Пропущенные сцены Анны Джейн.

Да, это вам, конечно, не Лос-Анжелес, — стало невольной первой мыслью Кирилла, когда его самолёт приземлился в российском курортном городке Галазе спустя почти двенадцать часов полёта. Он не шёл в сравнение с модным, хвастающимся своей современностью и шиком «чёртовым городом ангелов», как окрестил американский миллионник Кирилл, всего как год по принуждению оставивший свой родной город, страну, а вместе с ними и верных друзей, и переехав в Америку вместе с матерью и отчимом. Однако парень поймал себя на мысли, что от родных краёв веет уютом только потому что они родные, и ни одна страна, какой бы великолепной не являлась, не сможет затмить это единственное неповторимое чувство пребывания на родной земле. Кирилл не ожидал, что сможет вернуться в Россию так скоро после своего переезда, хотя мечтал об этом с первого дня пребывания на другом континенте. Он вообще с самого начала не хотел покидать Родину, но мать упёрлась всеми руками и ногами, а у Кирилла не было возможности ослушаться её, — она продавала квартиру и точно не позволила бы ему остаться в родном городе одному. Поэтому «в их новом доме», как окрестил новенькое типичное американское здание отчим, с которым отношения у парня не заладились с самого начала, Кирилл спустя несколько месяцев устроил первый акт неповиновения. Просто сбежал. Далее перед ним встал острый вопрос недостатка средств для существования и первое желание немедленного возвращения домой постепенно утихло под гнётом новых проблем. К тому же парень вступил в состав местной гаражной группы, в какой Кирилл давно мечтал играть и свободно заниматься музыкой. После первых успехов у него появилось ясное желание, чтобы в следующий раз друзья увидели его на сцене, с какой-никакой, но славой. Не все, так лучший друг Денис. Чего уж таить, Кирилл хотел одновременного показать, чего добился и разделить с ним первый успех и первый гонорар за первое относительно большое выступление. Однако всё пошло не так с того момента, как в короткой переписке с двоюродным братом Дениса Петром, с которым Кирилл общался очень редко, и их сообщения сводились по большей части к обидным подколам, тот в ехидной манере заявил Кириллу, что друг вместо того, чтобы лететь к нему в Америку, едет отдыхать на море со своей девушкой. Кирилл сначала не хотел верить ему, да и причин для этого у него не было, — их отношения с Петром были хуже некуда, как и у самого Дениса с братом, и Кирилл просто послал его, завершив их короткую переписку. Но ситуация значительно ухудшилась, когда в скором времени Денис по телефону сообщил ему, что не сможет приехать к обговорённому времени. Первоначально Кирилл воспринял эту новость почти спокойно, однако потом на него накатило, и при следующем разговоре он сильно разозлился на друга, и в какой-то момент даже сбросил вызов, затаив обиду, в полной уверенности больше не разговаривать с ним в ближайшие дни так точно, раз уж друг не хочет с ним увидеться из-за какой-то там девчонки. На неведомую Инну парень тоже был зол, и ревновал к ней друга, который между ним и ней выбрал не Кирилла и даже перенёс их встречу на тогда, когда по словам музыканта тот ему «нахрен тут будет не нужен». Парень не мог понять, в какой момент дружба померкла из-за отношений, ведь он искренне верил, что одно не может мешать второму, оттого и злился. И держал злость до тех пор, пока ему не написал ещё один парень из их общей компании. Кирилл не был с ним в особо близких отношениях, зато с ним хорошо общался Денис. И парень не ожидал, что Игорь, с которым у них иногда возникали разногласия, первым пришлёт ему сообщение с весьма странным содержанием.

«Привет. Это Игорь, если помнишь меня», — зачем-то приписал парень, будто переезд Кирилла за границу означал его автоматическое заболевание амнезией на всё, что касалось прошлой жизни, и у Плотникова эти слова вызвали усмешку.
«Ты приедешь к Денису? Прости, что отвлекаю, но я случайно узнал от него, что вы поссорились. Но сейчас для этого совсем не время», — непонятно выразился Игорь, заставив Кирилла на этот раз слегка нахмуриться и почувствовать лёгкое раздражение.
«Это он должен был ко мне приехать», — с долей возмущения, не здороваясь, ответил Кирилл, даже оскорбившись на такой очевидный камень в его огород.
«А он променял меня на свою девчонку», — с долей отвращения приписал он, охотно объяснив причину их с Денисом ссоры.
«Ты не в себе?..» — огорошил его следующим сообщением Игорь, с которым Кирилл не планировал долго переписываться, потому что ему совсем скоро предстояло вновь встречаться с парнями из группы. Однако такая провокация моментально возымела действие и отставила выход на улицу минимум на полчаса. Парень даже с узкой кровати в комнатке на трёх человек привстал, где отдыхал после работы в какой-то забегаловке.
«Офигел?» — бескультурно осведомился Кирилл, вспыхнув. «С чего бы это вдруг?»
«Ты не знаешь, что произошло?» — начал что-то подозревать Игорь, а потому не стал сыпать ответными резкостями.
«Что произошло?» — насторожился и Кирилл, у которого тоже возникло чувство, что он чего-то не понимает.
«Инна умерла», — лаконично и сухо напечатал Игорь и вышел из сети, точно зная, какую реакцию это вызовет у собеседника, и что тот не сможет сразу ответить. Сказать, что Кирилл был удивлён — не сказать ничего. Он, конечно, не жаловал девушку, занявшую все мысли его друга, но о таком исходе даже не задумывался. А ведь Денис ему и словом об этом не обмолвился. Кирилл вспомнил их последний разговор, где напрямую заявил другу, что ему «жаль терять друзей из-за тёлок», и добавил ещё-то нелестное про Инну, на что разозлился уже Денис. Только сейчас успокоившейся Кирилл вспомнил, что у Смерчинского был странный голос, который он в пылу собственных эмоций проигнорировал, и друг явно чем-то с ним не поделился. Да и с чего бы ему чем-то с ним делиться, пока он, Кир, наезжает на его любимую девушку? Неужели она умерла? Как это могло произойти с молодой девчонкой? Это не укладывалось у парня в голове. Зато он мог примерно представить, в каком состоянии находится сейчас его друг. Что с ним происходит, пока Кирилл эгоистично не общается с ним, лелея собственную обиду. Парню стало нехорошо, он до омерзения противно почувствовал себя в душе, мысленно обозвав последними словами. Кирилл сел на кровати, быстро набирая Игорю новое сообщение.
«Как это произошло? Недавно же всё хорошо с ней было».
Тот опять ответил исключительно лаконично, и что-то Кириллу подсказывало, что у него были на то свои причины.
«Упала с яхты во время шторма. Ударилась головой и утонула. Кирилл, Денису нужна твоя поддержка, желательно живая. Приезжай к нему», — попросил Игорь, хотя раньше Кирилл не помнил, чтобы тот обращался к нему с чем-то подобным. Но тогда ему было не до всех этих обдумываний. Не мешкая, Кирилл выяснил, где сейчас находится Денис и его семья — они всё ещё были в Галазе, с похорон прошли какие-то четыре дня, — и почти сразу купил билет на ближайший рейс, потратив почти все накопления и деньги с выступления, наплевав на свои обязанности как музыканта. Он слишком задолжал своему лучшему другу.

В Галазе несмотря на разгар летнего сезона последние дни после того трагического шторма шли почти непрекращающееся дожди, будто была пора зимы, и Кириллу повезло, что ливень утих, стоило ему выйти из аэропорта на свежий воздух, смешенный с морскими запахом. Городок жил за счёт туризма и наполовину состоял из хостелов, гостиниц и арендуемых домов, однако от него веяло чем-то домашним. Дома на склонах гор, летние кафе и небольшие пляжи, на которые ходили только местные, придавали городу неуловимый уют. Город словно ненавязчиво предлагал возвращаться сюда вновь и вновь. С собой у Кирилла не было никакого багажа, лишь старый рюкзак с документами, — парень собирался второпях и ему казалось, любые вещи будут его лишь задерживать. А этого в сложившейся ситуации допустить было никак нельзя. Первым делом Кирилл добрался до отеля, где должен был проживать Денис с отцом и мачехой, семья его девушки, а ещё Черри и Ланде, которые тоже поехали на море со своими предками. Если во время сборов, подготовки к перелёту и в самолёте у Кирилла был хотя бы призрачный план действий, то теперь, когда он стоял напротив здания, рассчитанного человек на двести гостей, в его голове воцарилась тревожная пустота. Он совершенно не знал, как поступать дальше, уверенный только в том, что ему необходимо как можно скорее найти Дениса. Тот, кстати с прошлого вечера не отвечал на звонки и сообщения, то ли на зло, то ли окончательно окунувшись в свои переживания, и второй вариант пугал Кирилла гораздо больше. Он считал, что достаточно хорошо знал Дениса, чтобы предугадывать, как тот поступит в той или иной ситуации, однако теперь ему и в голову не приходило, насколько сильно на друга могла подействовать смерть любимой девушки. Мало ли, что Смерч решит учудить и, главное, не факт, что не с собой. Особенно, после второй трагедии в своей жизни, о которой Кирилл тоже знал. Получается, его друг уже второй раз потерял дорогую женщину, и второй раз его, Кира, не оказалось рядом. Только если первый ему прощался, — они тогда были детьми, то второе оставление в беде холодило Кирилла под кожей, заставляя сильно нервничать и переживать за друга. Какое-то время парень, не двигаясь, стоял на мокром асфальте, задрав голову вверх, смотря на балкончики номеров отеля цвета тростникового сахара, на одном из которых развивался алым пятном на ветру чей-то платок сари, чувствуя, как на кожу лица падают капли с крыши, а потом неясное ощущение заставило парня обернуться и посмотреть на противоположную сторону.

