Стигмалион

вас всех от моего присутствия.

– Лори…

– Все так, как и должно быть! Я была безумным ребенком и конкретно облажалась. Ты пострадал и не можешь простить. Я все понимаю. Незачем больше мозолить друг другу глаза…

– Я простил.

– Что? – заморгала я.

– Я простил. Давно. Ты изменилась, и мне не сразу, но все же хватило ума осознать это. Теперь ты можешь просто оставить все как есть? Не съезжай. Бекки без ума от тебя…

– Ты в самом деле простил? Вильям, правда? – выдохнула я, не в силах поверить в то, что произошло. На огромное, грязное, черное пятно, что все эти годы было на моей совести, только что вылили самый лучший отбеливатель.

– Спасибо, – охрипла от волнения я. – Спасибо! – Я неловко его обняла, и Вильям потрепал меня по волосам.

– Теперь ты останешься? – спросил он.

– Если есть кто-то, кто этого хочет, то да.

Моя щека лежала на его груди, руки обвили его плечи, и я чувствовала его теплую ладонь на своей спине – на том самом месте, в котором у ангелов прорастают крылья.

Наверное, они вырастут и у меня…

Нет, уже выросли.

***
– Что за чушь?

– На том самом месте, где ты сегодня утром тискала Вильяма, до сих пор огромное пятно на полу.

– Что? – пробормотала я, не понимая ни слова.

– Что-что… Пятно! И знаешь, от чего, подруга?

– От чего? – повторила я машинально, как робот.

– Ну как от чего, – закатила глаза Айви. – От твоих слюней, конечно же. Их там целая лужа натекла.

«Зачем я сняла перчатки, зачем сняла перчатки?! – вопила я мысленно. – Ведь теперь не смогу себя защитить…»

Не слушая их хохот, но все сильнее поддаваясь панике, я вынула из кармана телефон, чтобы набрать Бекки. Она сможет спасти меня от этой тошнотворной компании, если поторопится…

– Не торопись. – Дженни выхватила из моих пальцев телефон и бросила его Айви, который та ловко поймала. – Разве тебе не нравится наша компания?

Я схватила ее за рукав и попыталась оттащить от двери своей машины, чтобы забиться внутрь. В тот момент было плевать даже на телефон, который останется у Айви. Но Дженни выдернула руку и оттолкнула меня, улыбаясь во все тридцать два. Я ударилась спиной о стоящую рядом машину, и та разразилась панической сиреной.

– Какая же ты неуклюжая, Макбрайд, – зацокала языком Дженни.
Все, мне больше было не жалко рук. Я припечатала к лицу Дженни такую пощечину, что она охнула и потеряла равновесие. Айви соскочила с капота, налетела на меня и ударила по лицу. Я схватилась за щеку и тут же получила второй удар по другой. Кто-то вцепился в мои волосы и резко дернул…

Я вырвалась и бросилась бежать – и чуть не угодила под машину. Мне засигналили, я резко поменяла траекторию движения, как перепуганный насмерть олень, и пустилась к дверям университета. Там я смогу укрыться у администратора и позвонить. Если он еще не ушел. Боже, только бы административная стойка не пустовала, иначе не знаю, как буду вызывать скорую…

И в эту секунду я увидела Вильяма, который стоял на ступеньках университетского крыльца с Ричи, Адамом и парой других парней. Вряд ли это было хорошей идеей – искать защиты у человека, за прикосновение к которому мне только что врезали. Но ничего лучше я не придумала. Вытерев слезы, я бросилась к нему, содрогаясь от окриков и смеха за своей спиной.

– Вильям. – Я тронула его за плечо, и он обернулся. – Мне нужно позвонить. Могу я взять твой телефон?

Я старалась говорить как можно спокойнее, не хватало еще разреветься перед ним и его друзьями, которые разглядывали меня с веселым любопытством.

Вильям вытащил айфон и протянул мне, и в этот момент я услышала позади топот каблучков Айви.

– Долорес, кажется, мы друг друга не так поняли.

Она подошла к Вильяму и положила голову ему на плечо, довольно улыбаясь.

– Что происходит? – спросил он, переводя взгляд с меня на нее и обратно.

– Да так… Ерунда. Я решила напомнить Лори, что это не слишком красиво – западать на чужих парней, а она расстроилась и убежала…
привлекая внимание всех людей на крыльце. Подруги Айви изумленно замолкли, парни тоже. Те, кто проходил мимо, начали оглядываться.

– Несколько минут, – всхлипнула я. – Три или четыре, я не уверена!

А дальше случилось что-то невероятное. Вильям схватил меня за руку и быстро повел за собой – чуть ли не потащил! – К парковке.

– Вильям?! – бросила ему в спину Айви. – ВИЛЬЯМ?!
Он прижал меня к стене всем своим весом, пока я кричала от боли, задыхалась и плакала. Вода, по ощущениям близкая к температуре кипения, хлестала кожу на моем лице, на моей шее.

– Лори, прошу тебя, терпи…

Я больше не могла терпеть. Я судорожно вцепилась в Вильяма, чувствуя, как плохо держат ноги.

– Я не могу больше! Вильям, мне больно, МНЕ БОЛЬНО!

Но он держал меня и не выпускал. А потом вода резко выключилась, и мой плач в обрушившейся на нас тишине зазвучал оглушительно громко.

Вильям обнял меня, и мы осели на пол душевой кабинки. Облепленные промокшей насквозь одеждой, лица раскраснелись от пара, с волос капала вода.

