Потерянный Ангел. Перерождение.

— Что это еще значит, молодой человек?!

— Я ведь не знаю как этим пользоваться! Зачем ты на меня кричишь?!

— Лучше бы хоть толику вины почувствовал. Я не мог связаться с тобой восемнадцать дней, Адриан! Это почти три недели! Три! Я так за тебя беспокоился!

— Извини, пап... Моя оплошность. Не хочу, чтобы ты зря волновался...

— Прощу только потому, что ты в кои то веки назвал меня папой, - его голос заметно смягчился.

— Сдаешься так быстро?  

— Не так быстро, молодой человек. Возьму с тебя слово, что больше такого не повторится.

— Хорошо, даю слово, что такого больше не повторится. Но все же, я пока не освоил всех этих штук с ментальным общением. 

— Я понимаю, сынок. В твои годы я тоже долго осваивал все новое для меня тогда.

— Меня успокаивает лишь этот факт. Не хотелось бы ударить лицом в грязь перед тобой…

— Для меня это неважно. Главное, что ты жив и здоров. Пожалуйста, береги себя.

— Хорошо, спасибо, - в этот момент я почувствовал на плече чью-то руку, которая стала трясти меня.

— Думаю, тебе пора просыпаться. Кто-то уже зовет тебя.

— Стой, я хотел спросить тебя об одной девушке, - вокруг все стало трястись и расплываться, превращаясь в дымку.

— Спросишь в следующий раз. Просыпайся…

И тут я открываю глаза и вижу Лили над моей головой. Ее рука покоилась на моем плече, потряхивая его. Я схватил ее за руку и повалил на себя.

— А подождать было никак? – наши лица были настолько близки, что я мог разглядеть ее голубые глаза. У нас с ней сейчас весьма странные взаимоотношения, к слову.

— Тебя звала Лита, дурачок! Отпусти! -завопила девушка.

— А если нет?

— Тогда вмешаюсь я, - в комнате послышался голос Криса. Он подошел к кровати и вырвал Лили у меня из рук. Сильный то какой! В это время она поспешила удалиться, покраснев.

— Умеешь же ты испортить момент, Крис!

— Подумаешь, - усмехнулся парень.

— Я разговаривал с отцом…

— И, дай угадаю, получил затрещину. Ведь так?

— Почти. Как всегда накричал на меня, после чего нам удалось немного поговорить.

— Успел спросить про девушку?

— Нет… Но он сказал, что я могу спросить в следующий раз. Насколько я понял, со мной связаться можно только через сны. Разум слабеет во сне, так что проникнуть в него легче.

— Ну, отец маг непростой, думаю, что он что-нибудь придумает, - радушно улыбнулся Крис.

— Уж в этом я не сомневаюсь, - ответил я. — Меня вроде бы звала Лита. Не думаю, что стоит заставлять ее ждать.

— Верно мыслишь, Адриан, - в этот момент в комнату вошла, нет, буквально, влетела Лита. Как и всегда, ее ноги не касались пола. Она словно плыла по воздуху, так спокойно и безмятежно. Аккуратное темно-зеленое платье с длинными остроконечными рукавами обрамляло талию, спускаясь ровным шлейфом чуть ниже ног, скрывая обувь хозяйки. На лице проглядывались маленькие морщинки, что свидетельствовало о немалом возрасте. Волосы цвета выцветшей хвои каскадом растекались по плечам вдоль выреза на платье, украшенном незамысловатым узором из салатовых нитей.

— Здравствуйте! – звонко поздоровался Кристиан.

— Во имя Лорда, Лита, я же еще не одет! – загорланил я, прикрываясь одеялом. — Вы бы могли зайти и позже.

— Что у тебя там есть такого, чего бы я не видела? - монотонно спросила Святая, на что Крис громко прыснул со смеху и получил неодобрительный взгляд от нас с Литой. — Кристиан, дадим Адриану пару минут на смену одежды.

— Я сейчас переоденусь и присоединюсь к вам. - сказал я удаляющейся вместе с Крисом Лите.