Там находилось симпатичное кафе-бар, относящееся к отелю, на витрине которого мигала фиолетово-бирюзовая пальма. Однако внимание парня привлекла вовсе не она, а люди, которые сидели за столиком прямо напротив витрины. Кирилл без труда узнал даже с такого расстояния неугомонных братиков Ланде и Черри, и быстрым шагом направился в кафе, едва не попав под машину, мчавшуюся по мокрой дороге. Молодой водитель модной тачки с удовольствием ему просигналил, стремительно скрываясь за поворотом, и Кирилл, пребывавший в самом плохом расположении духа, хмуро посмотрел ему вслед. Наверняка, катает либо местный бандит, либо мажор, что в большинстве случаев было одним и тем же. Хорошо, что никого на улице в первые полчаса после дождя не было, и никто не попадёт под колёса этого ненормального, явно превышавшего скорость на мокрой дороге. Внутрь такого же песочного цвета, как и отель, кафе, передней стеной которого было стекло, Кирилл буквально ворвался, заставил колокольчик над дверью разразиться истерической трелью, и, игнорируя администратора, сразу направился к друзьям, что-то обсуждавшим с самыми серьёзными лицами, что было для обоих непривычно. Парень успел мелком оценить обстановку, — в заведении в большинстве своём находились люди, явно забежавшие переждать дождь. Почти у каждого занятого столика на полу лежал сложенный зонт или висел на спинке стула смятый дождевик. Местные явно были более подготовленными к противостоянию со стихией нежели туристы. Те гармонично сочетались с изысканной обстановкой кафе, одетые не по погоде легко, в отличии от жителей Галаза, который, казалось, только что покинули завод и решили поужинать в необычной обстановке. Из туристов только Черри и Ланде выглядели как два встрёпанных воробья, случайно залетевших под чужую крышу согреться. Кирилл с размаху опустился перед ними на третий стул и, не здороваясь, выпалил, бухнув руки на стол:
— Где Дэн?! — те уставились на него сначала с непониманием, потом с шоком, постепенно сменившимся удивлением, и только потом угрюмый Черри нашёл в себе силы криво улыбнуться и сказать:
— О, Кир. Ты приехал. Рад тебя видеть. Хотя не хотел при таких обстоятельствах, — мрачно добавил парень, опуская взгляд на свой недопитый квас. Его совершеннолетие ещё не наступило, чтобы заказать что-нибудь покрепче, по крайней мере, в таком месте. Хотя уже появлявшимся на его теле татуировкам это не мешало.
— Мы не знаем, где Денис, — в свою очередь встревоженно отозвался Ланде, стискивая тонкими пальцами стакан с нетронутым мохито, который тот, кажется заказал себе просто чтобы дотронуться до чего-то холодного и прийти в себя. Хотя на улице и так было прохладно, норвежца, кажется, это не смущало, — он с детства был не от мира сего, принадлежа к людям нестандартным, творческим. Сейчас к тому же, казалось, эмоции обоих друзей были слегка притуплены, и появление Кирилла не вызвало должного эффекта, чем если бы они были в привычном состоянии.
— Мы как раз ходили его искать недавно, когда он ушёл из отеля, но не нашли. Кирилл, — Микаэль серьёзно посмотрел неожиданно приехавшему другу в глаза своими голубыми, сравнимыми с ангельскими, — он уже который день сам не свой. Гуляет один под ливнем и видеть никого не хочет. И не может. Боюсь, он после такого воспаление лёгких подхватит, — поделился своими безрадостными предположениями парень.
— Или ещё чего похуже, — тише добавил он, наверное, имея виду самые страшные последствия, крутившиеся в голове и у Кирилла. Черри ещё больше нахмурился, уставившись в одну точку за окном, на вид из которого, казалось, наложили синий фильтр, на несколько тонов утемнявший всё вокруг. Кирилл приметил, что у обоих парней были мокрые волосы, прилипавшие ко лбу, плечи и ноги, особенно подвергшиеся недавно успокоившемуся ливню. Черри был одет в чёрную футболку, плотно облегавшую торс, и шорты цвета хаки, Микаэль же облачился в рубашку с треугольным вырезом, почти утратившую из-за дождя свой белый цвет, и голубые джинсы. Волосы Александра, тогда ещё тёмные, совсем почернели и колечками липли ко лбу, а распущенные светлые волосы Ланде тяжело оседали на плечи, став на пару тонов темнее.
— А давно он ушёл? — спросил Кирилл, стараясь не впадать в крайность и не бросаться необдуманно искать Дениса в незнакомом городе в одиночку. Хотя его слегка потряхивало от волнения, смешанного с нетерпением. Все другие чувства, как и усталость после длительного перелёта, были временно заморожены.
— Почти сорок минут назад, — ответил Черри, и в этот момент за окном блеснула белая молния, распоров угрюмые графитовые тучи. Посетители в кафе одновременно приосанились, одинаково повернув головы в сторону стекла. Все три парня, занявшие крайний столик, с неясным волнением уставились в небо, чувствуя нарастающую тревогу за друга. В животе у Кирилла противно защекотало, под кожей забегали противные мурашки.
— Чисто теоретически, что с ним может случиться в городе, пусть и во время грозы? — начал рассуждать Кирилл, не понимая успокаивает ли он сам себя или действительно пытается мыслить расчётливо.
— Чисто теоретически, — Ланде переглянулся с братом, — ничего. Только если, — тут он вдруг резко замолчал, и голубые глаза его расширились. Черри с Кириллом уставились на него с опасением напополам с надеждой.
— Что «если»? — почти подпрыгнул Кирилл на стуле, вперившись взглядом в бледное лицо Ланде. Парень поёжился, отпустив мохито, и скрестив руки на груди.
— Только если он опять не сидит на пляже, — договорил он с напускным спокойствием, откинувшись на спинку своего стула.
— Мы же там проверяли! — рявкнул Черри на Ланде. Тот поморщился. Посетители кафе стали обращать на их компанию внимание, но друзья одинаково это проигнорировали.
— Пляж большой, а Денис не хочет, чтобы его находили, — резонно заметил норвежец, точно помня, как друг стал избегать и их, и родственников после трагедии. Его родители предпочли бы знать, что с ним происходит, но парень просто исчезал из-под их надзора и проводил уже который день, шляясь непонятно где до позднего вечера. А после приходил в свой номер и просто лежал на одном боку, не двигаясь и не разговаривая, прижимая к себе небольшого плюшевого медведя. Не как ребёнок, боявшийся засыпать без мягкой игрушки, а скорее как окончательно отчаявшейся человек, ищущий хоть какого-то спасения и успокоения, а ещё — занимавшийся самоедством. Отказывающийся от еды и чьего-либо общества, которое всё равно никак не смогло бы ему помочь. Черри вскочил, хлопнув ладонью по столу, так что их стаканы дружно звякнули, и мгновенно заводясь.
— Его же убьёт там нахрен! — ни на шутку взволновался он, кидая взгляд то на ещё более потемневшее небо, с которого вновь начал накрапывать дождь, то на приоткрытую дверь, ведущую из кафе. Кирилл тоже вскочил, чувствуя в груди нарастающую панику. Она медленно начала обвивать его своими ледяными руками, норовя подобраться к горлу. Её явно чувствовали не только парни, потому что именно в этот момент из отеля на противоположной стороне выбежала женщина в лёгком летнем платье с выражением ужаса на лице, а следом за ней появился мужчина, обхвативший её за плечи, чтобы она по неосторожности не выскочила на дорогу, как совсем недавно Кирилл. Тот узнал взволнованную заплаканную Леру и отца Дениса, которые явно тоже были сильно обеспокоены местонахождением сына в такую непогоду. Ланде следом за друзьями решительно поднялся со своего места заявив:
— Вы, ребята, бегите проверяйте пляж, а я поговорю с родителями Дэна и присоединюсь к вам. До связи! — бросил он уже на выходе, и парни разделились. Кирилл не стал задерживаться, чтобы здороваться с родителями Дениса и сразу присоединился к Саше, быстро перейдя на бег.