– Все в порядке, Лори. Думаю, мы успели, – бормотал он, касаясь моего подбородка и внимательно разглядывая мое лицо. У меня перехватило дыхание от этого «мы». Я смотрела на него, не зная, что больше похоже на сон: Вильям Веланд, сидящий рядом со мной в душевой кабинке его квартиры, или мое лицо, которое все еще было целым. Я коснулась ладонями щек – на коже не было ни крови, ни волдырей.
И чем больше я понимала, что уцелела, тем сильнее меня трясло. И волна изумления и благодарности поднималась во мне все выше и выше, пока наконец не затопила полностью.

– Как? Как это возможно?!

– Горячая вода разрушает чужеродные вещества, которые срывают аллергическую реакцию. Причем быстрее и эффективней, чем любые другие средства. Но вода должна быть очень горячей. На грани того, что можно вынести. И желательно под большим напором, чтобы наверняка смыть все до последней молекулы.

Вильям вылез из душевой, позвонил и отменил вызов скорой. Потом протянул полотенце, оглядел мою вымокшую насквозь одежду и со словами «я принесу тебе что-нибудь сухое» вышел из душевой.

Я поднялась, пошатываясь, и стерла с зеркала конденсат. Мое лицо сильно покраснело и распухло от воды. По щекам струились подтеки туши, губы жгло. Но в целом ничего такого, из-за чего стоило бы нестись в госпиталь.

Ну, почти…

Я попробовала снять намокшую рубашку и обнаружила розовые следы, которые оставляли на ткани мои ладони. Они покраснели и отекли. Кое-где лопнули сосуды и наружу проступили капли крови. Мои руки – я совсем про них забыла…
– Да…

– Вот именно. Кислородной маски у меня нет. Так что если не хочешь потерять сознание от удушья, то, пожалуйста, ляг в кровать. Твои легкие сейчас страдают не меньше, чем ладони.

Не дожидаясь согласия, Вильям поднял меня на руки и отнес в кровать. Потом дал новые салфетки и уложил мои ладони на валик из полотенца. Мне и в самом деле стоило прилечь. Но что-то очень-очень неправильное было в том, чтобы лежать в его постели.

– Ты же представляешь, что будет, если Айви увидит меня здесь? – пробормотала я. – Да еще и после того, как ты бросил ее на парковке и уехал со мной… Армагеддон… Вильям, мне стоит уйти…
Я перевернулась на спину и увидела его, стоящего у окна и перебирающего лекарства в пластиковом боксе. Смотрите, как оно бывает: не так давно я лечила его.

– Айви не придет сюда, пока я сам не найду ее и не объясню все. Она жутко гордая. Так что оставайся.

Он протянул таблетку обезболивающего и поднес к моим губам стакан воды. Кровь капала из сжатых кулаков на полотенце и тут же впитывалась. От боли кружилась голова.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

Я прикрыла глаза и, сама того не заметив, провалилась в сон.

***
Долорес… Ей нужно просто помочь немного адаптироваться. Я могу научить ее жить… почти нормально. Она сможет не носить перчатки, сможет заниматься любовью с кем захочет, сможет перестать бояться и шарахаться от других людей… Я помогу ей.

Я закрыла глаза и попыталась успокоить дыхание.

В этом доме слишком тонкие стены.

Зато у моего сердца слишком толстые стенки. Ты раз за разом разбиваешь его, Вильям Веланд, а оно выдерживает это снова и снова…

***
парней всегда такие роскошные ресницы?), волосы, шрамы на предплечьях, искалеченную руку.

Ох, как же хотелось поцеловать его. Эта мысль не давала мне покоя с того самого момента, как я поняла, что мы совместимы, но сейчас стала просто невыносимо навязчивой…

«Интересно, как все сложилось бы, если бы он встретил меня раньше Айви. Смог бы он увлечься мной или нет?» – подумала я.
«А он и встретил тебя раньше. И посмотри, как все сложилось», – отозвался внутри маленький противный голосок.

– Ты должна была сказать о своей болезни, – сказал Вильям, заворачивая мои ладони в бинты.

– Зачем?

– Затем, что все это можно было предотвратить.

– Каким образом? Ты бы стерег меня день и ночь? – иронично заметила я, внезапно раздражаясь.

Вильям поднял глаза и спокойно заметил:

– Я бы мог предупредить Айви.

– А я не хочу, чтобы она знала! Она и любой другой! И я имею право на эту конфиденциальность! Слышишь?

– Слышу, – ответил он, пожимая плечами.

Больше мы не говорили.

Я вернулась в свою квартиру и поняла, каково это – быть безрукой. Я испытала невероятные сложности буквально со всем: с включением света, с приготовлением чая, с элементарными гигиеническими процедурами. Мои ладони напоминали две деревянные доски, на каждой из которых торчало пять пальцев-сучков. Древорукая Лори, которая ближайшую неделю не сможет ни ресницы накрасить, ни сесть за руль, ни убрать за собой.

Я уронила и разбила любимую чашку. Не смогла толком вытереть воду на полу и оставила, как есть. Не смогла намазать зубную пасту на щетку.

Но это все ерунда. По-настоящему плохо будет завтра, когда я проснусь и вспомню обо всем, что произошло. А именно: прекрасный принц, который смог бы спасти меня из заточения в Стигмалионе, проскакал на коне мимо. В его руках развевался флаг с гербом принцессы, которой он уже отдал свое сердце. Его доспехи покрывали отпечатки ее жадных пальцев. А мне он послал только ободряющую улыбку и волшебный ключ от потайного входа: «Воспользуйся, если хочешь. За стенами твоей тюрьмы есть мир, но бежать ты должна сама. Я принадлежу другой».