Глава 15
Стоянка торгового комплекса, где-то в центре города Шрифпорт. Штат Луизина. Воскресное утро, 9:48. 2-е февраля 2014 года.
От лица Кимберли.
- Аями, не надо!
- А я сказала, надо!
- Я буду кричать!
- А меня никогда не останавливали стенания всяких мартышек!
- ПАМАГИТИ!
- Никто тебе не поможет, вредная обезьянка!
- СПАСИТИ!
- А ну быстро отцепилась от этого столба, пока я его вместе с тобой не выдернула!
Угроза подействовала с точностью наоборот, и я всем своим существом вжалась в обвиваемый моими конечностями фонарный столб с новой силой, как в единственное спасение.
Остервеневшая азиатка с готовностью приняла этот вызов, с предвкушением растерла ладони и, как серьезный тяжелоатлет со стажем, вцепилась в мой воротник где-то сзади, вдыхая в свои стращания новую жизнь.
И вот пока мы вновь обе кряхтели: я – от удушья, она – от натуги, в сознание, все еще позевывая от длительной спячки, вползла почти забытая мысль, стряхнула с плеч многовековую пыль, восстала из пепла и убедительно взошла на пьедестал. Я должна была родиться на этот свет бурундуком, и никак иначе!
И почему в каждую нашу встречу с Диасовой девушкой происходит что-то подобное?! А казалось, начало сегодняшнего дня уж никак не предвещало ничего криминального.
Мы встретились около часа назад, вдоволь наобнимались, и, под традиционный стаканчик дешевого кофе из потрепанного терминала, поделились самыми яркими впечатлениями от минувших каникул.
А потом, за разговором, меня притащили в скопище самых дорогих бутиков и салонов красоты в городе, вдохновенно пообещав: «Сегодня исполнятся все твои мечты! И для начала мы приоденем тебя должным образом!»
И я даже не знаю, что напугало меня больше. Сама внезапная идея выпустить на волю почти забытый образ Кимберли Голдман, или та смесь безумия с азартом в раскосых глазах, с которой мне это намерение озвучили.
- Не хочу! Не буду! – в сердцах завопила я, смущая несчастный столб своей вовсе не гордо выпяченной грудью.
- Да кто тебя спрашивает вообще! Все равно я сниму с тебя эти бесформенные тряпки! – не уступала в строптивости не по габаритам сильнющая азиатка.
Наше, уже продолжительное противостояние, вспыхнуло прямо на парковке у торгового центра, и конечно же не осталось без внимания случайных прохожих.
Девушки поглядывали на Аями с неподдельным афигением и полнейшим непониманием, отчего она вдруг решилась раздеть какого-то задрипанного неудачника. Молодые люди пялились исключительно на меня, с тем же исключительным криком в глазах: «Соглашайся, идиот! Пока она глаза не протерла, или не протрезвела!»
А вот старшее поколение, что удивительно, вело себя куда более сдержанно. Что не помешало таки двум дремучим старушкам, проходящим мимо, выступить на бис и нарочито громко прокомментировать:
- Ты гляди, чаво творится, - проскрипела одна, будто невзначай, - Нынешняя молодежь совсем всякий стыд потеряла.
Аями от такого заявления воодушевилась, и у ее намерений разлучить меня с таким уже тепленьким куском металла точно открылось второе дыхание:
- Слышала, да?! И не совестно тебе со столбами обжиматься, да еще и в общественном месте!
- И не говори! – двусмысленно зацокала языком вторая каргуля, вовсю рискуя свернуть себе шею от поглядываний в нашу с Ам-Ам сторону, - Девочки уже на улицах домогаются мальчиков. Срамота! А вот во времена моей мо-о-олодости...
Амбициозная домогательница как стояла, так и уселась рядом:
- Это подстава...
- Девушка, что вы себе позволяете?! – решилась подыграть ситуации я, делая страшные глаза. Но актриска из меня всегда была непутевая, потому не прошло и нескольких секунд, как мое злорадное хихиканье обрело свой звездный час в искреннем замешательстве подруги.