— В какой стороне пляж?! — спросил он у Черри, когда они уже во всю прыть неслись вдоль улицы, наступая в лужи, растёкшиеся по тротуару.
— Тут совсем недалеко выход к набережной! — на хочу прокричал ему Саша, не замедляя бега. — Под ней сразу пляж в обе стороны, там разделимся!
Кирилл молча кивнул, и спустя пару минут они разминулись: Черри побежал в одну сторону по бетонным плитам, вглядываясь в песок и взрывавшиеся брызгами тёмные грязные волны, а Кирилл — в другую, как в кино, тоже не спуская глаз с посеревшего и померкнувшего пустого берега, лишившегося всех красок. Уже несколько раз бил гром, и с каждым его разрядом беспокойство в груди Кирилла усиливалось и расширялось, становясь пульсирующим комом заместо сердца. Лёгкие жгло, дыхание сбивалось, а ноги уже начинали понемногу побаливать от быстрого продолжительного бега. Однако Кирилл не сдавался, отчего-то точно увереный, что Дениса найдёт именно он, и буквально чувствовал на себе обязанность привести друга в себя насколько это будет возможно. Парню в очередной раз довелось увидеть, на что способна стихия, когда прямо на его глазах с одной из видневшихся вдалеке гор сошёл массивный грязевой сель, неся в своём насыщенно буром потоке сразу несколько деревьев. Они с хрустом переломились одно за другим, налетев на выпирающие из горы острые выступы, прежде чем со страшными бурлением рухнуть в бушевавшие волны где-то на другом конце пляжа. Там берег уходил в тонкий изящный изгиб, который пловцы назвали косой. Когда от чёрных точек из-за недостатка кислорода Кириллу в какой-то момент показалось, что вода цвета грязного индиго уже слилась на горизонте в одно целое с грозовой тучей, он увидел Дениса, одиноко сидевшего на берегу, метрах в десяти от воды, и вглядывавшегося в пенящиеся волны, которые через некоторые время грозили достать до пальцев его ног. Его фигура сильно выделялась на фоне пустеющего пляжа и бушующего моря, и походила скорее на иллюстрацию в какому-то философскому роману, где главный герой рассуждал о монотонности жизни, больше всего не свете любя оставаться в одиночестве, наедине с прекрасной и опасной природой. Кирилла тёплым одеялом накрыло облегчение напополам с неожиданно прострелившим его ужасом, когда он осознал, в какой опасности находится его друг.
— Денис!!! — что есть мочи заорал Кирилл, и как не кстати небо содрогнулось от такого мощного грома, что его крик потонул в нём, рассеявшись в воздухе, пропахшем озоном. В спешке, добираясь до ближайшей лестницы, ведущей на пляж, парень запнулся о край люка, вмонтированного в бетон, и упал на колено, соддав джинсы вместе с кожей, однако не придал этому значения и, не сбавляя скорости, бросился к ни на что не реагировавшему другу. Кирилл снова позвал его по имени, и на этот раз Денис, кажется, его услышал, потому что плечи явно пребывавшего в глубокой прострации парня запоздало распрямились и он повернул в сторону бегущего к нему друга голову. И даже слабо улыбнулся, словно не веря, что тот приехал к нему. Денис сидел на песке, одетый в белую майку и чёрные домашние штаны, приобняв руками согнутые колени и зарывшись пальцами босых ступней в песок. Одежда его была мокрой и облепляла тело, тёмные слипшиеся пряди обрамляли виски, свешивались на лоб и заслоняли затылок с шеей. Однако, казалось, Смерчинского это не капли не волнавало, как и ни что в этом мире в данный момент. Эмоции его были под сильной анестезией, поэтому он почти не отреагировал, когда Кирилл упал рядом с ним на колени, игнорируя собственную, слегка кровоточащую рану, и судорожно принялся пытаться поднять друга на ноги. Вновь прогремевший гром и новая пришедшая волна, почти докатившаяся до них, его только подстёгивали, вызывая не слабые опасения. Денис не сопротивлялся, но и не спешил самостоятельно вставать, напоминая безвольную тряпичную куклу, которая веками стояла на полке магазина, а теперь от неё требуют станцевать вальс и заварить чая, вызывая только приглушённое недовольство от того, что её побеспокоили. Только прежний весёлый Денис где-то внутри обрадовался появлению друга и даже широко разулыбался в ответ на его приглушённые ругательства и искривленное злостью и беспокойством лицо.
— О, Кир, — ослабшим сиплым голосом только и выдавил Денис, равнодушными глазами смотря на суетящегося Плотникова, то и дело нервно поглядывавшего на небо. Кирилл схватил его за влажные от дождя плечи и с силой потянул вверх, почувствовав, насколько ледяная у него кожа. Как у мертвеца, словно и он в ближайшее время тоже планировал отдать Богу душу вслед за своей девчонкой. Кирилла такой настрой ничуть не радовал, а наоборот уже начал нехило раздражать и пугать.
— Ты охренел, придурок?! — вместо тёплых слов приветствия и ранее запланированной психотерапии заорал Кирилл, у которого сдавали нервы при виде того, как ведёт себя его друг. Плотников буквально силой заставил того подняться с песка, удерживая на ногах, когда тот покачнулся, начав терять равновесие. Чёрт его знал, сколько Смерчинский проторчал на пляже в одной позе, не двигаясь и ни на что не реагируя.
— Поджариться захотел? Смертник?! — не сбавлял голоса Кирилл, надеясь отрезвить Дениса, но тот, кажется, совсем не обращал на его вопли внимания. Даже не пытаясь сбросить с себя руки Кирилла и не поднимая свои, обвисшие вдоль тела, парень равнодушно отвернулся и вновь посмотрел на волны, словно они его гипнотизировали, не позволяя не смотреть на себя дольше десяти секунд. В его взгляде было безразличие ко всему, что вокруг, — Смерчинского волновали только собственные горькие размышления, которые он беспрестанно пережевывал как жвачку, перекатывая с одной щеки на другую. И, кажется, планировал основательно завязнуть в этом деле, если ещё этого не сделал. У Кирилла от адреналина в крови, перемешанного со страхом и неопределённостью дальнейших действий, слегка закружилась голова, и на миг ему показалось, что мир перед глазами провернулся как диск DVD, прежде чем встать на место. Придя в себя, Кирилл потянул Дениса к лестнице, ведущей с пляжа, не принимая во внимание его слабую попытку вырваться и вновь устроиться на песке.
— Посмотри по сторонам! — крикнул Кирилл, заставляя Дениса нехотя перевести взгляд на его лицо. — Гроза началась, чувак! Ты не в курсе, что будет, если молния ударит во влажный песок, в который ты зарылся? — только что слегка расслабившийся при виде целого и невредимого друга Кирилл, вновь закипал, глядя на полумёртвое лицо Дениса, и ничего не мог с этим поделать. — Да хоть бы в воду! Ну, знаешь?! — встряхнул он его за плечи, продолжая тянуть к лестнице. Гроза всё набирала обороты вместе с паникой в груди Кирилла. Денис же слабо и равнодушно приподнял уголок губы, сделав над собой усилие. Кажется, он хотел вновь остаться один.
— Знаю, — еле кивнул он, и взгляд его вновь стал отсутствующим, проходящим насквозь. Он открыл рот, чтобы даже в таком состоянии поделиться своими немалыми знаниями о пропускающих и проводящих через себя электричество предметах, но Кирилл перебил его, заставляя двигаться по лестнице, сваренной из прутьев, на набережную. Когда Денис поставил ногу на первую ступеньку, не в силах сопротивляться напору друга, который неумолимо тянул его за плечи за собой, он будто очнулся и, вяло оторвавшись от созерцания волн, перевёл ничего не выражающий взгляд на берег. Он остановился, и Кирилл из-за этого едва не упал, тихо выругавшись, на миг потеряв равновесие.
— Мне надо свою обувь забрать, — как ни в чём не бывало произнёс Денис, одними глазами выискивая в песке давно снятые кеды, которые он в номере натягивал на босую ногу. Ступнями он стоял на нижней ступеньке лестницы и прутья больно врезались в кожу. Хотя Денис и не придавал этой боли значения, будто пребывая под анестезией, она заставила его вспомнить о немаловажной составляющей его гардероба. Бросать подаренные Лерой кеды на пляже парню не хотелось.
— Какую обувь?! — взбесился Кирилл, который не хотел, чтобы друг и он вместе с ним вобрали в себя в ближайшее время пару лишних небесных вольт. — Бегом на землю, мало ли, когда молния прилетит в пляж!