Щелкнув пальцами, я облачился в свободную футболку и шорты чуть ниже колен. Как и ожидалось от моей слегка, если это можно так назвать, мутирующей магии, на мне не появилось обуви, только один белый носок в розовую полоску.

— Отличное начало дня, - угрюмо пробурчал я себе под нос. — Ну, что-ж, пойду без обуви. - вынес я и, сняв носок с ноги, испепелил его в руке.

Выйдя из небольшого домика, что для нас создала Лита, я набрал в легкие свежего воздуха и громко выдохнул с неким облегчением. Вижу я здешние пейзажи уже на протяжении трех недель. Все те же привычные зеленые луга с незабываемо живой и сочной травой, все те же густые заросли могучих лесов в трех верстах от дома, все то же отсутствие солнца, что для меня крайне странно, ибо здесь присутствуют как и день, так и ночь; и все тот же могучий дуб, под которым все время сидит Лита, и под которым мы с ней медитируем. Кстати, в отличии от комнаты Нимфы, где постоянно было пасмурно, здесь всегда светло и тепло.

— Всем еще раз доброго утра! - поздоровался я со всеми, дойдя до дуба.

— И тебе не хворать, Адриан. – отозвалась Лита, пока на ее плечо сел Тезаурус – ее ручной ястреб. Меня эта пташка не особо любит, к слову.

— Утро доброе! – в унисон изрекли Лили с Крисом.

— Готов ли ты к сегодняшнему сеансу? – спросила Святая.

— Думаю, да. – ответил я, устроившись напротив нее. В это время Крис с Лили ушли проведать Блу, который все время безвылазно сидит дома. В последнее время Блу ведет себя крайне странно. Никого не слушает, даже ест изредка. Я волнуюсь за него, что отражается на моих тренировках.

— Итак, Адриан, заостри свое внимание на своих чувствах и воспоминаниях. Попробуй вспомнить что-нибудь из прошедшего. Очисти свой разум от ненадобных тебе вещей, - спокойно монотонным голосом твердила Лита.

— Я попытаюсь… Снова.

И я в очередной раз попытался что-либо вспомнить, зацепиться хоть за что-нибудь. Но каждый раз воспоминания фрагментами стираются из памяти, будто я ничего и не вспоминал. Лица расплываются, а некогда знакомые мне вещи просто напрочь вылетают. И вот снова, пытаясь что-либо вспомнить, я впадаю в ступор. Дышать становится труднее, сердце начинает бешено колотиться, пытаясь вырваться из груди, и я опять открываю глаза, так ничего и не вспомнив и с ужасной отдышкой.

— Снова ничего? – спросила Лита.

— Ни единой наводки. Мне не за что зацепиться, - понуро ответил я.

— Тогда испробуем другой метод, - Святая поднялась с земли и подошла ко мне и, согнувшись в коленях, коснулась большим пальцем моего лба. — Memento! 

Ее ладонь загорелась ярким светом, что ненадолго меня ослепило, после чего я увидел что-то на подобии Звездного коридора, только дверей здесь на порядок больше. Там так же не было ни пола, ни потолка, ни даже стен. Двери, как и сам я, парили в невесомости.

— Где это я?

— Это пространство называют Цитаделью Памяти, - эхом раздался голос Литы. — Все двери, что ты видишь, являются фрагментами твоей памяти. Как только ты разыщешь черные, попытайся их открыть. За этими дверьми и должны быть скрыты твои потерянные воспоминания. Как только ты начнешь движение ты не сможешь слышать мой голос. Единственное, что в данный момент в моих силах – пожелать тебе удачи.

— Спасибо, - сказал я и направился искать черные двери.

Пролетая мимо белоснежных дверей, через прозрачные стекла которых были видны отдельные участки моей памяти, я попытался разглядеть нужные. Первая оказалась, примерно, через тридцатую дверь. Остановившись, я схватился за ручку и повернул ее. Дверь со своеобразным скрипом открылась, и в ноздри ударил пряный запах слегка подгоревшего бекона. Знакомые стены с обоями в полоску и темно-коричневой плиткой. Это мой дом?