- Ты что-то сказала? – угрожающе протянула она.
Но я уже вовсю лежала спиной на ее груди и хохотала, поджимая некогда обнимавшие несостоявшегося защитника ноги к животу.
- Прибью! – воскликнула Аями, но я отчетливо расслышала в этой угрозе улыбку, - Придушу!
***
- Можешь уже отпустить мой несчастный рукав, Ами. Я никуда не сбегу, - сказано было честно и прямолинейно, но мне не поверили. Наоборот, стиснули ткань так, будто я в рупор проскандировала обратное, да с такой силой, что от созерцания хватки тоненьких пальцев какой-то девчонки, Собака Баскервилей точно скурилась бы до рака легких четвертой стадии. Не меньше.
Интересно, откуда в Аями столько жизненной силы? Воевали-то мы на равных.
- Да честное слово, не сбегу-у-у! – уже отчаянно проскулила, задним умом понимая, что простыми словами эту террористку не взять, без подкупа в виде обреченной физиономии.
Аями недоверчиво покосилась. Зыркнула в мою сторону острым темным взглядом, вчитываясь в неподдельное уныние, паразитирующее на моем лице. И вот по мере этого разглядывания, полные губы перестали изображать сплошную линию, обрели объем, да и в целом милая моська сгладилась, что таки дало понять – мой скулеж прошел тест на профпригодность! Гип-гип ура, е-мое!
- Странная ты, Кимберли, - порицательно припечатали мне. И, клянусь, если бы в этот самый момент я была увлечена поглощением недавно выпитого кофе, то ситуация давно минувших дней с гейзером определенно повторилась бы, да только с перестановкой мест слагаемых!
- И это я странная?! – выпалила, выдергивая рукав из хватки под недовольное фырканье, - К твоему сведению, не я потащила тебя невесть куда и без объяснений, полностью менять образ!
- Так вот это и странно! – всплеснула руками Аями, и я поняла, что мы вновь застряли на месте, только теперь у входа, - Какая нормальная девушка шарахается торгового центра, как дома с приведениями?!
- А какая нормальная подруга затеет подобное, зная о моем положении?!
Кажется, мой выпад был убедительнее, от чего японка все же пасанула. Округлила глаза, поджала губы, а после просто потупила взгляд, ковыряя носком ботинка припорошенную снегом плитку, еле разборчиво пробубнив:
- Как будто так сложно составить подружке компанию за шопингом...
- Составить компанию – не сложно, Ами, - буркнула я, - Но ты же четко дала понять, что мы здесь из-за меня. Зачем? Что, в конце концов, происходит?
- Ku-u-so-o! – страдальчески протянула она, - Ну почему это оказалось гораздо сложнее, чем я предполагала!
- Да о чем ты вообще?!
Девчушка глубоко вздохнула. Втянула очередную дозу воздуха носом и снова выдохнула сквозь зубы, сжала пальцы в кулачки и подняла на меня решительный карий взор:
- Ладно, - твердо заверила она, - Ладно, я все расскажу! Но сначала ответь, Кимми. Какой сегодня день?
- Воскресенье, - без задней мысли брякнула я, за что получила раздраженное:
- Поразительная наблюдательность. А если подумать?
- А если поду-у-умать, - задумчиво протянула, - Сегодня последний день каникул. Ах да! Еще Грейганн помогает Диасу с выездом из вашей съемной квартиры, и именно по его просьбе я встала пораньше, чтобы встретиться с тобой, потому как, если припомнить дословно, «в твоем обществе у него моментально снесет крышу от твоей бесполезной болтовни и ничем хорошим это не закончится».
Аями довольно кивала в такт каждому моему доводу, ровно до последней фразы. Я прыснула и сцедила в кулак смешок, когда лицо миловидной азиатки раздало от нарастающего возмущения, и тонкий голосок запальчиво профонил классическое:
- Что-о-о?! Вот же козлина неблагодарная!..
