Глава 9
***
Наступил знойит. Ниринин взошёл над Островией и проплывёт так над ней ещё несколько дланей, озаряя ледяное небо, пока не начнёт краснеть, предвещая начало закатца. По крайней мере, об этом круглым изображением говорил большой, тикающий кругосчёт, стоящий напротив входа в спальную залу. Из-за Самой Тьмы на улице, без нево о текущих витках можно только догадываться. Шёпот заполонил собой помещение. Дети оживлённо обсуждали произошедшее. "Тривеглумы пришли! Толпой!" Хоть они и не видели всево сами, слухам от взрослых довериться можно. Ни одно ведомое существо на острове не может так громко топать...
— Любопытно, сколько их там было? — с задором вопросил Эйгн.
— Судя по крикам нашей злюки, очень много. Думаю, душ двадцать, не меньше! — предположил Орен.
Третий близнец лишь молча рукой показал, что тот изрядно преувеличил. И на то были основания. В округе столько не наберётся. Общины растений, где могут развиться тривеглумы, есть не у всех домов, а из Дремучева Леса не позволили-бы пройти стены со рвом между ними, идущие от Замка Мары, окружая всё Предместье и заканчиваясь далеко в Море.
— Немой дело говорит, — поддержал Салливанн, – Да и вообще, я думаю, что это был дракон!
— Дракон?! С чево вдруг? — возмутился от такова вздора безглазый, повернувшись к выдумщику, — Ты судру Штрын слышал? Чётко-ж сказала – ТРИВЕГЛУМЫ. Или ты сомневаешься в нашей внимательности?
Вся троица осуждающе посмотрела на колобка. Тот аж вжался в кровать – настолько взгляд был тяжёлым. Сеймиг из кухни, что была неподалёку, послышались приближающиеся шаги. Дети увлеклись и не заметили, как начали говорить громче. К ним заявилась кухарка.
— Так, мальчишки, ну-ка укладывайтесь! — произнесла она, — Вы своими беседами другим спать не даёте! Чтоб к моему возвращению сопели, как в последний раз! — и ушла в сторону второва этажа.
Ещё несколько фаланг ребята лежали тише мыши, пока кудрявый не продолжил гнуть свою палку.
— Ну, я предположил... — начал оправдываться пухля, — Слыхал, что дракона видели недавно, до начала мракомраза. Летал около башни Чародея! Вот он и к нам заявился... О, и у нево есть крылья! Никакая стена не удержит!
— Хм-м-м, ну предположим. И что? Он был огромным и многоногим? — решили-таки братья поддержать ево мысль из любопытства.
— Ух, ну-у... этова никто не заметил. Он был далеко... Э, ну а вдруг? Вдруг он такой? Может многоножка превратилась в дракона и к нам прилетела! И можа налепила на себя ветки, чтоб сойти за дерево! — мальчишка изобразил крылья одеялом, встав на кровать, и одел подушку на голову уголком к верху, напомнив тем верхушку ели.
— Ага, принцессу своровать! Как в сказке! — вспомнил безглазый отрывок из книги Слепой Ведьмы, — И утащит в своё логово, а её Латунный Рыцарь спасать отправится..!
— Кстати, а где твоя принцесса? Неужто она тебя разлюбила и бросила? — спросил безухий, не отходя от сути.
— Ой, уж-лучше-б так... — раздосадовано покачал головой Салли, — Папу, наверное, пошла высматривать...
— Она всё ещё верит, что он есть и придёт за ней? — удивилась троица.
— Как видите...
В этот миг над ними снова заговорили взрослые. Было слышно, как повариха без остановки сокрушается перед воспитателем, что не углядела за малышкой, а ей отвечали успокоением. Трудно уследить за тем, кто может стать мелким насекомым.
"Чесслово, мисудра Штрын, такое не повториться!" — вновь послышалось сверху, — "Я могу как-то загладить свою оплошность? Я – честный лик, хочу делом возместить!".
