Когда Истина горит

Тоннель смотрел на них, как пустая глазница. Молчаливо. Глубоко. Бесконечно.

Снаружи все еще шел снег — редкий, сухой, почти невидимый. Но стоило сделать один шаг внутрь, как звук исчез. Не приглушился — исчез. Даже дыхание Рин показалось ей не своим.

— Поток... здесь не движется, — пробормотала она.

— Он как стоячая вода, — добавила Тенил, глядя на свое устройство. — Глифы искажаются. Отражаются друг на друге.

Рин оглянулась. Тавиан молчал. Он уже стоял у стены, гладкой, темной, будто отполированной изнутри тысячами взглядов. Его пальцы почти касались поверхности, но не прикасались.

— Зафиксировать путь, — скомандовала Рин. — Магические метки через каждые 20 шагов. Возвращаемся, если Поток снова будет искажаться.

Пройдя первые несколько метров, они оказались в пространстве, где все было слишком. Слишком ровный пол. Слишком симметричные стены. Слишком... живое эхо.

Фара, шедшая третьей, замедлила шаг.

— Мне кажется, или мы прошли это место уже дважды?

— Мы не поворачивали, — бросил Кест.

— Но следы... — она обернулась. — Смотри.

Они все обернулись.

И увидели, что в следах уже копится пыль. Влажная. Как будто время внутри шло иначе. Как будто каждый шаг уже стал воспоминанием.

На стене вспыхнул символ — чужой, полупрозрачный. Он дрожал, будто хотел появиться, но не был готов. Рин остановилась. Смотрела на него. Потянулась... но тут же убрала руку.

— Это не для нас, — сказала она. — Или пока не для нас.

В воздухе чувствовался металл. И жар. Хотя стены были ледяные. Поток был заперт — не нарушен, а задушен. Как будто в этом месте не было права на магию.

Справа от них — зал. Полукруглый. С обломанным пьедесталом посередине. Когда Мияр вошел туда, у него дрогнула рука.

— Здесь...

Он не закончил.

На полу — отражение. Пятно воды, в котором никто из них не отражался как есть. Кест в отражении стоял дальше, будто не с ними. Фара — смотрела в пустоту, а не вниз.

А Рин...

...ее не было.

В зеркальной лужице отражались только чужие глаза.

— Время выйти, — сказал Тавиан. Резко.

— Мы только начали, — ответила Рин, дрожащим голосом.

— Именно. А значит, дальше будет хуже.

Но они перешли в следующий зал. И за их спинами на мгновение отражение улыбнулось. Но никто этого не заметил.

Чем глубже они шли, тем меньше казалось, что они идут.

Пространство сворачивалось. Углы залов исчезали, переходя в арки, потом в проемы, потом — в ничто. Потолка не было. Стены начинали изгибаться неестественно, будто тоннель вспоминал, каким он был, и ошибался в деталях.

— Мы прошли уже больше километра, — сказал Мияр. — А по карте тут было сто семьдесят метров.

Слова остались в воздухе, как пепел. Никто не ответил. Даже звук — глухой, запоздалый, будто имел собственную инерцию.

Они вышли в новый зал. Черные плиты, древняя плитка под ногами, в центре — арка, изогнутая и треснутая. От нее тянулся ветер. Но не было ни сквозняка, ни входа. Просто... давление, которое чувствовалось, как тоска.

Рядом с аркой кто-то прошептал:

— Он зовет.

Это был тот боец. Он стоял полубоком к остальным. Бледный. Лицо вытянуто. Глаза... уже не его. Смотрели в пустоту, но не видели ее.

— Отошел от прохода, — приказал Тавиан.

Тот не двигался.

— Боец, немедленно! — жестче.

И тогда он заговорил.

— Non est veritas... nisi in ruina...

Голос — не его. Монотонный, будто произносящий давно заученное. Рин кинулась вперед, но не успела. Он шагнул в арку. В пустоту. Просто исчез. Ни света, ни звука. Просто... не стало. Тишина обрушилась на отряд. Фара вскрикнула. Кест уже целился, но стрелять было некуда.

— Что это было?! — в голосе Фары паника.

Рин подошла к арке. Осторожно. Дар внутри дрожал, будто сдерживал крик. Она дотронулась до воздуха — и он был твердый. Нет, не воздух. Слой. Как будто туда можно было попасть, но уже нельзя было выйти.