Ну, в общем-то... Традициям не изменяем, да.
- ... Гаденыш обнаглевший! Пентюх отмороженный! Кусок индюшиного...
Я с легкой полуулыбкой наблюдала за ретиво выдумывающей все новые эпитеты подругой, щеки которой зарделись то ли от негодования, то ли от медленного понимания, что ее замысел устроить мне «сюрприз», по случаю столь «знаменательного» события, скоропалительно скончался.
- И я ведь к нему со всей душой, понимаешь? Помочь хотела! А он... Он... Истинный плешивый упырь! – задыхаясь от недостатка воздуха для своих речей, покосилась она, - Ну, и чего ты лыбишься?! – подбоченилась, переключаясь на материализованную грушу для биться в моем лице, - Как? Ну просто, КАК можно было забыть о собственном...
- Я не забыла.
- Вот и я о том! – на автомате протараторила Ами, заторможенно вникая в смысл услышанного, после чего выпучилась на меня с таким видом, словно узрела в моем облике последнюю живую морскую корову, - Подожди. Как? Правда помнишь? А... О...
- В моей жизни все не настолько плохо, чтобы я забыла о своем Дне рождении, Ами, - все с той же легкой улыбкой, призналась я, - Да и ты с самого утра вела себя слишком странно, не говоря уже о том, что подобные сюрпризы я совсем не люблю. Для меня этот день никогда не был особенным, и рвение твое напугало, вот я и... Погоди... Ты что, злишься? Я же просто тебе подыграла! Да и вообще, сама виновата! Могла просто прямо все сказать!
Темный взгляд напротив метал невидимые, но вполне осязаемые стрелы недовольства, от чего я невольно поежилась. Нет, ну а чего я такого сказала-то? Если припомнить некоторые последние события собственной жизни, то с твердой уверенностью можно заявить, что слова «я» и «сюрпрАйз» имеют явно разные полюса, и каждое их столкновение влечет за собой сплошной хаос. И совсем не важно, что по случаю Дня рождения для меня никто никогда не закатывал тайных вечеринок... Все равно... Не люблю это! И сегодняшний случай вполне это подтверждал.
- Да-а-а уж, - неоднократно кивая головой, вынесла свой вердикт Аями, - Что ни говори, Кимберли, а вы точно стоите друг друга. Один просто хронический говнюк, а вторая... Маленькая зловредная трюфелька! – и с тихим вздохом добавила, - С Днем рождения, вредина...
Не знаю, как так вышло, но именно я выступила инициатором в теплых объятиях. Как ни крути, но увернуться от укола совести, созерцая при этом подавленную подругу, я не смогла. Быть может, я и правда отнеслась к ее порыву слишком категорично? И в то же время ответная реакция брюнетки, которая без возражений пошла на мировую, убеждали, что на меня особо-то и не злились.
- Спасибо, милая. Это Диас разболтал тебе о сегодняшнем дне?
- Пф, - фыркнула кареглазка, и после непродолжительной борьбы собственных мыслей, сдала с потрохами единственного виновника, - Это все Грейганн.
И... Вау.
Не то, чтобы меня удивило его непосредственное участие... Хотя, нет! Очень даже удивило!
Насколько мне помнится, сей вопрос мы обсуждали еще втроем, наверно сотню лет назад. И я никак не предполагала, что он запомнит. А если взять во внимание вчерашний вечер и его ленивые россказни о том, что сегодня «весь день придется терпеть одну надоевшую занозу», вкупе с щенячьими глазками и всемирным обречением в оных, я... Я думала, он забыл. И подтвержденный факт обратного, вопреки моему общему отношению к этому дню, загорелся где-то в душе ощутимым огоньком теплоты. Он не забыл. Он все помнил.