Пройдя за порог двери, я двинулся по коридору вперед, в направлении входной двери. Массивная резная дверь отворилась, стоило мне лишь на нее взглянуть, и выпустила из дома. Во дворе, на аккуратно стриженной лужайке у дома, устроились изящные кусты роз. Никак не могу вспомнить, кто их посадил. Вдали виднелся силуэт женщины в большой бежевой летней шляпке с атласным бантом, которая то и дело норовила упасть. Устав с ней бороться, женщина сняла ее и продолжила возню с кустами.

— Элизабет, – кто-то окликнул рыжеволосую, - ты не видела мой галстук для важных собеседований? – звуки доносились где-то позади меня. Не успел я обернуться, как какой-то мужчина статного возраста прошел сквозь меня и вышел во двор к Элизабет. Поправляя очки, он подошел к женщине, на что она обернулась:

— Это тот, что в полоску? Фиолетовый? – спросила она, поднимаясь с газона.

— Да, именно он! – воскликнул мужчина.

— Ох, Гейб, вечно ты такой невнимательный! Он ведь уже на тебе! – звонко рассмеялась Элизабет, показывая небольшие морщинки вокруг глаз.

Гейб неловко улыбнулся и почесал залысину на темно-каштановой макушке. Элизабет подошла к нему и нежно обхватила его широкие плечи.

— Люблю тебя, дорогая, - сладостно прошептал мужчина, пропуская свои руки к талии Элизабет.

— И я тебя, милый…

Любуясь парой, я не заметил, как фрагмент вернулся к начальной точке воспроизведения. Видимо, конец воспоминания. Но, стойте, это не мое воспоминание…

— Я никак здесь не задействован. Ничего не понимаю, - сказал я самому себе, когда вышел из дверей фрагмента. Дверь за мной захлопнулась и плавно сменила окрас с черного на белый. Это ведь должно означать, что я что-то вспомнил. Разве не так? Потому что я ничего не вспомнил, лишь имена двух людей, которых все равно не помню. Что за черт?

Пролетев внушительное количество белых дверей, я наткнулся на очередную черную. Эта была больше предыдущей, а точнее, она была двойной и с головами львов на каждой из них. Потянув за кольцо в пасти одного из металлического хищника, я поволок дверь в свою сторону. С трудом, но все же открыв огромную дверь, я тут же зажмурился от яркого света, ударившего прямо в глаза. Привыкнув к свету, я стал разглядывать обстановку. Белый потолок, белый кафель по стенам, запах спирта и шныряющие повсюду люди в масках. Больница.

Прямо передо мной была дверь, над которой большими красными буквами было написано «РЕАНИМАЦИЯ», из которой никто не выходил, и в которую никого не пускали. И тут позади раздался звук раскрывающихся дверей, и я увидел человек так четыре в медицинских халатах и Элизабет с Гейбом. Они выглядели значительно моложе, чем когда я видел их в прошлый раз. У Гейба отсутствует та незначительно маленькая лысина на голове, а кожа Элизабет свежа, словно у младенца. По всей видимости, это прошлое.

Как только они все прошли сквозь меня, я заметил носилки неотложки, на которых лежал маленький тощий мальчик с грязно-русым цветом волос и тусклыми серыми глазами и выл от боли.

— Мама, мне больно! – вопил парнишка, корчась от боли и хватаясь за живот.

— Я рядом, Адриан. Мама рядом, все будет хорошо. Я тебе обещаю! – со слезами на глазах, но с нежностью в голосе сказала Элизабет.

«— Я их сын?» - пронеслось у меня в голове. Но как такое возможно?

Двери реанимации распахнулись, впустив врачей, медсестер и носилки, но отставив родителей за собой.

— Извините, но вы не можете войти в отделение реанимации. Вам придется подождать, пока мы делаем все возможное, - заявил врач, пропустив двух медсестер.

— Как это не можем? Мы его родители! - сказал за двоих Гейб.

— Раз так, то я могу впустить лишь одного из вас.