"Не ну-ужно, Хаммерин. Всё в порядке! Вы и так хорошо со всем справляетесь! Это я скорее недостойна такова сотрудника. Ваша промашка будет мне платой." — отведила ей спокойно Лирра.
Разговор приглушился, но, судя по голосам, высокую даму принялись ещё поддерживать и стражники. В конце концов, женчина поблагодарила главпу и ушла из комнаты. Её шаги устремились к лестнице – возвращалась к подготовке блюд для Длани Брашны. Через персту её крупный образ вновь возник у входа в спальню. Убедившись, что дети затихли, продолжила путь в свои обители.
— Сколько трав она выкурила, чтоб быть такой спокойной? — чуть выждав, спросил Орен.
Мюлар развёл руками. Детовод даже с лекарствами никогда такой не была.
— Поди душевед помог. Он недавно захаживал к нам... Жуткий лик... — глухой вжал голову в плечи. Подглядывание за ним оставляет очень неприятный осадок.
— Ага. Смотрит так, будто мы для нево игрушки... — слепой-же кивнул. Пару раз врач задерживал на нём свой пристальный взгляд. Уж очень веяло от нево нездоровым любопытством...
— Ну, как-бы он там к нам не относился, он нам нужен. Бенжамин сам не свой... Вы-же тоже заметили, как он себя ведёт? — вмешался колобок с присущим ему, как новенькому, непониманием.
— Тебя он волнует? А нам он таким больше нравится! Более спокойный и никаво не обижает. Вспомни, как он тебя за трубкой посылал. В итоге, многие без булочек остались! — Эйгн выразил недовольство хлопком ладони о постель.
— Ну, может ему это было нужнее. Он и тогда выглядел сонным, дёрганым. Будто боялся даже ненадолго задремать... А когда принял траву, так сразу полегчало, выспался. Даже впервые поблагодарил! — Салли снова повысил голос, но тут-же осёкся. Боялся, что слова долетят до заострённых ушей Григоры, даже если та далеко.
— И тебе этова достаточно, чтоб начать ево жалеть? — не унимался Орен, приподнявшись на локтях.
— Да. Он не плохой человек. Я это чувствую... — пирожок говорил тихо, почти шёпотом.
— Или притворяется таковым... — фыркнул безглазый, — Помню, как он меня с братьями постоянно прогонял, когда мы за ним подглядывали. Даже наша злюка так не делает!
— Угу, и ведь ничем таким особенным он там не занимался... — безухий закатил глаза, предаваясь воспоминаниям. Тогда, сквозь замочную скважину, виднелось как рыжий делал что-то, спрятавшись за кроватью. Один в комнате, часто озираясь. Так он и заметил, что за дверью притаились – выдала тень ног, — Когда он ушёл, мы проверили то место и нашли следы чево-то белова на полу. Насколько мы поняли, это был стёртый мел. Рисовал что-то округлое...
— Можа таинства свои творил... Видали, что над кроватью повесил? Я такова нигде ещё не видел! — вмешался безглазый как залитая в воду краска.
— В книжках смотрел про это? — подлил свой вопрос колобок.
— Не-а... но я думаю, и там таво нема!
Мюлар тихо наблюдал за их беседой. Лично ему действительно хотелось просто поспать...
— А вот проверим потом. Авось в книжке про знахарей что-то найдётся... — закончил на том Салли. Как-бы мальчики не сомневались в нём, ему очень хотелось защитить Бенжамина.
Спустя полдлани тишина опустилась на спальню. Только в углу, где располагалась резная трёхъярусная кровать, редким храпом нарушал её мальчик без рта. Остальные дети тоже либо спали, либо беззвучно смотрели в потолок, освещённый пляшущими огоньками свеч. А за окном, помимо назойливова завывания ветра, шуршала Тьма, перебирая снежные наносы и изредка вплетая тихий звон зимних цветов.
Пол скрипел. Ковёр шуршал. Главпа никак не могла уняться, ходя из стороны в сторону – очень безпокоило произошедшее. За её тягостным раздумием, сидя на кровати, следили братья, также погружённые в мысли. Маленькая химерка-же тихо и мирно спала рядом, обнимая плюшевую кошку.