Уж не знаю, чего такого в моем лице углядела Аями. Но находящейся здесь, прямо у входа в этот злосчастный центр, со всеми присущими ему звуками снующих повсюду людей, я ощутила себя, только услышав знакомый девичий голос:
- Теперь понимаешь, да? – пожаловалась она, выискивая в моей физиономии намек на участие, - Он нам все уши прожужжал о том, как ты мечтаешь почувствовать себя вновь самой собой, слезно умолял, чтобы я любыми способами заняла тебя на полдня, и вдруг на те, крышу у него снесет, вот же паршивец! Неблагодарный индюк! Ну не двуличная ли козлина, а?!
Я вновь сцедила в ладошку смешок, и рискнула озвучить личные выводы, к которым пришла, наблюдая за перепалками Диасовых друзей детства с первого дня:
- Но ведь на самом деле ты так не считаешь, Ам-Ам.
Шоколадные глаза уставились на меня точно круглые блюдца, а пухленький рот, в свою очередь, обалдело приоткрылся:
- Это еще почему?!
- Признайся уже, что на самом деле ты любишь его! Как лучшего друга, имею ввиду. Где-то в душе... Очень... Глубоко.
Обалдение подруги густо припудрилось плотным наростом скепсиса. И мне даже на секунду показалось, что я поспешила со своими выводами, и единственное место, где стоит искать дружескую любовь Аями к Рею, это не глубины ее души, а дно Марианской впадины:
- Совершенно глупое замечание, Кимберли, - отмахнулась она, скрещивая руки на груди, что есть самый натуральный, заезженный признак пресловутой защиты. И теперь уже я, нащупав плодотворную почву для разговора по душам, принялась бомбардировать несокрушимую крепость «Аями» аналогичными скептичными взглядами.
К чести азиатки, она держалась особняком ото всех моих провокационных гляделок. А потом вдруг резко сникла, будто кто-то проткнул пузатый шарик и выпустил из него часть воздуха, понурила плечи и кисло поморщилась, тем самым признавая все обвинения:
- А что, это так заметно, да?
- Если ты намекаешь на Грейга, то не думаю, что он о чем-то догадывается, - поспешная попытка ободрить подругу отразилась ее недоумением во вскинутых бровях, - Просто я наблюдаю за вами не первый день, да и невозможно ненавидеть человека, о благополучии которого так печешься. Вспомнить хоть тот случай, когда именно ты первой открыто выступала за нас, как за пару. Почему вы просто не помиритесь?
Зря я завела разговор в это русло. Видит Бог, меньшее, чего бы я хотела добиться, так это целенаправленно загнать Аями своим любопытством под грузный пресс давно забытых переживаний и мыслей.
Черт, я ведь просто хотела отвлечь ее, исподтишка в добровольно-принудительном порядке заставить отказаться от идеи совершить налет на дом с привед... Э-э-э, то есть, торговый центр... Как ситуация в очередной раз решила постебаться надо мной, и под обманчиво воодушевленное: «Ок, ща все будет!» демонстративно повернулась ко мне своей же филейной частью.
Я не ждала от Аями честного ответа, судорожно подыскивая иной способ выкру... Э-э-э, тему для смены разговора, как слух украдкой лизнуло тяжелым вздохом на грани всхлипа. А потом все сомнения, если таковые и были, заструились из уст подруги чистосердечным признанием. Не столько мне, сколько себе самой:
- Это очень сложно, Кимми... Наверно, за столько лет мы оба привыкли к такому способу общения. И ты тоже не до конца права! Я все еще злюсь на него! И виню... Не за то, что я в конец разругалась с Салли. А за то... Он ведь для меня чуть ли не старшим братом был. Я всегда считала, что он из нас четверых самый взрослый и ответственный... А он... Он... Говнюк! Говнюк, и все тут! Да и я тоже хороша. Всегда только подливала масла в огонь, а в тайне надеялась, что однажды он вновь станет прежним. А потом появилась ты, и... Мы ведь с Диасом оба сразу все поняли. Видели, как в твоем обществе он оживал и действительно напоминал себя прежнего. Тогда-то я и поняла, что еще не все потеряно... Да и... Не хочу кривить душой. Поначалу я воспринимала тебя лишь как способ вернуть его... И только потом рассмотрела в тебе все то, за что в итоге полюбила гораздо сильнее, чем этого балбеса! Ну что? Ты довольна?! Да, я признаю, что чертов Грейганн Каррингтон всегда был и останется моим лучшим другом! Вот только этот паразит сам об этом не узнает! Ни-ког-да!