— Лиззи, - Гейб схватил за плечи Элизабет и повернул к себе лицом, - ты нужна ему сейчас. По крайней мере, в данный момент.

— Хорошо, - кивнула Элизабет, - я пойду. А ты пока забери Адама из дома и приезжай как можно быстрее.

Гейб чмокнул ее в лоб и поспешил удалиться, уронив с плеч медицинский халат. Двери позади снова захлопнулись и, качнувшись пару раз туда-сюда, закрылись окончательно.

— Мне нужны его данные. Имя, возраст, день рождения и группа крови, -  сказал тот же самый врач и впустил Элизабет внутрь.

— Да, конечно, - ответила она, проходя внутрь. — Адриан Джозеф Греймс, 13 лет, день рождения – одиннадцатое ноября 1998 года, четвертая отрицательная…
Звук ее голоса затих, когда двери реанимации закрылись.

Я посмотрел на электронное табло слева от меня, показывающее время и дату. Оно гласило: 17:28. 11.11.2011.

Почти задыхаясь, я не теряя ни минуты выскочил из фрагмента. Дверь окрасилась в белый, и я полетел дальше. Меня не покидала мысль о том, что я их сын. Разве я забыл бы такое? Или меня заставили забыть? И кто такой Адам?

— Я не знаю, что вообще произошло с моей долбанной памятью, но я буду копать глубже, - с этой фразой я полетел дальше.

Следующая же дверь попалась мне на глаза совершенно случайно – я в нее врезался пока искал. Она словно выросла предо мной, как будто из неоткуда. Эта дверь оказалась меньше двух предыдущих, размером с половину первой. С трудом в нее протиснувшись, я вылез из какого-то тесного помещения. Погодите, это будка… Так вот, выбравшись из будки, я встал на ноги и огляделся. И, конечно же, ничего не узнал. Дом, что стоит здесь, не похож на тот, в котором я, по всей видимости, жил. Да и не сложно догадаться, что и к этому дому я тоже имею отношение.

Прямо в сторону будки выходила дверь. На парадную это не похоже, так что можно было смело предположить, что это либо черный выход, либо просто дверь, через которую был выход к будке. Собакой здесь и не пахнет, зачем тогда эта дверь? Ладно, не было времени об этом думать.
Я вошел в дом, в котором витал запах корицы, такой пряный и душистый. Аккуратная кухня без лишних деталей выходила в просторную залу через узенький коридор, на стенах которого висели рамки с фотографиями, которые почему-то были размыты. Разве это не имеет ко мне отношения?

Но не успел я опомниться, как на втором этаже послышался топот маленьких ножек и детский смех. Топот становился все ближе и ближе, пока и вовсе маленькая чумазая девчушка с короткими шоколадными кудряшками не пробежала сквозь меня, ровно как и, видимо, ее отец.

— Синди! Синди, стой! Пока ты не умоешься, не видать тебе подарка! – голосил отец девочки. Что это за Синди то такая? И какое отношение я имею к этому фрагменту?

Выбежав за ними во двор, я наблюдал такую сцену. Синди все еще ловко уворачивалась от папиных рук, на что тот только больше наливался краской. И ему такие игрища поднадоели, так что он просто остановил погоню и согнулся пополам, устало ухватившись за колени.

Дальше ничего не последовало, ибо они оба посмотрели в мою сторону и одновременно спросили:

— Что ты тут делаешь?

И с этих слов меня просто выкинуло из фрагмента, который поспешно удалился от меня, так и не став белым. Что за чертовщина творится в этом проклятом измерении. Это вообще не мои воспоминания!

— Лита, вытаскивайте меня отсюда! Это никак не помогло! – кричал я в пустоту, потому что ответа не поступило. Лишь спустя несколько минут возле меня что-то вспыхнуло ярким светом, и на его месте появился листок бумаги кофейного цвета, точно такой же как в видео-играх. Текст на нем гласит:

«Из Цитадели Памяти невозможно выбраться просто так. Ты должен открыть все темные двери и сделать все, чтобы они стали белыми. И запомни одну главную вещь – ни в коем не трогай красные двери. За ними находятся самые болезненные и опасные воспоминания…»

На этих словах листок просто расщепился на сотни маленьких частиц.

