЕ ИЛИ Я ВАМ ГЛОТКУ ПЕРЕГРЫЗУ!! НУ ЖЕ!

— 300! Разряд! 

Диффибриляторы с грохотом падают из рук врача. Протяжный писк...

***

— Машина всмятку, половина кузова сгорело, но нам удалось кое-что выяснить. — отчитывался пожарный с рядом стоящим полицейским, что заполнял протокол. 

— Найдены поврежденные провода, отвечающие за тормоз, а так же перепутаны другие, из-за чего ваш внук и вылетел на встречку. — разъясняла полиция, показывая бумаги. — Есть предположения, что авария была умышленная, так как провода были переставлены в другом направлении. Когда Мин Юнги хотел повернуть направо, — показывал он единственный разворот. — Машина завернула влево, выскочив на встречку. У него была бы возможность успеть притормозить и хоть как-то смягчить аварию, но, как я уже говорил, тормоза были повреждены. Возможно ли, что он просто не следил за своей машиной, поэтому у нее появилось много неисправностей? 

— Юнги не мог допустить, чтоб в машине было что-то не так, он печется о них сильнее, чем о себе, и имеет собственную автомастерскую. Это точно кто-то подстроил. — потирал переносицу дед, рассматривая протокол ДТП. 

— В таком случае у вас и вашего внука есть враги? Кто-нибудь угрожал? 

— Пф, я вас умоляю. — грустно усмехнулся старший. — Каждый день по сотне. И мне, и внуку.

— Есть на это причины? 

— Уйма. 

— Кто самый агрессивный? Кто последний пригрозил Вам или Вашему внуку? 

— Это невозможно сказать так сразу. Все мои противники сильны. — отвечал альфа, закрывая папку с документами о аварии.

— Хорошо, тогда, как что-то вспомните, сразу же звоните нам. 

— Да-да, конечно. — отмахивался дед, не желая иметь дело с полицией. Он сам найдет и убьет ту мразь, что посмела навредить его внуку. 

*** 

Протяжный писк сменяется на редко пищащий сигнал. Тонкая, как волос, линия сменяется на чуть волнистую, что вскоре увеличивается, доказывая, что пациент жив. Врачи моментально выдыхают воздух, накалившийся в легких до невозможности. Чимин сжимает пижаму на своем животе, лишь шепча: 

— Жив... Он жив...

Увеличенное количество приборов на теле альфы, что поддерживают его жизнь. Снова та злосчастная кислородная маска, которую так хочется сорвать и вцепиться в бледные губы, что чуть приоткрыты, жадно вдыхая воздух. 

— Покиньте палату. — раздался черствый голос над макушкой младшего, что до сих пор держался за ногу Мина, облокотившись на кровать. — Пациенту нужен покой, а Вам нужно привести себя в порядок.

— Нет. — прохрипел младший, засыпая на ходу.

— Вам стоит отдохнуть и вернуться завтра с новыми силами, тем более вас ждет альфа. — не унимался бета, ухаживающий за Юнги. 

— Кто? 

— Альфа. Представился, как Винни Беверли, просил позвать свою омегу.

Датчики на экранах, что показывали состояние Мина, резко запищали, означая, что состояние начало резко ухудшаться. Линия сердцебиения уменьшалась с каждой секундой, а ошарашенный врач выбежал из палаты после проклятий в свою сторону: 

— Не произноси это имя! НЕ ВЗДУМАЙ! Я НЕ УЙДУ, ОТСТАНЬТЕ! — заверещал Пак, подскакивая к истинному. — Юнги~я, дыши. Дыши, пожалуйста. — твердил Чимин, поглаживая холодную щеку альфы, по которой скатывался маленький ручеек горькой слезы. — Я никуда не уйду, даже не думай. 

— Чимин, пошли домой. — раздался голос в проеме двери. — Мать с отцом волнуются. — не унимался Беверли, ступая в палату. — Брось его, он не заслуживает тебя. — выплевывал слова альфа, одаряя больного злым взором. — Эгоистический кусок говна. 

— Не смей. Так. Говорить. Про. Юнги. — процедил омежка, сразу же почувствовав легкое сжатие на своей руке. — Юнги? — выпучил глаза Чимин, сжимая руку альфы. — Ты меня слышишь?

— Пха... — послышался тяжелый выдох сквозь толщу кислородной маски. 

— Юнги, милый, ты слышишь меня? Открой глазки. — ласково шептал Пак, поглаживая бледное тельце Мина. 

— Пха...

— Хватит с ним возиться! О себе подумай, о ребенке! Ты уже сутки торчишь: грязный, непричесанный, неумытый, в пижаме. Подумай о своем чаде, которому нужна еда, а ты все ревешь рядом с этим мешком навоза. ТЫ ХОЧЕШЬ РЕБЕНКА ПОТЕРЯТЬ?! — переходил на крик Винни, ступая к сторону Чимина. 

— Не ори. —процедил младший, перебирая пальцы истинного. — Ты не смеешь так говорить о нем. Уходи. 

— Ты совсем ебнулся с этой любовью? Ты понимаешь, что ты ему не нужен? — продолжал альфа, тыкая другу в лицо. — Он использовал тебя, ты это понимаешь? Что ты ожидаешь услышать, когда он проснется? Что?! 

— Заткнись. Он любит меня, а я его. Мне плевать, что он скажет. Я его не брошу. 

— Та он пошлет тебя, куда подальше, как только проснется, или вообще не вспомнит! 

— Убирайся. — прошипел Чимин, прожигая друга взглядом. — Я сказал: "УБИРАЙСЯ"!

— ЧИМИН, НЕ ТУПИ! ПОШЛИ! — тянул альфа младшего.

— Нет! Я никуда не пойду!! — протестовал Пак, хватаясь за спинку кровати.

— Заебал! — рыкнул Беверли, скидывая омегу на пол. — Я все согласовал с твоими родителями, с этого момента ты принадлежишь мне, как омега. — гадко улыбался Винни, надвигаясь на друга.

— Что?! Не подходи ко мне! Отстань! — запищал Чимин, пытаясь отбиться от шаловливых рук альфы. — Не трогай меня, я не твой!

— Ооо~, нет, Чимин~и, теперь ты полностью принадлежишь мне. Сначала я тебя испробую, а потом подсуну своим клиентам. Не ты ли интересовался, каким бизнесом я занимаюсь? — шептал альфа, лапая друга детства. — Вот. Я продаю таких, как ты. У меня кончился товар, поэтому я вспомнил о лучшем друге, у которого ахуенная задница. — облизывался он, сминая пятую точку омеги. — Не хотел по-хорошему, будет как со всеми.

— Юнги... — лишь прошептал Чимин, захлебываясь слезами предательства "ЛУЧШЕГО" друга.

Резкий писк на всю палату и звуки разбивающейся вазы. Тяжелое тело Беверли безвольно падает на пол, а Чимин задыхается от эмоция. Юнги. Очнулся. Спас.

— Юнги~я! — подскочил Пак к койке, на которой сидел полуживой альфа. — Спасибо-спасибо-спасибо. — расцеловывал он руки альфы, что тряслись от нехватки сил. — Прости меня. — шептал Чимин, уложив свою головушку на колени истинного. — Я так испугался. — хныкал он, почувствовав дрожащую ладонь Мина на своей макушке...