— Не прилетит, — с неживой уверенностью заявил Денис, для которого всё происходящее несколько дней назад обернулось кошмаром. — Это было бы слишком милосердно с Его стороны, — тут парень поднял многозначительный взгляд в небо, заставив онемевшего от его слов Кирилла сделать то же самое, на миг отвлекшись от реальных проблем. После Плотников избавился от кратковременного оцепенения и всё-таки смог затащить друга на бетонную набережную, вдоль которой располагались многочисленные летние кафе с открытыми верандами. Сейчас, однако пустовавшими из-за сильных дождей и грозы. Занавески с них были временно убраны, как и деревянная мебель, а вот пластмассовые столики с несколькими стульями, шедшими с ними в комплекте остались. Едва парни поднялись сюда, Кириллу, оглянувшемуся на воду, показалось, что искрящийся росчерк молнии ударил в линию соприкосновения воды и песка, недалеко от которой много часов просидел Денис, но из-за перекрывавших друг друга волнения и страха, парень не исключал, что мог ошибаться. Кирилл, не долго думая, усадил друга за один из столов под крепкий на вид навес. Мокнуть под вновь усилившимся дождём парню сильно надоело, а идти сейчас по улице значило промокнуть окончательно. К тому же это увеличивало риск стать жертвой молнии. Его собственная тёмная толстовка противно липла к телу на плечах и в капюшоне, и парень мечтал как можно скорее её снять. Денис же, несмотря на то, что промок до нитки, таких неудобств, похоже не ощущал. Разве что пару раз вздрогнул, поджав ступни ног, а потом и вовсе умудрился залезть на стул с ногами, накрыв заледеневшие пальцы не менее холодными ладонями. И уставился в одну точку, где-то на уровне шеи Кирилла, не задумываясь о том, какая погода бушует вокруг него. Вновь поднялся сильный ветер, за которым практически не было слышно других звуков, и нещадно принялся ломать верхушки высаженных вдоль одного из закрытых кафе пальм. Громче отчаянной борьбы потоков воздуха с деревьями были разве что волны, не менее пяти раз в минуту взрывавшиеся около берега крупными брызгами. Кирилл уселся напротив Дениса, небрежно сбросив рюкзак на мокрую плитку, которой была выложена веранда, и испытующе уставился другу прямо в лицо, надеясь поймать его взгляд. Однако Смерчинский этого то ли не понимал, то ли игнорировал, думая о чём-то своём и что-то неслышно шепча потрескавшимися бледными губами. Он выглядел тяжело больным человеком, которому требовалась срочная психологическая помощь, однако в распоряжении находился лишь старый друг, который понятия не имел, как утешать недавно потерявшего любимого человека. Или имел, но очень отдалённое. С такими вещами ему ещё не приходилось иметь дел и, честно говоря, глядя теперь на состояние своего лучшего друга, Кирилл с появившейся зудящей болью подумал, что лучше бы ему никогда этого не знать. Как и никому из людей.
— Дэн, — позвал он друга, но тот не отреагировал, и тогда Кирилл повысил голос, в котором искоркой вспыхнуло отчаяние:
— Дэн! — Смерчинский вздрогнул и, моргнув, посмотрел на него большими синими глазами, в которых не было слёз, зато отчётливо угадывалась безграничная тоска, шедшая рука об руку с чувством вины и приправленная обволакивающей всего его изнутри болью. А может, Кирилл просто не смог точно определить, плакал ли его друг, из-за того, что его щёки в любом случае были сильно влажными от дождя, и он весь в целом напоминал водяного человека. Однако капли с волос обещали охотно заменить слёзы в случае надобности.
— Что?..— не своим голосом отозвался, наконец, Денис, и прозвучал так, будто был посланником Аида, только что выбравшимся на земную поверхность. Его было слышно, несмотря на бушевавшую непогоду, — они словно на время оказались под незримым куполом, который возник из-за их равнодушия ко всему, что сейчас не касалось их разговора. Кирилл невольно сглотнул, разглядывая синие глаза Дениса, — без лопнувших сосудов и покраснений, однако пугающе безразличных, будто стеклянных. Очищенных от эмоций. Это страшило даже сильнее, будь они опухшими и заплаканными.
— Как ты себя чувствуешь? — не нашёл лучшего вопроса Кирилл, но тут же поправился, не сводя с друга внимательного взгляда. — Физически как ты себя чувствуешь? Не заболел? — с искренним беспокойством, которое от этого парня не так часто можно было услышать, спросил он. Теперь Денис тоже не отводил от лица друга глаз и почти не моргал, замерев ледяной статуей самому себе.
— Кирилл, — сухо сорвалось с его губ имя друга, которое он обычно произносил с задором или лёгким предупреждающим упрёком, — я хочу умереть, — просто произнёс Денис, не признаваясь в этом, как в тайне и не делясь своим замыслом, как планом, а просто констатируя известный факт. По телу Кирилла прошла ощутимая дрожь, надавив на каждый позвонок в спине, и одновременно ударив парня поддых, заставив резко выпрямиться.
— Что ты сказал? — не веря, что слышит подобные слова от Дениса, выдавил из себя Кирилл, уставившись на друга, как на ожившее приведение. — Повтори?
— Ты слышал, — не стал утруждать себя Денис, и его бледные губы растянулись в жалком подобии прежней улыбки. — Я должен ответить, — с какой-то непоколебимой уверенностью, чуть погодя заявил Смерчинский всё тем же спокойным, отстранённым от дел мирских, голосом. Кирилл смотрел на него с затаённым ужасом в карих расширившийся глазах, а ещё — с нарастающим от собственного бессилия раздражением.
— Ответить за что? — уточнил он, и в его интонации растерянность перемешалась со злостью.
— За смерть Инны, — пояснил Денис, посмотрев на него, как на маленького не смыслящего в простых вещах ребёнка, и Кириллу этот взгляд не понравился. Не тем, что он каким-то образом мог задеть его, а тем, что Денис, похоже, с новой силой поверил в какие-то свои домыслы, которые не должны были довести его до добра.
— Прости, каким образом ты виноват? — переспросил Кирилл, осознавая, что психотерапевтический план успокоения друга пока катится в чертям собачим под лавиной нового открытия, которое гласило не о простом страдании по утрате любимой девушки, а о кое-чём гораздо более мучительном для его друга. О вине в её смерти, которую Денис возложил на себя. Но Кирилл точно помнил пусть короткий, но информативный пересказ Игоря, где всякому нормально мыслящему становился понятен реальный виновник случившегося. Капитан перевернувшейся яхты. И парень сильно сомневался, что эта информация каким-то образом может оказаться ложной.
— Я... я позвал её туда, — вдруг другим, сорвавшимся голосом произнес Денис, заставив что-то внутри Кирилла спровоцировать маленький взрыв, и прикрыл глаза, словно в них резко появилась резь.
— Практически уговорил и... я не смог её спасти. Выпустил, хотя буквально держал Инну за руку. А ещё, — он прервался, сделав неожиданный вздох, который получился, как стон смертельно раненого зверя, — я проигнорировал звонки друзей с берега, которые знали о приближающемся шторме. И уговорил Игоря остаться на той яхте. Кирилл, — без перехода позвал Денис завороженно наблюдавшего за тем, как меняется лицо и интонации в голосе Дэна, друга. Тот сидел почти не двигаясь и не дыша, только чувствуя, что в его груди с каждым словом растёт что-то большое и кипящее от негодования, злости и жалости.
— Это цепочка моих ошибок привела Инну к смерти, — убеждённо проговорил Денис, с такой интонацией, слегка повысив сорвавшийся голос, словно сознавался в тяжком преступлении в суде и надеялся, что его заслуженно казнят. Быстро и хладнокровно. Только вот у потенциального палача, единственного, что мог им сейчас оказаться, внутри не было и намёка на холодность и ясность рассуждений, — наоборот Кирилл, слыша эти необоснованные чудовищные обвинения, превратился в вулкан замедленного действия. Плотников всегда закипал медленно, со вкусом впитывая все причины для дальнейшего большого взрыва. И сейчас только ждал заключительного аргумента от друга, чтобы тот стал спусковым крючком для того спектра эмоций, что копился в Кирилле.
— Это я во всём виноват. Только я. Уже второй раз, — с тихой обречённостью добавил Денис и, не убирая ледяных рук со ступней, поднял голову вверх, словно надеялся сквозь железные пластины крыши, под которой сидел, разглядеть мрачное небо, на котором непременно будет написано подтверждение его словам. А Кирилл тем временем дошёл до нужной точки кипения, стоило Денису вновь вспомнить ещё и о смерти родной матери и сплести один непредвиденный трагический случай с другим в свою общую вину, и, наконец, взорвался, сразу почувствовав какое-никакое облегчение.