— Спасибо хоть за предупреждение, - буркнул я себе под нос и полетел искать очередную дверь. Сколько бы я не искал следующую дверь, на глаз она мне не попадалась. Но белых была туева куча, через которые иногда были видны некоторые моменты из моей жизни. Там проскочили и воспоминания об обретении способностей, знакомства с Лили, Крисом и о том, как я нашел Блу. Столько теплых и приятных воспоминаний пролетело передо мной, словно стайка птиц.

— Ага, попалась! – крикнул я, подлетая к черной двери, что находилась где-то вдалеке. Ускорившись, я почти мгновенно преодолел расстояние, и оказался у двери. Дверь, как ни странно, уже была открыта, и я попытался влететь через порог, как тут же она отлетела в сторону. Я, не предвидев такого поворота событий, на скорости влетел в одну из белых дверей, и стукнулся о нее плечом.

Вывалившись из вещевого шкафа, я упал на пол. Влетел я в свою комнату, где еще не стояла кроватка Блу.

— Что это еще за Нарния такая? – ворчал я, залезая обратно в шкаф.

Вылетев из двери, я полетел искать беглеца. Ждать он меня он не заставил, и я заметил его почти сразу же – летел куда-то вперед на бешенных скоростях, сметая остальные двери на своем пути. И тут к ней присоединяется еще одна дверь, и еще одна, и еще, пока их не становится четыре. Куда это они так спешат?

Пока я вел погоню, к стайке присоединялось все больше дверей, и все с разных сторон. Выжидав немного, я схватился за ручку одной из них, что летела позади меня и пыталась обогнать. От такой сильной скорости меня чуть ли не оторвало от нее, пока я не схватился второй рукой и не стал держаться крепче. Мои волосы летели в стороны от такой поездки, а меня самого раскачивало сверху-вниз, словно нитку на ветру.

И тут все двери останавливаются и из каждой доносится треск. Фрагмент, за который я держался, равно как и остальные, начал трещать по швам и крошиться. Я не стал от страха дергать ручку и лезть во фрагмент, ибо не хотел там застрять навечно. По крайней мере, мне казалось, что так и будет, если дверь исчезнет после того, как я войду через нее.
Двери стали дрожать и звук треска становился все громче, пока все фрагменты не разбились в щепки. Я посмотрел на свою руку и обнаружил в ней лишь металлическую ручку, от которой отлетали мелкие опилки. Все обломки полетели в одну точку и закружили, словно вихрь. По началу воронка была черного цвета, пока не стала светлеть и менять оттенок на коричневато-рыжий, а после и вовсе на ярко-красный. Вихрь потихоньку останавливался, и все щепки мгновенно скучковались, образовав большую красную дверь.

— Но ведь Лита сказала, чтобы я туда не лез, - рассуждал я вслух. — Но как я отсюда выйду, если все двери исчезли, а вместо них стоит красная? Да еще и ручка уже у меня в руках, - подметил я, заметив, что на двери отсутствует ручка.

Собрав всю волю в кулак и взвесив все «за» и «против», я все-таки решился войти. По-другому никак – либо я захожу и терплю весь ужас за ней, либо остаюсь здесь навечно.

Вставив ручку в отверстие, я повернул ее, и дверь открылась без какого-либо скрипа. И это наводило на меня еще больше волнения и страха. Можно было подумать, что от такого стресса я оглох. Переступив порог, я вдохнул тяжелый воздух и наполнил им легкие. Голову будто одурманило, потому что я почувствовал глухую боль в лобной доле, как будто кто-то пальцем влез внутрь моего мозга. По спине пробежались мурашки, а в горле застрял ком. Грядет что-то плохое… Я рефлекторно закрыл глаза.
Как только я открыл их, я понял, что оказался на лужайке у дома, в котором уже был в первом фрагменте. Но только сейчас было темно, а в окнах не горел свет. Неужели все спят? Судя по быстро движущимся облакам можно было предположить, что бушует сильный ветер, ибо ветки деревьев неистово качались из стороны в сторону; либо время течет здесь быстрее.