— Можа она божество какое? — предположил здоровяк, неуверенно посмотрев сначала на девочку, а потом на жену, – Тривеглумовское, какова мы ещё не видовали. И никто вообще! Ни мироведы, ни учёные...
— Не-ет, глупости! Это всё глупости! Не думаю, что химера может таковой оказаться... — встрепенулась высокая дама так, что аж дымка волос всполохнула, — Быть может, это как-то связано с Дедом Морозом. Вы-ж видели, каков он? Будто дерево очеловечилось!
— Д-д-да-а, ви-и-идел. Т-т-такое н-не з-забу-удешь... — насмешливо подметил заика, на что ево брат нахмурился.
— Эдвард, не нагнетай. Мы помирились. Ещё увидишь ево, — пихнул легонько в плечо Эдмунд, — Ну предположим, он их родственник. Уважаемый, скорее всево, раз так к ево внучке отнеслись. Кланялись, подарок оставили... К слову, а почему именно глузда?
Вопрос донёсся до всех, но отразился лишь от Рослика. Лирра предпочла уединиться в себе, наконец усевшись на стул около стола.
— Я д-д-думаю, он х-х-хотел ч-что-то с-сказать этим. М-м-может, это их з-з-знак п-почести..? Или из-з-звинение..? — и тут до нево дошло так, что аж с постели вскочил, — Да! Из-извин-н-нения! Они п-п-прикре-к-клонились н-не г-гордо, а съ-съ-сокруш-шённо! Им б-б-б-было с-стыдно..! М.., н-но за ч-что..?
Мелик чуть подумал да согласно закивал. Звучало правдоподобно, ровно как и выглядело. И вопрос также оставил в смятении...
— Хм-м-м... Загадка не из лёгких...
А тотмиг Штрын натужно размышляла. Домыслы братьев доносились частично, но больше хотелось и вовсе их не слышать – отвлекали от своих.
"...отвлекали... Хм..." — переключилась воспитатель, вспомнив посещение фонарщика. То, как она позволила себе открыться и принять ево слова. Может это ключ к верному пути?
Лирра резко встала, так что рослый и мелкий притихли, обратив на неё взор. Это заставило жену замешкать, оболочка разошлась волной да материя на пару оттенков посветлела, но снова собралась и спросила, смотря на парочку:
— О чём... О чём вы сеймиг говорили?
Стражники не поняли само наличие этова вопроса, но всё-же не стали испытывать судьбу, отведили.
— Мы тут подумали, что они пришли извиниться. И как подарок принесли глузду, — переглянувшись с братом и, немного боясь отведа мисудры, прошептал силач.
К общему диву, детовод не возмутилась "глупости" довода или обычной неверности. Она согласна. Было видно по её глазам.
— Предполагаю, вы правы, — с виду спокойно подтвердила она и, повернувшись обратно к столу с музыкальной утварью, выхватила одну из чёрных округлостей, что ранее Ми углядела перед ожогом, — и мне кажется, глузда не просто так подарена. Ни какая-то их личная ценность, какой мы не понимаем. Это подсказка. Они ведают, что мы из них делаем.
— Оглуздь! Точно! Лирра, ты..! — подорвался Эдмунд как ошпаренный, но быстро потушенный пальцем у губ жены, — ой, м-м... да, прости... Они ведь воспоминания принесли! Хотят, чтоб мы их прослушали! — продолжил он шёпотом, не снимая улыбки с лица от осведомления истины.
— И т-т-там ч-что-то н-наверняка с-с-связано с-с ней! — поддержал Эдвард, также стараясь не шуметь, — Т-т-трив-веглум выглядел о-очень с-с-старым. Небось з-застал её д-до своево п-п-п-п-перер-рождения!
Эти чувства... Лирра за долгие витки ощутила согласие, не вызываемое собственной гордостью и криками, а спокойствием. И оно более сладкое, приятное душе. Это вызвало тепло, отразившееся радостными морщинами. Однако стеснение не дало надобным образом насладится мигом и воспитатель смущённо отвернулась, пробормотав что-то невнятное под нос.