— Да с чего ты взял, что в смерти Натальи виноват ты?! — перешёл он на крик, теперь наверняка, на несколько секунд, но превысив шум волнения стихии. — Да и в смерти этой твоей Инны тоже! — тут же добавил он, вспомнив изначальную причину своего приезда сюда.
— Мама попала под машину из-за меня, — спокойно подтвердил Денис, которого, кажется, было почти невозможно разубедить в обратном, и кто знал, чего ему стоило это спокойствие, скрывавшее дикую боль. Кирилл от переизбытка чувств, хлопнул ладонью по содрогнувшемуся столу, и в этот же момент берег осветила новая вспышка молнии. Дождь захлестал с прежней силой, выливая на землю литры воды, и парню пришлось вновь взять рюкзак в руки, чтобы он не намок. По плитке, которой был выложен пол, уже текли ручейки воды, перемешанной с грязью, — веранда была под небольшим наклоном, специально, чтобы вода не накапливалась возле входа в кафе. Плотников даже ноги задрал и, как смог, устроился на стуле по-турецки. У Дениса, наблюдавшего за вознёй друга, на лице на миг промелькнуло что-то похожее на улыбку, которая тут же стёрлась под новым порывом ледяного ветра. Сам он так и продолжил сидеть, обнимая колени и слегка дрожа от холода и сырости в промокшей одежде.
— Потому что так сказала твоя бабка в состоянии аффекта и алкогольного опьянения? — чуть погодя всё же выдал то, что хотел сказать Кирилл. На Эльвиру Николаевну он был страшно зол с той минуты, как услышал эту историю, после которой маленький Денис и начал думать, что в смерти матери виноват именно он. Можно сказать, что пожилая женщина нанесла собственному внуку неисправимую травму. И померла, так и не узнав, что натворила и не испытав на себе праведный гнев Смерчинских.
— Потому что это правда, — вымученно произнёс Денис, на которого сейчас не могли подействовать никакие убеждения, хотя и друзья, и родственники в своё время почти смогли убедить его в том, что в смерти матери он не виноват. И в Кирилле осознание этого вызывало не меньшее отчаяние, чем состояние друга, в котором он пребывал уже несколько дней.
— Я в корне не согласен с тобой, — ничего не оставалось Кириллу, кроме как произнести эту фразу и устало вздохнуть. Он вдруг почувствовал, как иссякла его энергия, и как много он на самом деле её потратил, прилетев сюда и продолжая переживать за друга. — Что в случае с твоей мамой, что с Инной. Я не обладаю даром внушения, как ты, — грустно усмехнулся Кирилл, ловя взгляд Дениса и удерживая его, надеясь разглядеть в глазах друга что-то кроме обволакивающей пустоты, с которой он внимательно, но ни на что не надеясь, смотрел на друга, словно точно уверенный, что его слова ничего не изменят. — Зато я обладаю логикой, Денис, и здраво соображаю, в отличии от тебя. Так вот, я точно не первый кто тебе говорит это, но... Ты ни в чём не виноват, — медленно и с расстановкой произнёс Кирилл, словно так до Смерчинского должно было лучше дойти.

«Это не твоя вина», — сквозь слёзы, градом бежавшие по щекам, шее и даже грудной клетке, шепнула парню подошедшая к нему Ольга, пальцы правой руки которой были испачканы в земле. Гроб только что опустили в землю и каждый пришедший попрощаться медленно подходил к нему, чтобы бросить на его поверхность по три пригоршни сухой земли. Денис поднял на сестру Инны больные глаза, в ряби которых отражалось её лицо, точь-в-точь такое, какое было у его любимой девушки, и слегка повернул голову. Ему стали видны потерявшие своего ребёнка безутешные отец и мать. И парень пропустил слова утешения Оли мимо ушей, молча положив руку на плечо в следующую секунду разрыдавшейся девушки, чувствуя, как пропитывается слезами рукав его рубашки.

«Ты ни в чём не виноват! Денис! Дэнси. Слышишь?! Ни в чём! Это трагическая случайность, несчастный случай!» — плакала Лера на следующий день после похорон, откуда Денис пришёл в невменяемом состоянии, и молчал много часов подряд, не реагируя на чужие прикосновения и просьбы.

«Мама права», — был полностью согласен с ней отец, который сидел рядом с парнем на диване в их номере и обнимал сына за плечо. Родители не отходили от него, обнимая и гладя по голове, как маленького, пока он немного не пришёл в себя, после чего встал и, попросив не бояться за него, вышел на балкон, выходящий на море.

«Дэн! Дэн! Не убивайся из-за этого, перестань! — твердил Саша, пришедший вместе с Ланде к нему рано утром, прослышав от родителей Дениса о том, что он не спал сегодня ночью и не ел со вчерашнего дня. — Это дитчайший ужас, но не бери его на себя!» — распалялся Черри, которого накрывала дикая злость, когда он оказывался в чём-то бессилен.

«Перестань орать, — то и дело осаживал взвинченного брата Ланде, сидевший около кровати Дениса прямо на полу, скрестив ноги и без остановки о чём-то думая. Сам Смерчинский лежал спиной на не застеленном матрасе, и тупо смотрел в белый потолок, едва сдерживаюсь от того, чтобы не закрыть глаза ладонями от подступающего отчаяния. Совсем недавно, здесь, в этом голубом номере с ним была Инна, и казалось, что у них всё впереди. Но впереди был только Ад. — Попробуй войти в его положение», — просил Сашу Микаэль, а сам только и мог, что сочувственно поглядывать на друга, точно зная, что в том состоянии, в котором он находится, никакие утешения Дениса не спасут.

«Денис, ты, наверное, не хочешь меня видеть, — тихо сказал ему Игорь, заглянувший следом за братьями. — Но я хочу чтобы ты знал, мне очень жаль. Я не думал, что всё может так обернуться. Прости меня, если сможешь». Искренние слова извинений немного привели Дениса в чувства, он даже слегка приподнялся на локтях, посмотрев на друга с усталым изумлением.
«За что ты просишь прощения?» — мало что понимая воспалённой головой, спросил Денис. Игорь понуро опустил взгляд, сглотнув.
«Не стоило мне звать вас туда». — На эти слова, произнесённые с интонацией почти как перед казнью, Денис лишь тихо рассмеялся, думая, что если кому и просить прощения за чью-то гибель, так это ему. Поэтому Смерчинский лишь как мог на тот момент отмахнулся от чужих извинений и попросил не брать в голову глупости, напоследок сказав, что лучше бы так перед ним извинился его лучший друг. Произнеся это, парень оборвал сам себя. Или это Денису следует после извиниться перед ним? Что, если это он портит всем жизнь и не выполняет данные обещания? В голове всё смешалось, мыслительные процессы не шли. А вот Игорь, напротив, неожиданно зацепился за его слова.
«Разве Кирилл не должен прилететь к тебе?»
«Ему не до меня», — сухо ответил Денис, подумав, что ему сейчас тоже не до Плотникова, хотя, наверное, он был бы не против увидеть Кира прямо сейчас. Игорь ушёл, напоследок сказав, чтобы Денис не придумывал себе чего лишнего.

Однако для Смерчинского подобные фразы стали не большим чем бесполезное клише, придуманное для привлечения внимания. Он с детства не вёлся на них, и теперь слушал друга исключительно из вежливости, не придавая его словам никакого значения.
— Ты. Ни в чём. Не. Виноват. Это абсолютно точно. Можешь не верить мне, и слушать только собственные мысли, — неожиданно ожесточился голос Кирилла, — однако если бы капитан той яхты был жив, за всё произошедшее сел бы он. Он, а не ты, Денис. Это только его некомпетентность привела к трагедии. Ты здесь не при чём, — тихим и вкрадчивым голосом говорил Кирилл, хотя внутри него всё вновь дрожало от злости и хотелось рвать и метать, видя, до какого состояния довело произошедшее его лучшего друга. А сдерживание настоящих эмоций всегда доводило его до мысленной трясучки от невозможности их выразить.
— Какая разница, кто виновен с юридической точки зрения, если я мог это предотвратить? — невозмутимо спросил Денис, включив в себе того самого парня-заучку, который всегда раздражал его оппонентов, проигрывавших ему в спорах в пух и прах. С одной стороны, это жутко раздражало Кирилла сейчас, когда это качество играло против его, но с другой это означало, что Денис включался в беседу, начав отвлекаться от губящих его мыслей, что автоматически увеличивало для Смерчиснкого шансы не раскиснуть окончательно.