Звук подъехавшей машины заставил меня обернуться, и я увидел себя, Элизабет, Гейба и какого-то парня, выходящих из машины. И судя по их неестественно быстрому движению, я понял, что время бежит быстрее обычного. Это как перемотка вперед на старых кассетных плеерах.

Почти молниеносно проскочив сквозь меня, они, или мы, вошли в дом. И тут же наступило утро. Элизабет, или лучше назвать ее мамой, вышла из дому с садовыми принадлежностями и в своей бежевой шляпке с бантом. К дому подъехал грузовик, и грузчики доставили несколько странных пакетов, если их можно так назвать. Мама распаковала, как оказалось, саженцы и посадила в землю. Позже она удалилась.

И снова ночь. На лужайке появляется фигура в черной мантии и вытягивает свои костлявые руки над саженцами. От рук поплыли зеленые струи и обволокли саженцы, превращая их в пышные кусты с цветущими розами. Неужели отец? Фигура осмотрелась вокруг и растворилась в голубой дымке.

На утро мама удивилась быстрому росту саженцев, которые посадила буквально вчера. Позже, когда она уже вернулась обратно домой, оттуда вышел Гейб…, то есть папа и тоже удивился появлению кустов. Вдохнув их запах, он сел в машину и уехал.
Время значительно ускорилось, так как ночь сменила день три раза. За это время мама успела повозиться в саду, папа все так же уезжал на работу и возвращался обратно.

Меня резко переместило на какую-то поляну с цветами и красивым янтарным закатом. Прямо передо мной сидел тот самый неизвестный парень, а рядом с ним сидел и я. Погодите-ка, это ведь… Адам?

— О, боже, я что-то начинаю вспоминать! – воскликнул я. — Мы тогда, кажется, поговорили по душам…

В это время мы с Адамом обнялись, и меня снова куда-то переместило. Теперь уже в школу, а точнее в библиотеку. Послышался девичий визг и тянущийся звук падающего стеллажа.

— Синди, берегись! – на автомате крикнул я, когда стеллаж уже обрушился на нее. — Я помню тебя…

Все вокруг поплыло и я снова оказался дома. Привычная мне обстановка снова отпечаталась в памяти, что заставило меня невольно улыбнуться.

— И что здесь такого страшного и опасного? Лита зря волнуется, - смело заявил я, махнув рукой на все произошедшее. Все для меня казалось невинной игрой, будто я запоминаю карточки с картинками и успешно их узнаю, пока на кухне не послышалась ругань.

— Не подходите ко мне! Хватит! – кричал я, выбежав из за угла кухни, и, как бы странно это не звучало, прошел через себя в сторону парадной. Я вышел из дома, громко хлопнув дверью на последок. О, боже, я же не их сын…

В этот момент звучит удаляющийся рев мотора, и меня переносит на то самое поле. Я падаю на колени и в меня бьет молния. Родовое проклятье… От такого напряжения мой живот скрутило и стало тошнить. Но не смотря на плохое самочувствие, я продолжил.

Следующим местом была больница и моменты знакомства с отцом. Эти кадры пролетели слишком быстро. Видимо, из-за того, что я и так помнил все это.

— Что-то я поторопился с выводами, - массируя виски, проговорил я.
И снова дом. Тишина. Но не тут-то было. По голове словно ударили молотком, настолько было больно от только что нахлынувших воспоминаний. Они болезненно вбивались в память, словно выжигаясь в ней раскаленным паяльником.

Среди них были и незначительные воспоминания, как, например, обычный ужин с семьей, так и серьезные, как ссоры с Адамом и родителями. Глупые детские обиды, падения и взлеты, - все впивалось в голову когтями, намертво там оставаясь.

И тут обстановка в доме резко меняется. По полу разбросаны осколки стекла, грязь и даже столовые приборы. Обои на стенах разорваны, а с полотков сыпалась известь.

