Ангел - стажер

Ковер перед моими глазами ожил: линии зазмеились, круги начали сплющиваться в овалы, ромбы выпрямляться в квадраты, и я тут же потеряла свою нить Ариадны. Тяжело отдуваясь, я отвела глаза от узора, превратившегося в клубок разноцветных и невероятно шустрых змеек, и наткнулась ими на пристальный взгляд Винни.

— Дорогая Татьяна, — произнес он без тени своей обычной дурашливой улыбки, — я ответственно заявляю Вам, что Ваше место — у нас в отделе.

— Мое место там, где Анатолий, — не менее твердо ответила ему я. — А где наше место, мы будем решать вместе с ним, когда он вернется. И этот вопрос я больше обсуждать не буду.

— Хорошо, — снова вздохнул Винни, — давайте хотя бы установим перемычку.

— Зачем? — отступила я от него на шаг. — Чтобы Вы меня издалека ... сканировали?

— Вот я бы не сказал, что это и вблизи легко сделать, — Винни закатил глаза, как гурман от соблазнительного запаха. — У Вас мысли носятся, как стрижи, ошалевшие от нашествия мошек.

— Спасибо, — с достоинством кивнула я. — И все же — зачем?

— Это предложение Анатолия, — напомнил мне он. — На самый крайний случай. Для Вас крайний.

— Ну, разве что при том условии, что он таковым и останется, — предупредила я его.

— Татьяна, Вы знаете, — хитро прищурился он, — само Ваше существование превращает мой чисто научный интерес к маскировке инвертации в азартнейшую игру.

— Успехов! — пожелала я ему. — Что для этой перемычки-то нужно?

— Общее воспоминание, неизвестное больше никому, — с готовностью пояснил он. — Помните то место, в котором мы с Вами случайно встретились?

Я уныло покачала головой — после ссоры с моим ангелом я брела тогда по лесу, ничего не видя перед собой, а потом, возвращаясь, только перед собой и смотрела — в ожидании появления нашего учебного здания.

— Пойдемте, — позвал меня Винни.

Мне показалось, что он специально вел меня самым кружным и запутанным путем, но меня это не беспокоило — я не имела ни малейшего намерения наведываться в незнакомое моему ангелу место.

Остановившись, наконец, на полянке, ничем с виду не отличающейся о десятка других, пройденных нами, Винни попросил меня внимательно осмотреться.

— Откуда я вышел? — спросил он через пару минут.

— Откуда Вы вышли, я не знаю, но заговорили Вы со мной оттуда, — кивнула я на куст, который первым после моей смерти навел меня на мысли о Божьем промысле. — У меня тогда чуть инфаркт не приключился.

— Отлично! — с довольным видом потер он руки. — Тогда образ именно этого яркого образца райских кущей станет сигналом, которым Вы сможете вызвать...

— Я знаю, — не удержавшись, похвасталась я.

— ... а я Вас, — закончил он. — Дорогу к себе помните?

Я оглянулась еще раз — раздумывая, не напомнить ли ему, что он говорит с бывшим городским жителем, привыкшим к четким указателям по пути следования — предпочтительно с заблаговременным предупреждением о потенциально опасных его участках и информацией об оставшемся до пункта назначения расстоянии.

— Туда? — неуверенно махнула я влево.

— Туда, — ткнул он рукой мне за спину. — Идите все время прямо, никуда не сворачивая.

Коротко поблагодарив его, я так и сделала. Спасибо, что еще глаза на прощание не закатил!

— Татьяна, — раздалось у меня за спиной, и я настороженно обернулась. Вот не дай Бог, сейчас выяснится, что он меня только что просканировал!

— У меня нет возражений против имени, которое Вы мне придумали, — произнес Винни, откинув назад голову и с вызовом прищурившись, — но меня действительно зовут Гений. Так что успех в маскировке инвертации совершенно реален.

— Как скажете, — с облегчением уверила я его, быстро отвернулась и только потом закатила глаза.

Ну надо же, думала я, идя по лесу — какое трепетное благоговение вызывали у меня поначалу на земле эти ангелы! А у них, оказывается, каждый второй — с хвостом павлиньим. А некоторые — еще и с манией величия. А еще некоторые — так и вовсе с гипертрофированной. Гений он, скажите на милость! Еще и с научным интересом, переходящим в азарт. Успех ему, видите ли, обеспечен, а как у меня — так мысли среди мошек бесцельно мельтешат...

Я резко остановилась. Оглянулась — триединый Гений-Винни-Шарик все еще виднелся у куста. Стоя ко мне спиной, он разглядывал его то так, то эдак, склоняя голову то к одному, то к другому плечу, и делая какие-то непонятные жесты руками. Будто от комаров отмахиваясь.

Или от мошек. Может, он, конечно, и Гений, но в поисках великого элементарно простое решение проблемы не заметил. Хотя сам мне о нем и сказал. Мошки и светящимися бывают. И если они в рой собьются — глаза слепят, а если разлетятся в разные стороны — кто на них внимание обратит?

Я спряталась за особо массивное дерево и инвертировалась. Представила себя не монолитным источником света, как видит инвертированных гениальный воображала, а роем светлячков. Так, теперь разогнать их во все стороны...

Не летят. Наверно, это мое подсознание сопротивляется даже временной дезинтеграции — кто его знает, удастся ли меня потом опять в единое целое собрать. Я строго приказала ему прекратить саботаж и следовать моей воле.

Рой светлячков начал потихоньку рассасываться, растекаясь во все стороны, даже мне за спину. Обернувшись, я обнаружила позади себя тонкий слой из них. Вот так-то лучше! Глянув вправо, влево и вверх, я увидела этот тонкий светящийся слой повсюду — он в точности повторял форму моего тела.

