Глава 2. Тот, кто смотрит сквозь стекло
Архив центрального музея хранил запах старой бумаги, пыли и чего-то неуловимо родного. Даон пробирался сквозь тесные проходы между шкафами, сжимая в руках номер дела: 01357-KJ. Папка была тонкой, почти пустой, будто история не хотела, чтобы её вспоминали.
Он осторожно открыл её на рабочем столе. Листы — пожелтевшие, словно тронутые временем лично, — содержали краткие упоминания, отчёт о некоем сражении и... портрет. Даон замер. Это был он.
Глаза на тонкой рисовой бумаге смотрели прямо в душу. Не гневные, не грозные — скорее спокойные, глубокие, будто видели больше, чем могли позволить себе слова. Он не знал, кто нарисовал этот портрет, но художник знал Джусона, иначе невозможно объяснить эту живость.
Даон провёл пальцами по краю листа, сердце билось где-то в горле.
— Ты существовал, — прошептал он. — Ты был настоящим.
В комнате никого не было. Только он и человек на портрете, имя которого исчезло из хроник. А взгляд — остался. Как будто этот человек ждал именно его.
"Чхве Джусон..."
Имя прозвучало в голове как молитва. Как заклинание.
А потом свет замигал.
Даон моргнул. Воздух будто сгустился. На секунду показалось, что чернила на портрете, стали ярче, будто ожили.
Он отпрянул. Потом рассмеялся.
— Всё. Я переутомился. Нужно спать.
Но, собирая бумаги обратно в папку, он не заметил, как на одном из листов проступила новая строка. Её не было раньше. Он был уверен.
"Сквозь времена. Сквозь кровь. Сквозь память."
— А вот и я, спасительница дня, — раздался голос Мин Сохён, когда Даон уже сидел в читальном зале, уставившись на тот самый портрет. — И у меня кое-что есть.
Она бросила на стол старую, потрёпанную тетрадь.
— Это журнал частного коллекционера времён Японии. Официально его нет в архиве, но мой знакомый из библиотечного ада кое-что слил мне.
— Ты великолепна, — буркнул Даон, уже выхватывая у неё тетрадь.
— Подожди! Прежде чем ты нырнёшь с головой — посмотри вот это. — Она раскрыла одну из страниц, исписанную убористым хангылем, и ткнула пальцем в строчку:
"...говорят, он исчез после падения крепости, но тело так и не было найдено. Легенда гласит — он покинул этот мир не умерев, а растворившись во времени."
Даон вздрогнул.
— Растворился... во времени?
— Мистика, да? — Сохён прищурилась. — А теперь скажи мне, почему ты всю неделю ходишь как лунатик? Только не говори, что ты влюбился в портрет.
Он промолчал.
— О, Боже. — Она прижала ладони к щекам. — Ты влюбился в мёртвого полководца?!
— Он не... — Даон запнулся. — Это не просто интерес. Я... чувствую, будто я его знаю. Будто что-то во мне отзывалось с самого начала.
Сохён резко посерьёзнела.
— Тогда будь осторожен, Даон. Иногда прошлое отвечает слишком громко.
Тем временем О Су Бин сидела в кофейне с камерой на коленях.
— Хороший ракурс, — сказал парень напротив, заглядывая ей через плечо. — Ты снимаешь город так, будто он живой.
Она улыбнулась.
— Он и есть живой.
Парня звали Юн Джэвон. Он учился с ней на одном потоке, был старостой группы, вечно с идеальной причёской и лёгкой, располагающей улыбкой.
— А твой парень? — спросил он между делом. — Всё ещё пропадает в архивах?
Су Бин кивнула, опуская взгляд.
— Он... немного одержим.
— А ты? — Его голос был мягким, но взгляд — слишком внимательным. — Всё ещё ждёшь, пока он вернётся в настоящее?
Она не ответила. Только крепче сжала камеру в руках.
А в архиве Даон в последний раз взглянул на портрет.
И прошептал:
— Кто ты был? Почему я не могу забыть твой взгляд?
---
О Су Бин не умела ревновать. Не всерьёз, не по-настоящему. Её отношения с Даоном начинались как игра, шутка, "ну а почему бы и нет". Но шутка затянулась. Затянулась настолько, что теперь она ловила себя на том, что ждёт от него слов. Внимания. Взгляда.
А он... Он был весь там. В книге. В портрете. В человеке, которого нет.
— Что ты о нём узнал? — спросила она как-то вечером, сидя на полу у его стола. Он даже не заметил, как она пришла.
— О ком? — не отрываясь от экрана, отозвался Даон.
— О твоём полководце, — в её голосе зазвенело холодом.
Даон отложил планшет, приподнялся, заметив выражение её лица.
— Су Бин... это просто исследование. Я должен написать хорошую диссертацию.
— Правда? Тогда почему ты начал говорить с ним во сне? — Она сказала это нарочно, резко, чтобы увидеть его реакцию.
Он замер.
— Значит, правда. — Су Бин встала, отряхнула руки. — Ты говоришь во сне. Говоришь его имя.
— Я не хотел...
— Я тоже не хотела. — Её голос дрогнул. — Не хотела влюбиться. Не хотела ждать. Не хотела замечать, как ты уходишь — не в другую комнату, не к другому человеку... А в другое столетие.
Он не знал, что сказать. Потому что всё это было правдой.
Позже она сидела на крыше общежития, листая фотографии в камере. Там был Даон — смеющийся, с глупой причёской после душа, с чашкой в руке, уставший, но тёплый. Там были они вдвоём.
Юн Джэвон подошёл и сел рядом, протянув ей кофе.
— Он не замечает, как ты исчезаешь из его жизни.
Су Бин закрыла объектив.
— Но я всё ещё здесь. Пока.
А в архиве Даон держал в руках очередную вырезку. На ней — фрагмент легенды о полководце, чьё сердце не принадлежало своему времени. И вдруг его сердце ёкнуло.
Потому что где-то, в уголке сознания, он услышал голос. Не свой.
«Ты звал меня?»
Он выронил бумагу.