Ангел - стажер

Появление Тени практически одновременно с моим ангелом Винни считал скорее совпадением. Им нужна была замена Игорю, и ввести ее в ангельское сообщество было намного проще в составе группы новичков — так что, обнаружив подходящего кандидата, они не стали дожидаться следующего набора.

— Почему именно его? — прищурился мой ангел, раздувая ноздри.

— Он максимально напоминает твоего восхитительного сына, — любезно улыбнулся ему Винни.

Мой ангел зашелся в кашле — Макс тоже, прикрыв нижнюю часть лицо рукой, под которой я заметила кривую ухмылку.

— В каком смысле? — озвучила я то, что прочитала по губам моего вышедшего из строя ангела.

— С их точки зрения, разумеется, — снова поднял Винни руки перед собой. — Каковая не имеет под собой ни малейших оснований, в чем я вас всех уверяю, познакомившись с обоими.

— Не понял, — резко выпрямился Стас, и я согласно закивала.

— Наш дорогой Анатолий предоставил мне возможность познакомиться с ходом мыслей одного, — повел Винни рукой в сторону моего ангела, и тут же продублировал этот жест другой. — А наш любезный Макс позволил мне насладиться блестящим мышлением другого.

— Еще раз, — прохрипел мой ангел, испепеляя Макса взглядом.

— Да ты спасибо скажи, — огрызнулся тот. — Мы тогда приставленного к нему аналитика обнаружили.

— Кого? — вырвалось у нас с моим ангелом одновременно и одинаковым фальцетом.

Стас сделал Максу страшные глаза, у того они забегали, а в глазах у Винни появилось сладострастное томление.

— Значит, так, — решительно взял Стас дело в свои руки. — Разборки отставить. Мы тогда не знали, что это аналитик — это ты нам его идентифицировал.

Теперь закашлялась я. А мой ангел хоть бы глянул на меня, чтобы догадаться, что я пыталась из себя выдавить.

— И ты мне ... только сейчас ... и то случайно... — упрямо гнул этот эгоист, уставившись исподлобья на Стаса.

— Чтобы ты мне его там прибил? — хмыкнул Стас как ни в чем не бывало. — Ценного «языка»? Э нет, у нас с ним с тех пор прочная и взаимная дружба образовалась. Очень ему не хотелось, чтобы до его отдела дошло, что его расщифровали. Так что все отчеты по мелкому он со мной согласует и по восторгам в них уже давно Тошу переплюнул.

— Какие отчеты? — выдохнула, наконец, я. — При чем здесь Тоша?

— Родителей мелких обязали составлять по ним отчеты, — объяснил мне Стас. — В противовес наблюдателям. Отчеты идут прямо к аналитикам.

Я перевела глаза на моего ангела — у него хватило совести потупиться перед тем, как кивнуть.

Все всё знали. Кроме меня. О том, что аналитики уже давно следят за моим сыном. А я еще собиралась уговаривать их, рассказывать им о его способностях. Я вспомнила ту однодневную практику в группе, занимающейся ангельскими детьми. Ведь на одном из тех экранов был кусочек жизни моего сына — и хоть бы кто словом обмолвился! Впрочем, чего от незнакомых ждать, если свои ... если даже мой ангел не счел нужным держать меня в курсе перемен в ней.

— Мы к этому еще вернемся, — твердо пообещала я им всем, и обратилась исключительно к Винни: — Что может быть общего у Игоря с Тенью?

— Их земная история, — с готовностью отозвался он. — У обоих возникли сложности с окружением, не сложилось общение с ним; оба не испытывают потребности в людях и не слишком высокого о них мнения. Однако, если Ваш сын склонен искать причины своего дискомфорта в земной жизни, то ... тот, другой, решительно настроен подавлять его источники.

— Подавлять? — рассмеялась я, вспомнив робость и нерешительность Тени. — Да он даже мнение свое высказать боится — вечно мне приходилось за нас обоих говорить.