— Что здесь пр… О, нет… Я вспомнил…

Я побежал в гостиную и увидел их… Моих родителей… Точнее их трупы. Ко рту подступила рвота, и я прикрыл его руками, одновременно приглушая всхлипы.

— Это был ты! – донесся мой голос позади. — Как ты посмел?! Это же твои родители!
Не успел я ответить самому себе, пытаясь оправдаться, оттуда же показалась фигура Адама. Вспомнил… Это ведь он их убил. Через мгновение и труп Адама лежал на полу, весь ободранный и обугленный. Это была последняя точка кипения и меня стошнило прямо здесь. Вытерев рот, я попытался успокоиться.

— Нет, нет, нет… НЕТ! – кричал я, выбегая из дома, чтобы не видеть всего этого. — Я отказываюсь в это верить! Этого не может быть! Я не верю!

Но тут передо мной появляется моя первая любовь.

— Я… люблю… тебя… А-Адриан! – с трудом выдавила Синди и растворилась с ужасающим воплем. Частички – все, что после нее осталось – окружили меня и, словно вихрь, начали кружить вокруг меня, лишая воздуха. Я стал задыхаться, так как они оседали на кожу и влетали в рот, блокируя поступление воздуха в легкие. В глазах потемнело, и в следующее мгновение я открыл глаза и понял, что передо мной сидит Святая Земли.

— Я же говорила не лезть за красную дверь! Чем же ты меня слушал? – восклицала Лита.

— У меня… не было… другого… выхода! – с дикой отдышкой начал я оправдываться. — По-другому я бы… никак не выбрался… оттуда. Будь вы на моем месте, вы бы поступили точно так же.

— Взгляни на себя! Ты уже потерял два года своей жизни там!

— Что вы имеете ввиду? – поинтересовался я. Лита громко выдохнула.

— Красные двери – это скопления нескольких, а иногда и всех, воспоминаний. Они образуются посредством слияния множества потерянных, черных, фрагментов. В красных фрагментах невозможно находиться длительное время, так как там время за ними течет быстрее. За своим и так недолгим визитом туда ты уже потратил два года.

— Но я ведь бессмертен. Мне ведь ничем это не грозит?

— Я знаю, что не грозит, но твое эмоциональное состояние крайне нестабильно в данный момент. Я была встревожена тем, сколько времени ты можешь там провести Твое тело будет думать, что оно уже прожило эти два года без твоего участия. . Твои рефлексы и способности могут ослабнуть ненадолго, так что лучше тебе перевести дух здесь.

— Я и так провел здесь не одну неделю. Я ведь не создам вам дискомфорт? – спросил я, почесав затылок, и почувствовал, что поцарапал его. — Ай! Что за...

Я посмотрел на свои руки и увидел, что мои ногти стали очень длинными и острыми. Я тут же схватился за волосы. Они отросли где-то сантиметров на двадцать.

— Сколько я там провел? – ошарашенно спросил я.

— Двое суток. Но твое тело посчитало, что два года. Результат на лицо, так сказать.

— Это ведь можно как-нибудь исправить?

— Конечно, - спокойно ответила Лита и щелкнула пальцами. Вокруг меня закрутились знакомые мятные искорки, и я взглянул на свои руки. Ногти постепенно пришли в норму, равно как и волосы приобрели первоначальный вид. Мимолетом оглянув свою руку, я заметил новую татуировку – ровную каменную полосу.

— Испытание пройдено, Адриан.

---

Хе-хей! А вот и я! Я ЖУТКО извиняюсь за такое долгое отсутствие. Сам не знаю, что на меня такого нашло, что я просто не захотел писать дальше. Но. Вы же тут не для того, чтобы слушать мои глупые оправдания, а чтобы читать продолжение, так что наслаждайтесь. Глава вышла немаленькая(как видно на скрине(а это еще не считая того, что было еще на телефоне)), так что устраивайтесь поудобнее и читайте с удовольствием.
P.S.: по первым строчкам видно, что я немного набивал руку. Отвык чутка)0)00)))
Всегда Ваш, Биг Пэйно!