— Хорошо, думай, как знаешь. Ты же осёл, я ни в чём не смогу тебя убедить, — казалось, сдался Кирилл, не найдя ничего лучшего этого незамысловатого оскорбления, которое вызвало у друга лишь грустный смешок, а для Кирилла стало единственной отдушиной в данной ситуации. — Но просто скажи мне, — медленно продолжил говорить Кирилл, поменяв тактику, став более рассудительным и сосредоточенным.
— Скажи мне, Денис. Что ты хочешь изменить, сидя здесь и пялясь на воду? — искренне спросил он, действительно не понимая, чего друг хотел этим добиться. Ему не хотелось верить, что таким извращенным способом Смерчинский ищет себе путь на другую сторону. Кирилл всегда считал его для этого слишком жизнелюбивым.
— Ничего, — подтверждая его опасения просто ответил Денис, и его взгляд на миг снова метнулся к кипящим волнам, намереваясь за них зацепиться, но Кирилл не позволил этому произойти, неожиданно даже для себя пнув ножку его стула. Денис опасно покачнулся, едва не потеряв равновесие, и только в последний момент вцепился в шаткий пластмассовый стол, который тоже перевернулся бы, если бы его специально не придержал Кирилл. Смерчинский схватился за округлые края, испуганно переведя дыхание, а после нехорошо посмотрел на друга, который даже не улыбнулся, как делал во время своих смешных, и не очень, шуточек. После неожиданного толчка, парню пришлось спустить со стула ноги, и одну из ступней, которую он поставил на влажную плитку, словно прострелил мороз, заставив Смерчинского содрогнуться.
— Нанюхался марихуаны в своей Америке? — пренебрежительно осведомился Денис слегка дрогнувшим голосом, хотя крайне редко позволял себе подобные высказывания, тем более, в адрес друзей. Однако сейчас собственное горе изменило его, сделав более равнодушным к окружающим и собственным принципам, к тому же, ему показалось, что друг намеренно зло издевается над ним. Ему и в голову не приходило, что Кирилл специально всеми силами пытается его отвлечь и хоть немного оживить. Словами не передать, как Плотникова пугал его друг с той минуты, как он разглядел его одинокого на пляже под опасными молниями. Денис уже хотел добавить ещё что-то злое и даже обидное, как Кирилл вдруг вытянул руки перед собой и почти лёг на стол, посмотрев на него снизу вверх расстроенными карими глазами, какие у него бывали крайне редко.
— Денис, прости меня за всё. Я полный мудак и хреновый друг. Залип на собственной обиде и даже не спросил, что у тебя случилось, хотя почувствовал, что с тобой что-то не так. Сразу понял, что что-то случилось, — устало прикрыл Кирилл глаза, вспоминая намеренно позитивную интонацию друга, в которой всегда улавливал фальшь. — И за слова про Инну прости. Я действительно приревновал тебя к ней, потому что подумал, — она отняла у меня лучшего друга. И так хреново стало, до омерзения. Я слишком дорожу нашей дружбой и тобой, Денис. Уверен, ты это знаешь. И только поэтому прошу у тебя прощения, — он вновь поднял глаза и с надеждой посмотрел на друга, лицо которого было спокойным, как море после шторма, а в синих радужках переливалось множество разнообразных эмоций.
И грусть, и боль, и не утихающее отчаяние от недавней потери, и радость, напополам с облегчением, и свет, который вновь проглянул во взгляде Дениса и вновь заворожил Кирилла своей искренностью и чистотой, какой он не видел больше ни в одном человеке. А после на его лице появилась лёгкая улыбка, не счастливая, но положительная, вызванная хорошими эмоциями. Не широкая и преувеличено радостная, которая была отрепетирована Смерчинским в совершенстве, а обыкновенная и оттого долгожданная. Истинная. С такой прощают, а не ввергают в пучину мучений совести, и Кирилл почувствовал небывало облегчение, поняв, что Денис извиняет его. Не то чтобы Плотников сомневался, что друг простит его, однако в таком состоянии он мог попросту не отреагировать на его раскаяние должным образом, и отпущение его грехов отложилось бы на неопределённый срок, доставивший бы Кириллу много самых разных отрицательных чувств. Однако Денис никогда не был жестоким и не хотел таким становиться, и он соображал достаточно хорошо, чтобы при своём собственном положении понять и ситуацию Кирилла. Конечно, он не мог держать на него зла после искренних извинений, и Денису самому стало легче, будто один из камней, висевших у него на шее, наконец сорвался и со всплеском утонул в реке прошлых обид.
— Хорошо, — кивнул он, продолжая слабо, но искренне улыбаться, на какую-то минуту отрешившись от своего горя. А после с проскользнувшим ехидством добавил:
— Покаяние принято.
Кирилл не стал утаивать облегчённого вздоха и показушно медленно стянул руки со стола, выпрямляясь, всем своим видом показывая, насколько выдохся после своей короткой виноватой речи. Когда он открыл глаза, то сразу наткнулся на скептический взгляд Дениса, уже слабо потиравшего порядком озябшие плечи, — кажется, понемногу к нему возвращалась чувствительность, — и не мог не улыбнуться ему своей излюбленной улыбкой Джокера.
— Ох и подозрительно она выглядит, — покачал головой Денис, вновь подтягивая колени к груди, пытаясь спасти их от холода, что получалось у него весьма безуспешно.
— Твоя тоже, — не остался в долгу Кирилл.
— И знай, что я постараюсь вернуть тебя к нормальному состоянию, — то ли пошутил, то ли пригрозил Плотников, что, впрочем, Дениса не сильно впечатлило.
— На сколько ты приехал? — поинтересовался Смерчинский, вспомнив о факте появления лучшего друга в Галазе, в то время как он должен был находиться на другом материке и готовиться к следующему концерту. Кирилл пожал плечами:
— Как получится. У меня с собой ни денег, ни одежды на обратную дорогу, так что пока что я и так, и так останусь здесь.
— Подожди, — слегка нахмурился Денис и откашлялся, почувствовав внезапный ком в горле, наличие которого словно было последнем его препятствием на пути в реальность. — То есть, ты только приехал?
— Кирилл согласно кивнул, — он довольно быстро успокоился, когда его основаная миссия — найти Дениса и поговорить с ним — успешно осуществилась.
— Да, как раз только-только с самолёта. Полетаешь так пару раз на международных рейсах и поймёшь, что наше российское обслуживание оставляет желать лучшего по сравнению с европейским, — со знанием дела с лёгкой душой принялся рассуждать Кирилл, не замечая взгляда друга, в котором впервые за эту неделю проскользнуло беспокойство за кого-то.
— Ты вообще не спал? — в конце концов перебил его Денис, проигнорировав тираду друга. Вместо ответа Кирилл неожиданно широко зевнул, запоздало прикрыв рот сырым рукавом, и вновь кивнул, в подтверждение. — Почему? — со знакомой укоризной спросил Дэн, и Плотников покосился на него как на идиота.
— Потому что переживал за тебя, дурень. Мало ли, чем ты тут занимаешься, пока не берёшь трубки, — с осуждением добавил он. Денис грустно улыбнулся, упираясь подбородком в поджатые колени.
— Мне показалось, что ты не хочешь со мной разговаривать, — мягко произнёс он, заставив обычно уверенного Кирилла внутренне смутиться. Он ведь действительно собирался игнорировать Дэна до того, как узнал ужасные новости. Но признаваться в этом сейчас, естественно, не собирался. Плотников тряхнул тёмной взъерошенной головой, пытаясь выбить с кончиков волос, противные капли, то и дело прокатывающиеся под одеждой вниз.
— Ага, поэтому я звонил тебе за последние сутки раз десять, — недовольно отозвался он, однако непоколебимый взгляд Дениса давал понять, что он уже обо всём догадался. И Кириллу оставалось только вновь тяжело вздохнуть и выдавить:
— Прости.
— Забыли, — кивнул Денис, не собиравшийся зацикливать на их небольшой ссоре много внимания, что не могло не радовать. Воспрянув духом, Плотников вновь вернулся к волновавшей его теме.
— А ты чего, кстати, с большим риском для жизни здесь рассеялся? Ты в курсе, что тебя Лера с отцом и Черри с Ланде разыскивают? Мы все за тебя переживаем, между прочим!
Взгляд Дениса окончательно прояснился, словно с подставки микроскопа наконец убрали замутнявшее свет грязноватое стекло, и парень даже взволнованно сглотнул, приосанившись на своём стуле.
— Лера? — с сомнением переспросил он, словно не мог в это поверить, а потом, спохватившись, словно пришёл в себя.
— Точно, я же не сказал им, куда иду.
— Ты никому не сказал, — сварливо вставил Кирилл, переживший кучу «приятных» моментов после пропажи Дениса.
— Даже друзьям. Я понимаю, что ты дико расстроен и почти готов принести себя в жертву, даже если это ничего не исправит, но подумай о своих близких, Денис, — с жирным намёком проговорил Кирилл, вновь привлекая к себе внимание друга.