...И, если верить тому пытливому предупреждающему взгляду, который шурупом ввинчивался в мою вытянутую рожу, "Не сам" он тоже ничего не узнает. Никогда. Иначе обратное грозит мне как минимум одной откушенной частью тела, и не факт, что это будет не голова и... Да и вообще, не вся я целиком!
- Даже не верится, что я сказала это вслух, - скукожившись и озираясь по сторонам, явно в поисках нежелательных свидетелей, промямлила она. И я не удержалась от порыва нежности, показным шутливым маневром пригладив ладонью по темной макушке, как довольный результатом наставник. И нет! Это вовсе не влияние двухмесячной тирании Купера! Честное слово!
- Я горжусь тобой, Ами, - в дополнение к общей картине, я честно и заслуженно похвалила подругу, - Надеюсь, когда-нибудь ты все же осмелишься и ему сказать это.
В мягких азиатских чертах лица затерялось смятение, но, несмотря на все это, моя собственная улыбка нашла пусть и блеклое, но хоть какое-то отражение на полных губах японки, и я без лишних слов поняла, что мы думаем об одном и том же.
Все может быть.
И раз уж неловкость всей ситуации так успешно разрулилась, я не стала разбрасываться драгоценным временем. Мало ли, сколько еще у моей нестабильной подружки продлится эта контузия, и она таки вспомнит, кто я, кто она, и зачем, собственно, мы сюда явились.
А теперь главное - не сплоховать! Собрались с духом, поверили в себя, и максимально натурально воспроизводим, все как задумали мысленно: ручку на брюхо, взгляд умирающей от голода лани, и ползем в сторону, крабиком так, крабиком, не вызывая лишних подозрений:
- Слушай, а ты не голодна? По дороге сюда я заметила чудное...
- Стоямба!
... Ну... Думаю, здесь можно только одно сказать.
- Ы-ы-ы, - заунывный лозунг моего жизненного кредо прозвучал, как посмертный клич все же загнувшейся от голода лани. И, если верить личным внутренним ощущениям, то не ровен час, как я непременно разделю с ней судьбу, так символично покинув наш бренный мир в собственный день рождения.
Мои похолодевшие плечи, наученные горьким опытом, тут же одеревенели, когда на них возложились цепкие ручонки, в добровольно-принудительном (вот это ирония!) порядке утаскивая меня в любезно автоматически открывшуюся пасть дома с при... Да тьфу ты! Стеклянные двери торгового центра. И я смиренно поддалась воле своей кареглазой мучительницы, протискиваясь в след за ней все тем же кособоким крабиком и печально созерцая, как от спасительной тропы, по которой мы сюда пришли, меня отрезает прозрачная глухая преграда.
- Если ты думала, что твой очевидный заезд на хромой кобыле со мной прокатит, то плохо ты, дорогая моя, наблюдала за мной с самого первого дня! – возмутилась Аями, и я даже рот раскрыть не успела, дабы объясниться, как он расстегнулся сам собой, и я так и застыла с вытянутой рожей, переваривая услышанное, - Нечего мне тут заговаривать зубы и заливать свое «я ненавижу сюрпризы»! Просто считай это обычным подарком, а посему, давай! Шевели ластами! Между прочим, на твое имя назначена куча процедур, время поджимает, и...
- К-каких это процедур?! – с непопадающим зубом на зуб, мне удалось вклиниться в поток ужасающей своими перспективами информации.