Стражников ещё больше удивило новое поведение главпы. Даже начали подумывать, что её подменили...
— Мь-мь-мисудра Ш-штрын... в-всё х-хорошо? — полюбопытствовал Эдвард.
Чуть постояв к ним спиной, Лирра-таки пришла в себя, глубоко вздохнув, и повернулась.
— Да, всё в порядке, — попробовала она заговорить строго, — Вот мой указ на начало Нрожденья: как только Тьма сойдёт, ты, Эдвард, — палец стремительно указал на Рослика, — отправишься в Замок и отдашь глузду на переделку. Через несколько витушек она должна быть готова, заберёшь потом. А ты, Эдмунд, — теперь и Мелик оказался под прицелом, — останешься с нами. Твои могучие руки нам пригодятся. Вдруг кто явится подобный тому проповеднику, а тебя не будет рядом?
— Ну, вы и сами тогда справились хорошо... — замялся каланча, как-бы шутя увиливая от обвязанности охранять приют, но воспитатель решила попробовать на это отведить осуждающей рожей. Взгляд заставил здоровяка умолкнуть.
— Эдмунд... — голос Лирры стал тише, немного смущённее, но от таво не менее весомее, — Я не шучу. Тьма на улице буйствует, Дремучий лес оживает, гости всякие стали заявляться, а у нас на попечении – дети! И теперь ещё Ми. Если кто-то вроде той... особы... — она скривилась, вспоминая запах, — явится снова, мне нужно быть уверенной, что ты нас прикроешь. Одной моей силы может быть в следующий раз недостаточно.
Здоровяк не стал спорить. Изначально он и не хотел этова. Просто шутка оказалась воспринята буквально. Он желал подметить, на что способна Штрын, если на кону стоит чья-то жизнь.
— Ну, коль уж-так ставишь... остаюсь, — тем не менее, продолжил он подыгрывать воспитателю, дабы избежать неловкости, — Я за братишку переживаю. Мара – тот ещё лабиринт... Найти плотника по глуздам будет тяжко, учитывая наши безвылазные будни... Ну да ладно. Думаю, он справится.
Силач внушительно похлопал заику по плечу и приобнял, на что тот с улыбкой ткнул локтем в бок.
— Вот и чудно, — кивнула Штрын и, помедлив, добавила уже мягче, — Благодарю. За понимание. А теперь пора идти спать... Ну, то есть только тебе, Эдвард.
Братья спорить не стали. Они осторожно поднялись с кровати, стараясь не разбудить Ми, и вместе направились к выходу. Уже в дверях Эдмунд обернулся:
— А вы? Вы тоже ложитесь, мисудра. Вам отдых нужен не меньше нашева.
Лирра не отведила, лишь махнула рукой, давая понять, что услышала. Когда за стражниками закрылась дверь, она снова опустилась на стул и уставилась на спящую химерку. Та во сне прижимала к себе плюшевую кошечку и довольно посапывала.
— Кто-же ты такая, маленькая? – прошептала она, – И почему вокруг тебя столько загадок?
В отвед – лишь тихое сопение да мерное тиканье кругосчёта где-то внизу...
Расписание было намечено. Это внушало уверенность и некое спокойствие. Остаётся надеяться, что сей замысел не нарушат очередные внезапные гости, иначе придётся выкручиваться... Лирра уж-было хотела переодеть повседланную одежду на ночнушку, опустилась задрать юбку платья, как вдруг в дверь комнаты постучали и в проёме появилось настороженное лицо Эдмунда. Воспитатель повторила своё недовольную рожу, но в этот раз не понарошку.
— Я что, разрешила войти?!
— Огой! — отвернулся он так, что ударился о косяк скулой, — М-м-м! простите... Мисудра Штрын... Тут такое дело... — и неловко замямлил, предвкушая возмущения жены.
— О-о-ох, опять каво нелёгкая принесла? — недовольным шёпотом оправдались ожидания стражника.