— Подумай о нас. Я ж без тебя загнусь совсем, — гораздо веселее, словно говорил о чём-то позитивном, заверил он друга. — Ты единственный, кто полностью меня понимает и принимает. А Саша с Микаэлем окончательно рассорятся, если ты перестанешь их ежедневно примерять. Я уж не говорю о твоей семье. Даниил Юрьевич вряд ли спокойно воспримет, если с тобой что-то случится. А Лера? А отец? Ты у них в одном экземпляре, если вдруг забыл. Они очень любят тебя и из-за того, что страдаешь ты, они страдают не меньше, поверь. Так что тебе есть для чего жить, Денис, — приложив усилия, чтобы голос не дрогнул, произнёс Кирилл, вспомнивший о первых словах, которые сказал ему друг. — И бороться. И если вдруг этого не сможешь ты, — погрозил он Смерчинскому кулаком, вызвав почти весёлую улыбку, — мы тебя заставим, уж поверь. Мы, это все, кто тебя любит и не бросают. Так что даже не мечтай помереть красивой смертью на берегу моря, — метнул взгляд в сторону вздымавшейся воды Кирилл, и его лицо озарило белой молнией с сопутствующим ей громом. От неожиданности парни вздрогнули, Плотников даже нервно рассмеялся, с опаской покосившись на небо, а Денис потрясённо покачал головой, неожиданно для себя выдав:
— Мне всё-таки надо обувь забрать.
Едва он это сказал, как у них на глазах на берег пришла очередная волна, раза в два крупнее предыдущих и влёгкую накрыла собой часть берега, в том числе и то место, где коротал время Денис. Смерчинский круглыми глазами проследил за тем, как вода уходит, и даже вытянул шею, чтобы лучше разглядеть берег.
— Писец твоим кедам, — сочувственно изрёк Кирилл, тоже отследивший путь волны, не сомневаясь в том, что свою обувь друг уже не вернёт. Однако Денис неожиданно заупрямился.
— Я сейчас выясню, — слез он со стула, вновь поёжившись на ледяной плитке, и уверенно заспешил к лестнице ведущей на пляж. Кирилл едва не взвыл от возмущения, накрывшего его не хуже волны.
— Ошалел совсем?! — заорал он Смерчинскому вслед, прекрасно помня, как недавно еле вытащил его с этого самого пляжа, однако Денис то ли вновь не слышал, то ли проигнорировал его, но продолжил бежать по влажному песку прямиком к воде, у которой сидел. Кирилл, наплевав на осторожность, подхватил рюкзак и понёсся следом, готовясь едва ли не впервые в жизни принять на себя роль того, кто будет отчитывать, а не того, кого обычно отчитывают. Подбежав к Денису, который, присев на корточки, осматривал песок, он уже открыл рот, чтобы начать словоизлияние, наполовину состоящее из обсценной лексики, причём, не полностью русской, однако в этот момент Смерчинский с ловкостью фокусника извлёк из-под песочной поверхности свой кед, вытянув его за торчавший шнурок. Обувь была насквозь мокрая, измятая и перепачканная, однако вполне целая и, кажется, не испорченная, и в скоре, Денис с победной улыбкой достал и вторую часть обуви, точно такую же вымазанную в песке, но, вопреки, уверенности Кирилла, не лежавшую на морском дне. Плотников закрыл было рот, безостановочно намокая под дождём, но быстро опомнился при звуке грома, и рявкнул:
— Нашёл?! А теперь убираемся отсюда! — и подтолкнул Дениса к выходу с пляжа. Через несколько секунд они вдвоём уже вовсю неслись вдоль берега, перекрикиваясь и наступая на все попадавшиеся лужи, как в детстве, радуясь каждому всплеску как маленькие. Вода громко хлюпала в кроссовках Кирилла, а Дэн бежал босиком, держа в каждой руке по кеду, и они задорно раскачивались на шнурках, то и дело ударяясь о его ноги. Не сбавляя темпа, парни влетели в город и ещё минуты через четыре пытались отдышаться в холле отеля, где остановилась семья Дениса. Работники за стойкой регистрации смотрели на них крайне странно, однако одна из девушек всё же быстро узнала синеглазого постояльца и вежливо спросила не нужна ли им помощь. Приведя дыхание в порядок, Смерчинский прежде всего попросил телефон, и вскоре уже разговаривал с отцом, предупреждая о своём возвращении. Карточку, открывающую номер, Денис благополучно оставил в комнате на кровати. Олег Даниилович лично спустился парням на встречу, не без некоторого удивления узнав Кирилла. Ланде, уже встретившийся с Черри и после звонка Кирилла возвращающийся вместе с ним в отель, успел предупредить отца Дениса о приезде Плотникова, но из-за нервной обстановки мужчина успел об этом забыть. Они пожали друг другу руки, и отец Смерчинского, узнав о непростой ситуации с деньгами Плотникова, быстро распорядился, чтобы ему дали отдельный номер и, не слушая возражений проводил обоих друзей наверх, все ещё беспокоясь за сына. Едва они поднялись на лифте до нужного этажа, Дениса поймала в объятия заплаканная Лера, едва кивнувшая Кириллу в приветствие, и парень ушёл вместе с родителями, попутно начав извиняться. Кирилл же отправился в своей номер, удачно расположенный на этом же этаже, — с другом они договорились встретиться через полчаса у Плотникова, поскольку ему банально было нечего надеть, кроме гостиничного халата. Помывшись и кое-как прополоскав одежду, развесив её сушиться, парень выложил свои скромные пожитки, состоявшие из загранпаспорта, паспорта и остававшихся у него денег, и сразу спрятал их в имевшийся в номере сейф. А после оставил насквозь промокший рюкзак отмокать в ванной, а сам расположился на диване напротив выключенного телевизора, безучастно смотря на ливень за окном. По истечение тридцати минут к нему в комнату постучали, и Кирилл отправился открывать, однако на пороге стоял не один Денис, — вместе с ним за компанию пришли и Черри с Ланде, уже облачённые в сухую одежду. Саша притащил свой лишний комплект и щедро вручил его Кириллу, будто делился не футболкой с бриджами, а целой половиной королевства, и Плотников с благодарностью его принял, порядком настрадавшись в мокрой одежде. Все четверо расположились на диване, однако не вели себя шумно, как во время других встреч, а сохраняли почти священное спокойствие, служа этаким дополнением к лирическому настроению Дениса. Каждый из них боялся сделать лишнее движение, чтобы ещё больше не всколыхнуть его свежую рану, поэтому в комнате царила непривычная атмосфера обоюдной осторожности и смирения. Смерчинский, обычно не допускавший подобных настроений в компаниях, отмалчивался и, казалось, чувствовал себя в такой остановке комфортно, поэтому никто и не решался что-либо менять. Парни время от времени разбивали тишину негромкими отвлечёнными комментариями, переговариваясь между собой, без участия Дениса, и неспешно пили заказанный в номер чай, делавшийся из растопленной в кипятке замороженной ягоды по скандинавскому рецепту, пока Кирилл не осмелился осторожно толкнуть сидевшего между ним и Сашей Дениса в плечо:
— Ты как? Лучше? — тот задумчиво посмотрел на него и кивнул, делая новый глоток чая, — его глаза стали на порядок оживленнее и, казалось, даже выглядели ярче, чем обычно.
— Что тебе Лера сказала из-за кед? — с притворным интересом спросил Кирилл, всеми силами пытаюсь отвлечь Дениса от грустных мыслей. Немного к него это всё же получалось. Смерчинский пожал плечами, обтянутыми сухой жизнерадостно-оранжевой футболкой:
— Она их даже не заметила. Снова плакала и спрашивала, где я был. Отец сделал замечание, что я ушёл без предупреждения, но скорее так, для галочки, — они боятся меня трогать. А обувь я сам помыл, сушатся теперь. Кеды-то хорошие, не должны испортиться, — добавил Денис, усилием воли заставляя себя думать только о вопросе друга и не отвлекаться. Кирилл явно заметил, что Денис продолжает бороться с самим собой, изо всех сил стараясь по научению Кирилла больше не тонуть в горе с головой, и лихорадочно размышлял, как его поддержать.
— А вы где были? — стараясь развить разговор, который помог бы другу отвлечься, обратился он к Черри и Ланде. Те недовольно переглянулись, и их лица из сосредоточенных стали кислыми.
— Мы всё это время пробегали под дождём, — сознался Микаэль голосом умирающего лебедя. — Просто кошмар, я в жизни столько под водой не мок как сегодня. Я этому придурку говорю «пойдём обратно, нет Дениса под этой бетонной горкой!», — а он меня не слушает. Рылся там, рылся, пока ты не позвонил, — пробурчал Ланде, состроив уморительное лицо, выражавшее отвращение. Черри мгновенно вышел из общего оцепенения и тут же возмутился:
— Мне откуда было знать, что его там нет?! Сам сказал, что он может прятаться!