Откуда-то сверху на голову щедро поливало горячим воздухом из тепловой завесы на входе, откуда мы так же не продвинулись ни на шаг. Стеклянные дверцы катались туда-сюда, регулируя течение ходячих денежных мешков. И я краем глаза ловила на себе каждый второй недовольный взгляд, ибо тамбур перед входом в главный зал был сравним в размерах разве что со спичечным коробком, где застывшие посреди прохода фигуры миловидной девчушки и несуразного недо-парня создавали серьезную пробку.
Вот только Аями это, судя по всему, мало волновало. В то время как я ощущала нарастающий зуд паники и неловкости где-то в затылке от всех навалившихся факторов целиком, начиная от причины моего пребывания здесь, заканчивая всеми этими окружающими мелочами.
- Очеловечивающих, блин! Ким, ну не тупи!
Ами все же отступила немного в сторону, увлекая меня за собой. А после... После просто принялась с энтузиазмом загибать пальцы, зачитывая бесконечный список пыток, из которых на доступном для меня языке прозвучали только «депиляция», «макияж», «прическа» и «НОРМАЛЬНАЯ одежда».
Я с ужасом выслушивала все новые неизвестные термины, и если изначально столь спонтанная возможность почувствовать себя «прежней» мне и казалась заманчивой, то это ошибочное наваждение мгновенно сошло на «нет».
Осталась только одна мысль. Нужно валить. Валить отсюда без оглядки, забыть как о страшном сне, вырезать из мыслей как злосчастную опухоль. И вовсе не потому, что меня пугали настолько глобальные планы по изменениям уже давно привычной внешности. Причина таилась совсем в другом.
- Это все звучало бы вполне соблазнительно, Ами, - замялась я, подбирая более подходящие слова, - Если бы не...
- «Если бы не», что? – скрестив руки на груди, недовольно воззрилась на меня подруга, - Ким, я тебя не понимаю. Тебе подвернулась такая возможность воплотить столько мечтаний в реальность, а ты...
- А я совсем не уверена, что это вообще нужно. Нет никаких гарантий, что Грейгу понравится мой истинный облик. Но, что более важно...
Выжидающий взгляд карих глаз напротив давил на меня, как подошва случайного прохожего на несчастного таракана. Слова оправданий царапали глотку и все никак не хотели выплевываться, от чего в висках начинало нещадно ломить. Я уже видела, как смущение с безысходностью, заговорщически кивая, в унисон отодвигают шелковую занавеску приватной кабинки, приглашая меня на интимную встречу с моим постоянным клиентом, имя которого Гребанный Стыд. И только после осознания, что озвучить это все-таки нужно, иначе мы проторчим на входе до самого закрытия, я проглотила комок позора и пробубнила:
- У меня совершенно нет на все это денег.
Ожидала ли я, что после сего признания мы ретируемся отсюда в ближайшие минуты? О, да. Молилась ли я на подобный исход? Всем богам, которых только знала!
Но, как оказалось, у Аями за пазухой найдется тысяча и один способ выкрутиться... Да из любой ситуации! И поняла я это сразу же, стоило увидеть хитрую предовольную маску на ее лице.
- Тоже мне, причины! – заявила она, делая уверенный «шах», - Во-первых, ты забыла, что у тебя есть я. А я, в свою очередь, прекрасно знаю его вкусы, и уж позабочусь о том, чтобы наш стально-яйцовый принц расплавился с первого взгляда на тебя. А во-вторых, - тонкие пальчики юркнули в карман приталенного пиджачка, и мне в физиономию ткнули голографическим куском пластика.
А вот и «мат», как говорится. Безоговорочный. Исключительно отборный.
- Та-дам! – озорно возликовала Аями, чуть ли ни пританцовывая на месте, в то время как я очумело таращилась на стандартный пропуск во все подобные места.
Мой взор наскоро просканировал мечту каждого шопоголика, скользнул по выгравированным буквам имени владельца внизу и... Стоп.