— Скорее унесла, мисудра... Вам нужно на это взглянуть, — потирая ушиб, подозвал муж кивком в сторону коридора высокую даму.
Парочка вышла в коридор и здоровяк провёл детовода к открытому окну, у которова стоял заика и что-то разглядывал в потёмках двора. Как только хозяйка приюта подошла, Эдвард указал пальцем на затоптанный снег.
— Ну-у, и что ты там увидел? Мне переодеться надо! — подгоняла ево недовольная жена.
— П-п-прис-смотрись, Ль-Лирра! С-следы! — повернулся косный язык к ней.
— Вижу, тривеглумы натоптали! Что дальше?
— Н-не только! Г-глянь, т-там есть м-м-мелкие!
Воспитатель присмотрелась к вскуёвданному белому покрову. Среди отпечатков, оставленных деревьями, были ещё их на пороге и чьи-то, начинавшиеся прямо под окном и уходившие к воротам. Взгляд, следующий за ними, встретился со снежевичкой, на которой из-за темноты не сразу удалось разглядеть белое, кружевное платье...
— Ах ты стерлядь! — крикнула она снежному образу богини с надеждой внутри, что слова долетят и до наглеца, посмевшева рыться в её вещах, — Мы с тобой договорились! А ты вот так предать меня?! Продажная рыбина! — её трясло, волосы распустились густым облаком, а глаза так раскрылись, что могли каво угодно целиком сожрать, — Ну смотри, после сна приду с лопатой и с корнем вырву!! И вам, проказницы, тоже достанется обоим, слышите!!? По-хорошему вас просила..!!
— Лирра Штрын! — внезапно взорвался Эдмунд так, что аж у жены внутри прошла дрожь и она умолкла, вжав голову в плечи, — Что вы... что вы себе позволяете?! Вот так на саму Муур ругаться?! А если мерфан к нам явится? Свинцовые тучи сгустятся? Она обидчива, вы ведаете об этом! Какой срам! Ну-ка в руки себя возьмите!
Мелик никогда так не ругался. Поведение главпы ево сильно задело... Он продолжал сверлить высокую даму своим возмущённым взглядом и давить тяжёлым дыханием, пока та не находила, чево отведить...
— Б-брат..? Ты чево? — осторожно вопросил Эдвард. Ево глаза были не менее круглыми.
В воздухе повисла тишина и чувство страха. Более всево оно исходило от высокой дамы... Здоровяк немного успокоился, упростил взгляд, лицо, глубоко вздохнул. Пугать каво-либо ему вовсе не хотелось.
— ... Я... кхм... Мисудра Штрын, будьте ласковы, не ведите себя так. Я не хочу вас ругать... — он осторожно положил свою огромную ладонь на её плечо, от чево та посмотрела на нево, — Я понимаю, вы волнуетесь за девочек. Мне самому не нравится, что они сбежали, но сеймиг не стоит поддаваться вот так своим чувствам. И тем более вымещать на других. Этим события не изменишь. Снежевичка не виновата, что... — здоровяк помедлил, боясь сказать правду, но всё-же решился, — ... что вы ей дали не самое красивое платье. Вас я тоже понимаю. Вы постеснялись. И я вас не осуждаю...
Слова стражника звучали в меру ласково, мягко, что помогло Лирре успокоиться. Она положила свою ладонь на ево, легонько стиснула и кивнула.
— Я пойду искать её, — продолжил силач, — И не успокоюсь, пока не найду. Нужно было с самова начала за ней тщательней следить...
— А-а я п-посторожу, п-пока тебя н-нет... — немного недовольно, закатывая глаза и вздыхая, предложил заика.
Воспитатель, глядя на своих подопечных, была довольна. Скрытно, внутри себя. Очень уж-нравилось, что эта проблема не была оставлена ей одной. Она дала согласие. Здоровяк, равно как и жена, был не менее рад проявить себя побольше, чем просто быть стражником Приюта. Спустя десяток перст, братья собрались и начали действовать. Эдмунд прихватил с собой фонарь, а Эдвард приодел латы и встал на стрёме у входа в Приют.