— Это слова, Татьяна, — впервые обратился прямо ко мне мой ангел. — Вспомни первое занятие по внушению у нас в павильоне.

Я нахмурилась. Но это же был первый раз, он еще силы свои рассчитывать не научился — и извинился потом. И больше никогда ничего подобного себе не позволял — даже с устными предложениями не навязывался. Только мои всегда поддерживал. Впрочем, радостно так поддерживал — с восторгом и полным одобрением. Он, что, мне внушал?!

— Вы позволите? Я продолжу, — очень кстати прервал мои размышления Винни, и я молча кивнула.

Всегда полезно выслушать альтернативную версию событий — вдруг в ней нестыковки найдутся и не придется признавать, что из тебя полную дуру сделали.

Вот только не с моей удачей. Альтернативная версия была изложена мне со слов самого манипулятора.

О возвращении моей памяти Тени сообщил аналитикам сразу — как только они впервые связались с ним. Еще в павильоне хранителей. Прямо тогда ему предложили этот новый отдел — в котором он сможет участвовать в решении проблем, изводивших его на земле.

Обычному новичку, однако, не положено знать о еще толком не сформированном отделе. Особенно новичку, который стал им в обход установленных правил. Тени было предписано стать лучшим студентом группы, заслужившим право на аспирантуру, так сказать. Результаты которой будет рассматривать другой состав комиссии. Равно как и запрос на Тень и данные ему рекомендации.

Именно тогда он и выступил со встречным предложением. К тому времени он уже понял, что вряд ли сможет обойти меня по успехам в учебе. Кроме того, прочитав нашу историю, он счел меня достаточно заинтересованной стороной в решении вопроса ангельских детей. Не говоря уже об оставшихся у меня земных связях, которые можно будет привлечь к этому решению.

Его предложение было принято. С одобрением проявленной инициативы и обещанием помощи на ключевых этапах. К тому времени мой ангел был уже предусмотрительно прикреплен к аналитическому отделу — для независимой, так сказать, оценки результатов обучения.

— И я, идиот, этого гада в передовики и вывел, — мрачно заметил мой ангел.

Кроме того, аналитики предпочли и его под надзором держать — как и Игоря — во избежание каких-либо спонтанных действий с его стороны, о которых они были наслышаны. Так они и узнали о его распространении нашей истории в центральном офисе. Этот демарш не вызвал у них ни малейших возражений. Они приветствовали любые шаги — особенно те, которые никак нельзя было связать с ними — по формированию положительного образа ангельских детей и подрыву доверия к мнению наблюдателей о них.

— Знал бы, сразу бы все копии отнес, — еще мрачнее добавил мой ангел.

Но формально их распространение дало аналитикам повод устранить моего ангела, когда подошло время распределения. Его задержание также было идеей Тени, которая снова получила высокую оценку, поскольку принесла тройной результат. Она лишила меня возросшего и уже начавшего беспокоить Тень влияния моего ангела, привела меня в состояние готовности на что угодно, лишь бы задержаться в учебном здании, и позволила аналитикам подхлестнуть интерес ангельского сообщества к нашей истории — широкомасштабной попыткой изъять ее копии.

— Я заметил, — снова буркнул мой ангел, коротко глянув на Стаса. — В смысле, интерес.

Затем Тень получил полный карт-бланш. И воспользовался им по полной программе.

Я вспомнила его полный сочувствия взгляд, когда он спрашивал, нет ли новостей о моем ангеле.

Его неуверенные вопросы, сделала ли я уже выбор, и еще более робкие предположения, что нам, возможно, нужен более широкий спектр возможностей.

Его чуть ли не преклонение перед моей выдержкой у наблюдателей и непривычную горячность, с которой он заявил, что их нужно остановить.

И главное, его постоянные напоминания об Игоре — о том, что я должна и теперь уже могу помочь ему.