Денис, до этого механически внимавший разговору друзей, встрепенулся.
— Я? Прятаться? — он перевёл удивлённый взгляд на Ланде. — Это ты так сказал?
Тот ничуть не смутился.
— Мы много раз ходили на пляж и не находили тебя там, поэтому я высказал такое предположение. Но раз это не так, где ты был?
— На пляже, — подтвердил Денис, расплываясь в слабой улыбке. Кирилл хохотнул, переводя взгляд с Черри на Ланде и обратно.
— Ну и кто из вас слепой, ребята? — подколол он братьев, впервые за этот день по-настоящему расслабляясь. Микаэль обиженно замолчал, а Черри огрызнулся:
— Ты!
— Но я-то его нашёл, — с лёгкостью отбил его выпад Кирилл, продолжая забавляться над невнимательностью братьев.
— Потому что я так захотел, — включился в игру Денис, решив поддержать насупившихся друзей.
— Эй, ты вообще на чьей стороне? — теперь уже возмутился Кирилл, а Черри расплылся в широкой ухмылке, словно сова. Плотников недолго думая, схватил ближайшую декоративную подушку и буквально впечатал её в лицо Александра. Тот запоздало вскочил с дивана и, разъяриярившись, метнул другую подушку ему в ответ. Парни устроили маленький бой, больше похожий на сосредоточенную битву, нежели детскую потасовку, но никто из них не смеялся, отдавая должное не соответствующей веселью ситуации.
— Вам сколько лет? — осведомился Ланде, продолжавший сидеть на диване рядом с Денисом, но ровно до того момента, пока ему в голову тоже не прилетел снаряд. Смерчинский не стал присоединяться к ним, однако внимательно наблюдал за каждым их движением и недовольным бурчанием, явно обдумывая что-то важное, изредка улыбаясь.

У Кирилла не хватало денег на полёт в родной город, куда в скором времени собирались возвращаться семьи Дениса и Черри с Ланде, не то что на возвращение обратно в Америку. К тому же парень не хотел оставлять друга так быстро, и ему пришлось унять гордость и смириться, что оставшееся время в России ему мало того, что придётся ходить в одежде с чужого плеча, так ещё и пользоваться чужими деньгами. Семья Дениса оплатила его перелёт в родной город, где Кирилл провёл почти две недели, живя у друга, — хотел окончательно убедиться, что Смерчинский отказался от любых необдуманных действий. Почти каждый день они собирались с Черри и Ланде у кого-нибудь дома, всячески пытаясь оживить Дениса, и понемногу, совместными усилиями это начало им удаваться. Смерчинский постепенно приходил в себя, начал снова улыбаться и нормально разговаривать, даже смеяться, хотя Кирилл, смотревший сквозь всё это, всё равно видел отголоски горя и вины, не желавшие покидать сердца друга. Он как мог старался выкурить их, — и не он один, однако после визита вежливости Ольги Князевой, сестры погибшей девушки Дениса, прилетевшей много позже из Галаза с семьёй, Плотников понял, что другу нужно нечто большее простой дружеской поддержки. Ему нужно осознание, к которому его кто-то должен подтолкнуть, и по всей видимости, этим кем-то ни Кирилл, ни другие друзья Дениса не были, как бы не хотели обратного. Ольга пришла поговорить с Денисом и сообщила, что на год уедет лечиться после нервного потрясения, и в университет поступит на год позже, на специальность, на которой должна была учиться Инна. Это было предупреждение, к которому Денис должен был быть готов, ведь Ольга выглядела в точности как Инна, и увидь Смерч свою погибшую любимую на первое сентября в университете, пожалуй, не смог бы сохранить бесстрастного лица, заранее не зная о планах Ольги. Зачем сестра Инны хотела так поступить, по словам Дениса, отказываясь от актёрской карьеры в Москве, Кирилл не понимал, да и не его это было дело, — однако глаза друга, который снова не смог скрыть их болезненный блеск, окончательно дали ему понять о его неизлечимости. По крайней мере в скором времени. Кириллу оставалось надеяться, что когда-нибудь Денис сможет побороть собственные убеждения, сформировавшиеся на боли и ненависти к себе, а до этих пор сам он будет поддерживать друга по мере своих скромных сил и ждать перемен в лучшую сторону.
Кирилл верил в них, потому что несмотря на явные мучения, которые испытывал Денис, в нём всё равно горел жизнерадостный огонь, способный выдержать его страдания и продолжить двигаться вперёд по течению жизни. Что, если не внутренний стержень позвонил Денису не впасть в апатию, которой подвергалась Ольга, и начать готовиться к первому учебному году в университете? Однако Кирилл понял, что всё же его поддержка не сыграла в этом последнюю роль. Денис сам сказал ему об этом, когда провожал в аэропорту на обратный рейс в Америку, где Плотникова ждали собственные испытания. Парни стояли в самом конце очереди на регистрацию и приём багажа, и Смерчинский первый улыбнулся другу уже знакомой радостной улыбкой, не наигранной, а искренней.
— Спасибо, что прилетел, — поблагодарил он Кирилла, крепко пожимая ему руку и похлопывая по плечу. — Правда, спасибо. Ты мне очень помог. Все вы, — порывисто добавил он, с несвойственным ему неприкрытым волнением.
— Я рад, — серьёзно кивнул Кирилл, мысленно облегчённо выдыхая. — Знай, что ты всегда можешь положиться на меня, даже если я буду где-то там, — неопределённо махнул он рукой, приблизительно в направлении Северной Америки. Денис коротко рассмеялся.
— Я это знаю. И не недооценивай свои дипломатические способности, Кир. Ты вполне себе убедил меня в важных вещах, — сказал Смерчинский самым убедительным тоном, даже в такой ситуации желая приободрить друга. Кирилл кривовато улыбнулся, поправляя на плече лямку рюкзака, он снова был в своей одежде, в которой прилетел.
— Это каких именно? Я уже забыл, что говорил тебе, — признался Плотников, помня только сильное беспокойство, стянувшее органы в единой комок страха за Дениса. Тот снова рассмеялся, — постепенно он отходил от глубокой стадии горя, но определённо ему ещё требовалось время, чтобы окончательно прийти в себя и избавиться от нервозности, сквозившей в движениях и словах.
— Про то, что мне не нельзя быть эгоистом в своём трауре, ведь есть люди, которые будут страдать, оттого, что страдаю я. Любящие меня люди.
Кирилл неопределённо наклонил голову, протянув звук «м» и в конце концов согласился:
— Да-а, основную мысль ты уловил. Именно это я и имел в виду, — уверенно кивнул он, задумавшись, думал ли он в ту минуту о Денисе, как об эгоисте. Он не был уверен, но определённо на трезвую голову и с подачи самого Смерчинского такие размышления были обоснованы.
— Я начал понимать это, когда вы дрались подушками в номере и окончательно удостоверился в течение этих двух недель, — пояснил Денис, по-доброму улыбаясь, вспоминая последние дни, проведённые вместе с друзьями. Кирилл ради Дэна прикинулся, что уже в состоянии дурачиться и выдал:
— Видишь, какие мы у тебя классные? Береги нас! — На что Денис лишь по-взрослому серьёзно кивнул:
— Я ценю и буду беречь вас.
Очередь сильно продвинулась вперёд, Кирилла подтолкнули в спину, до времени его регистрации оставалось всего пару человек, а потом ему предстояло отправиться в зал ожидания. Друзья обнялись на прощание, и Денис подлез под красную ленту, огораживающую очередь, и встал по другую сторону, засунув руки в карманы.
— Позвони, как прилетишь, — попросил он, улыбалась. Кирилл слегка нахмурился, уже спуская рюкзак с плеч и беря его в руки, чтобы достать документы.
— У тебя будет глубокая ночь.
— Позвони, я сказал, — остался на своём Денис и помахал ему рукой, когда друг медленно зашагал с рюкзаком с надписью «ручная кладь» в сторону зала ожидания, смотря не вперёд, а на провожавшего его Смерча.
— Окей, Дэн, как скажешь, — состроил Кирилл рожицу. — Но я тебя предупредил. И не только про ночь! — напоследок напомнил он Смерчинскому, сопроводив слова жестикуляцией, исчезая из поля его зрения. — И я в принципе буду тебе звонить! — крикнул он, уже скрывшись за одной из колонн зала.

Денис провожал его самолёт взглядом, всматриваясь в экран, расположенный на улице рядом с парковой, где его ждал подарок родителей — новенький мотоцикл Хонда ВФР, и неожиданно чётко понимал, что в состоянии жить и бороться дальше со всеми неприятностями этого мира.