Я сморгнула, выхватила карту из рук подруги, еще раз пробежалась взглядом по тексту. Черт, да я настолько отказывалась верить своим глазам, что даже потрогала эту надпись, чувствуя под подушечками пальцев рельеф пластика. Да все равно! Не верю!
- Откуда у тебя кредитка Дикобраза?! – ошеломленно выдохнула я, уставившись на азиатку.
- Дикобраза?! – игнорируя суть всего вопроса, девчушка прицепилась к лично придуманному мной прозвищу, - Слушай... А ведь действительно, похож! И как я сама до этого не додумалась? – бесконтрольный смешок явно вырвался у нее против воли.
Наступила топкая тишина, нарушаемая лишь отдаленными рекламными репликами вещательных колонок и поднадоевшим скрипом то и дело катающихся дверей. А потом пространство в узком тамбуре гулко зазвенело от заливающегося смеха, да только я оставалась неподвижной статуей, как одинокий печальный клоун, которому забыли нарисовать улыбку и научить смеяться.
- Сам дал, - отмахнулась Аями, указательным пальчиком утирая в уголках глаз потекшую туш от проступивших слез беспричинной радости, - Мы тут подумали, и я решила, что вернуть тебе саму себя в день рождения, пусть и на несколько часов, было бы очень в тему. Грейганн даже спорить не стал, сунул мне в руки это, еще и добавил: «Ни в чем себе не отказывай, затычка». Я была настолько ошарашена, что даже забыла на него обидеться, представляешь? Да чего ты молчишь? Ты не рада? Скажи уже что-нибудь!
Сказать бы я, может, и сказала. Если бы на то была хоть какая-то возможность. Но, как неоднократно показывала практика, мою единственную близкую подружку нередко несет. И соваться в такие моменты со своим блеяньем, пока та полностью не выскажется, все равно, что гнать на всех парах под обстрелом из пулемета по открытой местности.
Ам-Ам довольно жмурилась, вероятно, обитая мыслями в своих далеких грезах, где я, как в той сказке про Золушку, невероятным образом преображаюсь. Вот только если и сравнивать себя с атрибутом той вселенной, то на роль принцессы я бы вряд ли сгодилась. А вот обращенная каретой тыква – самое оно. Хех.
– Я... Я... Я не могу, - таки выдавила из себя, когда мне любезно предоставили слово.
Весь восторг Аями смыло проливным дождем разрушенных надежд на мою сговорчивость. Я не хотела смотреть ей в глаза, уже заведомо зная, что в них увижу.
- Ну, опять двадцать пять! Кимберли! – не разочаровала она, ухватилась за мои щеки и вынудила поднять предательский взор, - Что на этот раз не так?
- Да все не так, - вздыхая и отстраняя ее ладошки, ответила я, - Это не правильно. Он не обязан оплачивать мои покупки и всякое в этом духе, потому что это...
- Это подарок. От чистого сердца. От него. Неужели ты правда откажешься?
Меня разрывало на части. Голова лопалась от многочисленных жужжащих в оной «за» и «против», жалящих сознание, вызывая неконтролируемое воспаление мозга.
А как отреагирует он, если я откажу? Обидится? Маловероятно. Пожмет плечами и скажет: «Ну ладно»? И этого знать не могу. Я знала лишь то, что сейчас, как никогда, нуждалась во мнении внутреннего голоса, которое было на порядок мудрее поверхностного сознания, и которое... Элементарно играло со мной в молчанку с самого утра, что было ему совершенно не свойственно.
Но, очевидно, это была всего лишь благотворительная компания по отстегиванию жалости особо нуждающимся. Ибо с выносом моей черепной коробки сегодня вполне справлялась одна единственная черноглазая девчушка:
- Подумай еще раз, Кимми. Я понимаю, что ты, возможно, напугана. Но ведь сегодня – твой день. Только твой. И ты достаточно вытерпела, чтобы позволить себе быть счастливой в собственный праздник.