— Он не просто шагнул. Его звали.

— Ты хочешь сказать, он был одержим? — спросил Кест.

— Очень похоже

Тавиан был уже у нее.

— Мы уходим. Прямо сейчас.

— Мы даже не...

— Прямо. Сейчас.

Она смотрела в пустоту. И на миг ей показалось: там, внутри, шепчет зеркало. Последний взгляд в арку. И снова — улыбка.

Через секунду Поток сорвался, как зверь, которого слишком долго держали на цепи. Он не треснул. Не вспыхнул. Он набросился. Рин почувствовала будто тысячи невидимых голосов, вперемешку с запахами, воспоминаниями и страхами, впились ей под ребра.

Сначала — онемели пальцы. Потом — в ушах появилась звенящая тишина. А потом — давление. Оно накрыло резко, как удар по грудине. Воздух стал липким, грудная клетка — тесной. Сердце пошло вразнос. Мир качнулся.

«Нет, нет, нет», — она повторяла про себя, будто могла остановить этот спазм.

Она видела: люди вокруг говорят, двигаются, но их лица — расплывчаты, как в кривом зеркале. Фара что-то кричала, Лэйн держался за голову.

А Поток пронизывал ее насквозь. Он шептал голосами, которых она не знала. Показывал лица, которых не видела. Пальцы сжались в кулаки — чтобы не закричать.

— Это не мое. Это не мое. Это не мое, — прошептала она, шатаясь.

Дар вышел из-под контроля.

Кто-то схватил ее. Рывок. Она ударила локтем схватившего.

— Пусти!

— Заткнись, ненормальная! — резко, прямо в ухо. Голос Тавиана. — Выходим, живо!

Он тащил ее словно она ничего не весила.

— Ты сдохнешь, если останешься!

— Я справлюсь! Это просто... это...

— Это Поток ломает тебя изнутри. Прекрати брыкаться, адское ты создание!

Она билась, пока хватало сил, но в груди уже стучало так, будто сердце пыталось вырваться наружу. И вдруг все стало... тише. Поток отступил.

Они оказались в более узком проходе, почти у выхода. Рин сползла с его плеч, тяжело дыша, вся мокрая от пота, с растрепанными волосами и горящими глазами.

— Никогда... — выдохнула она, — больше... не таскай меня как какую-то безвольную куклу.

— А ты тогда научись отступать, когда это нужно.

«Какая же она, блять, упрямая. Не бывает таких людей без маски. Точно что-то скрывает»

Она прижалась спиной к стене. В голове — тишина. Но не облегчение. Просто затишье. Поток утих. Временно.

— Ты в порядке? — спросил кто-то. Мияр, наверное.

— Все нормально, — ответила она. — Просто... передоз Потоком.

— Твоя магия среагировала? — уточнил Кест, уже без раздражения, но все еще сухо.

— Нет, — глухо ответила Рин. — Не магия. Я.

Тавиан стоял рядом, скрестив руки на груди, глядя в проход, откуда они вышли. Он ничего не сказал.

Когда они вышли наружу, снег уже перестал идти. Воздух был чистым, хрустящим, слишком обычным — почти неестественно нормальным на фоне того, что осталось внутри.

Первые несколько минут никто не говорил. Отряд стоял на выступе у входа, словно ожидая, что тоннель передумает и выплюнет что-то еще.

Но он молчал.

— Поток... стабилен, — пробормотала Тенил, сверяясь с прибором. — На поверхности — как будто все в порядке.

— Он будто вытолкнул нас, сказал «брысь» — добавила Фара.

Кест осматривал периметр. Напряжение в его плечах не исчезло, но голос стал тише:

— Мы вернемся к лагерю напрямую. Я не уверен, что остался смысл в обходе.

Рин стояла немного в стороне. Дышала ровно, глубоко. Она уже не дрожала, но внутри все еще было сухо, как будто Поток прошелся по ней с наждаком.

Когда она опустила взгляд, то увидела: на пальцах засохшая кровь. Не было порезов или царапин. Кровь просто была. Она быстро стерла ее о плащ. Никто не увидел.

Тавиан подошел. Без слов. Просто встал рядом. Они оба смотрели вниз, туда, где снег снова покрывал следы.

— Мы не вернемся туда, — сказал он негромко.

— Ну, я пока что я не хочу обратно в эту мясорубку, — ответила она.