Вот спасибо, замаскировалась! Ну почему я не Марина, которая умеет одним хлестким словом послать кого угодно туда, куда ей нужно? Как она нас со Светкой всегда гоняла! Подождите, она же нас гоняла, а не себя... Наверно, нужно представить себе, что эти светлячки — не часть меня, а совершенно посторонние существа, отданные мне в подчинение. Главное — уверенно представить, чтобы металл в голосе появился.

А ну-ка, быстро — все на поиски выхода из этого леса! Окружающие меня светлячки дружно метнулись в сторону, указанную гениальным Шариком. Да кто его просил? Нет, не туда — он же темный, кто сказал, что он нам правильную дорогу показал? А я ее не помню, совершенно не помню — для верности я несколько раз крутанулась на одном месте. О, вообще все перед глазами поплыло!

Светлячки неуверенно зависли в воздухе и начали медленно разлетаться в разные стороны, двигаясь весьма правдоподобными зигзагами.

Вот это другое дело! Мелкими шажками я направилась в сторону уставившегося себе под ноги Гения. Светлячки тут же ринулись ко мне, решив, видимо, что я то ли вспомнила, то ли первой нашла дорогу. А ну, пошли все вон! — почти завизжала я мысленно, отбрасывая их во все стороны руками.

Так я и подошла к объекту своего испытания — работая изо всех сил ветряной мельницей. Светлячки следовали за мной, но держались на почтительном расстоянии и, при особо энергичном взмахе моих рук, даже нервно увеличивали его. Ну, сейчас посмотрим — либо опозорюсь, либо поинтересуюсь у него при случае, не досаждает ли ему живность в этом лесу.

Гениальный объект никак не отреагировал на мое приближение. Ступая осторожно, прочти на цыпочках, я обошла его стороной и остановилась за огромным кустом — если ничего не выйдет, он хоть немного прикроет мое ... сияние. Замерев на месте, я всмотрелась в лицо задумавшегося Гения — светлячки решили, что опасность угодить под лопасти мельницы миновала, и стали потихоньку подтягиваться ко мне.

До сих пор не понимаю, как мне удалось одновременно размахивать руками, орать мысленно на этих бестолковых мошек и еще и все буквы в своей тираде лихорадочно переставлять.

Гений вдруг вскинул голову и начал водить туда-сюда глазами, не шевеля ни одной другой частью тела. Я мгновенно изгнала абсолютно все мысли из головы, удвоила частоту взмахов рук и начала бочком выбираться из-за куста. Светлячки разлетались в разные стороны, но упорно стремились вернуться ко мне — очевидно, за дальнейшими инструкциями.

Обойдя Гения, я ринулась — плюнув на преследующий меня светящийся легион — к тому массивному дереву, за которым можно было разынвертироваться. За спиной у меня послышался безудержный хохот, и я бросилась наутек, уже совсем не разбирая дороги.

Отдышалась я только на краю леса. При виде нашего учебного здания меня затопило чувство облегчения и — сразу же следом за ним — жгучего стыда. Мой ангел в заточении — а я эксперименты ставлю, гениальностью с каким-то темным меряюсь? Пока моего ангела ... нет, не пытают — он мне постоянно твердил, что насилие у них не принято. Правда, если вспомнить, как наш наблюдатель над Игорем измывался, так еще не ясно, какие пытки хуже: моральные или физические.

И Игорь уже наверняка весь извелся в ожидании звонка от меня. Я уже готова — пусть и нет у меня новостей, но я знаю, что ему сказать.

Я понеслась к своему дворику.

Прямо возле него меня остановил Тень — высматривал он меня, что ли, чтобы так быстро из своего выскочить?

— Здравствуйте, — обратился он ко мне, пытливо вглядываясь в мое лицо. — У Вас что-то случилось? Вы как-то странно выглядите.

— Все нормально, — сдержанно ответила я ему.

— Извините, я просто не мог не заметить, — неловко замялся он, — что Вы сегодня без Анатолия прогуливались...

— Он по делам отлучился, — еще холоднее бросила я, делая нетерпеливый шаг к просвету в палисаднике.

— Тогда простите еще раз, — кивнул мне, наконец, он, и я мигом нырнула под кустарник.

В комнате я сразу же схватилась за телефон — и обнаружила в нем не один десяток пропущенных звонков. Не от Игоря, слава Богу — хоть он поверил моему обещанию! — но зато все остальные, по всей видимости, сочли своим долгом напоминать мне о нем каждые пятнадцать минут.

Кроме звонков, там оказалось еще и сообщение. От Марины — в одной короткой фразе она просила меня немедленно — немедленно! — связаться с Тошей, как только я появлюсь. У меня сердце упало: если бы речь шла о моем ангеле, она бы меня к Стасу направила, а Тоша — это Игорь...

— Слава Богу! — завопил Тоша, сняв трубку после второго гудка. — Слушай, у тебя совесть есть? Мы уже что только не передумали!

— Что случилось? — спросила я, собираясь с силами.

— Стас совещание собирает, — уже спокойнее ответил он. — Он что-то там узнал, но без тебя говорить отказывается. Он у Марины сидел, ждал тебя до последнего, а когда все же возвращаться пришлось, так у него, по-моему, пар из ушей шел. Давай, я сейчас попробую всех подключить?

Стаса пришлось ждать, но я была этому только рада — первым к нам с Тошей подключился Игорь, и я успела сказать ему самое главное из того, что собиралась. Что ничего страшного пока не случилось, что не существует ситуаций, из которых его отец не нашел бы выхода, и что я точно знаю, что его отец жив-здоров.

Не знаю, поверил ли мне наш столь чувствительный к неправде сын, но мы все же по телефону говорили и в последнем пункте я ни единым словом не соврала, а потом и Марина с Максом подключились.