Не знаю, что именно меня зацепило в словах Ам-Ам. Было в них что-то такое, от чего хотелось самозабвенно отдаться ей на растерзание сиюминутно, ведь, черт возьми, она была права, под каким углом этот вопрос ни рассмотри. И я действительно согласилась. Но не вот так, тут же потеряв голову от обрушившихся на оную иллюзий и чаяния. А скорее сцепив зубы, и мысленно бесконечно молясь, чтобы это не обернулось очередной ошибкой.
- Л-ладно, - неуверенно кивнула, ощущая леденящий приступ паники, будто я собиралась преодолеть не сирые пару шагов на пути к безумию, а сигануть с Дубайской башни с неисправным парашютом, - Но у меня есть одно конкретное условие.
Аями настолько встрепенулась от моего согласия, что сейчас бы, наверно, была готова на все. Ее глаза сверкали так, словно поглотили все источники света в этом необъятном здании.
- Я не хочу превращаться в типичную куклу с лицом, которое ему точно понравится. Не хочу вводить в какие-то заблуждения и обманывать чувства. Не хочу, чтобы он видел во мне незнакомку. Я просто хочу... Быть самой собой.
- Даже комментировать это не буду. Ты есть ты, и никто не собирается отрезать тебе нос и закачать в губы ботокс. Такое впечатление, что я тебя на пластическую операцию уговариваю, честное слово! - закатила глаза подруга, торопливо подпихивая мою тушу между лопаток к внутренним дверям, пока я не передумала.
Как будто сбежать от нее вообще представляется реальным хоть в какой-то альтернативной вселенной!
Стеклянные перегородки послушно разъехались в стороны, впуская нас в Святая святых всех шопоманов мира. И если мне казалось, что голова шла кругом в том узком закутке, где на протяжении последних минут решалась чуть ли не моя судьба, то сейчас мир перед взором закрутило спиралью, вызывая в висках тупую мигрень вкупе с приступом тошноты в подложечной области.
- Добро пожаловать в рай! – завопили откуда-то справа, и я с трудом признала в услышанной песне безудержной радости голос собственной подруги.
Я растерялась... От созерцания бесконечных эскалаторов, пестрых рекламных вывесок, какофонии всевозможных звуков и откровенной, непроходимой толпы.
Только не подумайте, что я настолько темная, и в подобном месте оказалась впервые. Вовсе нет. Просто одно дело отправиться в торговый центр по острой необходимости, и совсем другое – с осознанием, что через несколько часов я выйду отсюда другим человеком. В свое время я даже любила неспешные прогулки по магазинам. Но в этот раз словно бы что-то было неправильно.
Здесь все было... Не мое.
Вся эта атмосфера активной разноцветной жизни удавкой сжимала мне глотку, а вот Аями, напротив, словно погрузилась в родную стихию.
Комок густой слюны встал поперек горла, то ли от приторного запаха сладостей, тянущегося от киоска с леденцами у входа, то ли от растрачиваемых в очередной раз нервных клеток. Но я нашла в себе силы первой шагнуть дальше, мысленно сожалея, что все же не заскочила по дороге сюда за сдобной булочкой. Не столько от необходимости заесть свой стресс, сколько от осознания, что мы непременно заблудимся в этом бесконечном лабиринте, а так бы была возможность найти выход по следу из хлебных крошек.
- Ну что? Ты готова к встрече с прежней собой? – с мистичными интонациями вопросила подруга.
- Давай просто сделаем это, - скорее заставила себя, чем пошла на добровольное соглашение, отозвалась я.
- Не переживай, Кимми. Все будет хорошо. Я тебе обещаю, - попытка подбодрить не срабатывает должным образом. И я лишь молча заставляю себя переставлять ноги дальше, скрестив пальцы в глубоких карманах на удачу и мысленно себе пожелав: ни пуха ни пира, Кимберли.
« К черту», - усмехнулось пробудившееся подсознание, и мне даже дышать сделалось легче, потому как появилась уверенность – на этой войне я теперь не одна.