А вот на этой мысли стоит остановиться. Крайне неприятно думать, что тебя гнали ... как муравья веточкой, пришло воспоминание из первых дней общения с моим ангелом на земле. Но это вторично. И привычно. Мой ангел этим столько лет занимался — с какой стати его соплеменники от него отличаться должны? Намного важнее то, что я уже тоже давно поняла из своей земной жизни — куда тебя пригнали?

— Все ясно, — проговорила я в повисшей мертвой тишине. — Кроме одного. Пусть обманом, но меня хотели взять в отдел, который будет заниматься нашими детьми. Зачем было этому мешать? Что плохого в том, чтобы признать их?

Стас с Максом переглянулись и дружно повернулись к Винни. Туда же и мой ангел уставился пронзительным взглядом. Я последовала его примеру.

— Во взаимоотношениях ангелов и их потомков, — медленно произнес Винни, — есть еще и третья сторона. Люди. И им наши реформаторы уготовили незавидную участь.

По-моему, все растерялись ничуть не меньше, чем я.

— Какую? — озвучила я написанный на всех их лицах вопрос.

— Количество людей увеличивается, — продолжил Винни, глядя куда-то вдаль поверх голов сидящих перед ним ангелов. — Очень быстро. Слишком быстро. При этом качество их, если позволить себе такой термин, — чуть усмехнулся он, качнув головой, — падает. Они становятся все более приземленными. Материальные блага превращаются для них из предметов первой необходимости в признаки успеха, роста, совершенствования. До такой степени, что, слыша о справедливости, сопереживании, бескорыстии, они уже порой не понимают, о чем речь.

— По правде говоря, не вижу в этом ничего нового, — презрительно бросил Макс.

— Вы правы, — сфокусировал на нем Винни внимательный взгляд, — человеческая природа демонстрирует поразительную устойчивость к любым попыткам изменить ее. И с ростом числа ее носителей ими становится еще труднее управлять.

— О да! — многозначительно изрек мой ангел, и я подозрительно прищурилась: это кем из людей он еще управлял? Со мной-то у него никогда проблем не было.

— Нам также все время приходится увеличивать свой штат, — оторвал меня от неприятных мыслей голос Винни, — чтобы справиться с растущей нагрузкой. Опережающе растущей. Наши критерии подбора специалистов вступают во все большее противоречие с качеством материала, с которым нам приходится работать.

— Это они на критерии, что ли, замахнулись? — сделал догадку Стас, сложив руки на груди, выдвинув вперед челюсть и раздувая ноздри.

— Отнюдь, — решительно покачал головой Винни. — Наоборот, акцент как раз делается на возвращение стандартов к исходному высочайшему уровню.

Не поняв ни слова из того, что он сказал, я принялась всматриваться к обращенные к нему лица ангелов, пытаясь хоть по ним догадаться, что плохого в подъеме критериев работы. Раздумья на всех этих лицах были написаны разные, но объединяло их одно общее выражение недоверия.

— Ангельские потомки изначально противопоставлялись людям, — снова заговорил Винни. — Требовалось всего лишь взять их негативный образ, созданный наблюдателями, и вывернуть его наизнанку. Чтобы получить идеальных наместников ангельского сообщества на земле.

У меня возникло ощущение, что он и свои слова наизнанку вывернул — безусловно льстя нашим детям, они оставляли впечатление глубокой порочности признания их преимуществ.

— А люди? — недоуменно захлопала я глазами.

— А людям, отвратившим взоры от небес и обративших их к земле, — ответил Винни, опустив глаза, словно иллюстрируя свои слова, — оставлена функция последней. Скорее даже не земли, а почвы, обеспечивающей потребности более высокой касты.

Опять все наоборот прозвучало — так, наверно, человеческим жертвоприношениям сообщали о высоком почете их надвигающейся смерти.

— В смысле? — донесся до меня голос моего ангела.

— В смысле снабжения ангельских потомков всем необходимым на земле, — коротко и сухо ответил ему Винни, — а ангелов — энергетической составляющей, необходимой для жизни здесь.