Ангел - стажер

Нет, при ближайшем рассмотрении внешне он почти не изменился, но, не знай я, какой отдел он представляет, сказал бы, что он находится на пределе. Он весь словно внутрь свернулся, и там шла у него какая-то бешеная работа, оставив для стороннего наблюдателя обманчиво заторможенную оболочку, которую я наблюдал несколько последних дней.

— Макс, я снова с просьбой, — отрывисто произнес он, поздоровавшись кивком. — Можешь еще раз узнать насчет заявок на распыление.

— Что он опять натворил? — сразу понял я, о ком речь.

— Не знаю, — скривился он. — Но если бы он до Татьяны добрался, уже бы явился хвастаться. Как бы не перехватили его по дороге.

— Кто? — насторожился я в надежде хоть на какой-то намек на искомый раскол.

— Внештатники, — сказал он, словно выругался. — Что-то они слишком довольные ходят в последнее время.

— Так они же его отпустили, — удивился я.

— Ну да, — согласился он, и явно неохотно добавил, помолчав: — А потом предупредили, чтобы он и думать забыл о земных делах, если не хочет неприятностей.

А вот это уже было странно. Отдел внештатных ситуаций занимается проштрафившимися светлыми и интересуется землей только в тех случаях, когда нужно правонарушителя оттуда изъять. Именно поэтому мы с ними никогда не пересекаемся. Здесь в нашем небольшом и сплоченном отделе нет никакой надобности в дисциплинарном органе, а на земле лицензией на охоту на нас исключительно внешняя охрана обладает.

Возможно, сотрудники внештатного отдела пытаются заранее предотвратить появление на ней прирожденного правонарушителя? Зачем? Чтобы расчистить поле деятельности для ударной силы?

— В земных делах, надо понимать, тебе все полномочия отданы? — неприязненно прищурился я. — Ты что здесь, именно здесь, делаешь? Новую разведку местности производишь?

— Макс, операция по мелким остановлена, — устало потер он рукой глаза. — Закрыта. Любая. Без объяснений. Придет указание вернуться к ней, сразу сообщу. Тебе, чтобы успел их вывезти.

— Ладно, — неловко буркнул я, — сейчас узнаю. У тебя полчаса еще есть?

Стас простился со мной еще одним кивком и пошел прочь от Дариного дома, не оглядываясь и снова уйдя в свои мысли.

Я сел в машину и мысленно обратился к своему главе. Сообщив ему об успешном восстановлении своих земных контактов, я передал ему разговор со Стасом и его вопрос.

Ответом на последний вновь оказалось уверенное «Нет», но у моего главы оказалось немало своих вопросов. Так же, как и меня, его больше всего поразило решение, принятое светлыми в отношении Татьяны и Анатолия, а вот вывод его застал меня врасплох.

— Если появится возможность установить связь с этим хранителем, — заявил он мне своим самым официальным тоном, — я предоставляю Вам все полномочия на участие в этом процессе. Очень может быть, что он окажется ключевой фигурой во всех подводных течениях правящего большинства.

Мне не оставалось ничего другого, как заверить его в своей полной готовности следовать вновь полученным указаниям. И уповать на то, что ключевая фигура забредет в такие дебри, где связь с ней окажется физически невозможной.

Всеми фибрами своей души я уповал на невозможность всего, что могло бы отвлечь меня от охраны Дары. Заверение Стаса об окончании попыток покушения на нее отнюдь не принесло мне облегчения.

Во-первых, светлые только что ярчайшим образом продемонстрировали свое пренебрежение даже к своим собственным законам, не говоря уже о планах и намерениях.

Во-вторых, разговор со Стасом — вернее, его напряженная собранность во время него — стали для меня самым весомым подтверждением предположения моего главы о растущих разногласиях у светлых. Стаса могли просто отстранить от подготовки следующего нападения, поручив его кому-то другому.

Поэтому постоянная охрана Дары с каждым днем приобретала для меня все большее значение.

Дело в том, что к тому времени ее кумир уже в полной мере насладился всеобщим беспокойством на его счет и решил вновь явить свой светлый лик и миру, и ей. Меня до глубины души задело, с какой готовностью она тут же отказалась и от своего затворничества в доме.

С другой стороны, я получил возможность повсюду сопровождать их, в то время как они явно норовили ускользнуть из-под любого надзора. Временами на меня накатывала ностальгия — точно так же я оберегал Дару, когда они только начали сами в школу ходить. Вот разве что, тогда самой страшной угрозой для них был переход улицы в неположенном месте.

Разумеется, я следовал за ними, инвертировавшись — они научились определять ангелов в невидимости давным давно. Но это дало мне возможность в прямом смысле ходить за ними по пятам. В том числе, и в квартире светлого отпрыска, куда они часто отправлялись, замерзнув на улице.

Чтобы незаметно пробраться туда за ними, временами мне приходилось проявлять чудеса изворотливости — я даже слегка смягчился в своем презрении к хранителям, предпочитающим льготные условия работы в видимости — но не это было самым трудным. Всякий раз, когда они усаживались на диване, обнявшись, мне приходилось призывать на помощь все свое самообладание. И счастье светлоликого наследника, что он больших вольностей себе не позволял!

Я также оказался свидетелем всех их разговоров. Поначалу они показались мне чрезвычайно обнадеживающими, Выяснилось, что достойный сын своего взбалмошного отца вдруг потерял всякий интерес к изучению права, на подготовку его к которому я затратил в свое время столько времени.

Лишний раз убедившись в полной бесполезности попыток преодолеть скверную наследственность, я с гордостью отметил, что в этом вопросе моя Дара отказалась следовать его своеволию и осталась верна своему призванию.

Перед моим мысленным взором замелькали заманчивые картины. Любимчик светлых бросает университет, у них с Дарой неизбежно появляются разные интересы и их чрезмерно, с любой разумной точки зрения, тесное общение постепенно сходит на нет.

Однако, вечный меланхолик вовсе не собирался терять чуть ли не единственный источник безоговорочной поддержки. В ответ на тревожные расспросы Дары, он милостиво сообщил, что закончит учебу вместе с ней, но параллельно начнет заниматься другими изысканиями. Объясняться юный интриган отказался, сказав, что ему нужно еще самому подумать.

Думал он, как и следовало ожидать, недолго и вернулся к этой теме сам, из чего я заключил, что он продолжает умело разжигать интерес Дары к своей персоне.

Начал он издалека и вновь в крайне перспективном, с моей точки зрения, направлении. Заговорив о созданной ими обширной сети контактов с другими ангельскими детьми, он вдруг решительно заявил, что больше не видит смысла активно поддерживать их.

Я бы аплодировал ему обеими руками, если бы не пытался убедить Дару в том же с самого начала — и безуспешно. Она в то время категорически отказывалась даже слушать меня, что полностью убедило меня в том, что эта завиральная идея принадлежит не ей и она лишь из чистого упрямства отказывается признавать ее очевидную глупость.

Сейчас же мысль о создании общества личностей с еще не определенным статусом была не просто глупой, а явно опасной. И я нехотя поприветствовал откровенную трусость автора всей этой авантюры — как выводящую мою дочь из-под удара, так и проявившую, хотелось бы надеяться, истинную сущность ее кумира.

Моя оценка последней вновь оказалась завышенной. Великий борец за права инакомыслящих внезапно перестал видеть смысл исключительно в своей поддержке опасного мероприятия. Даре он великодушно предложил продолжить его. Если ей все еще интересно, разумеется.

— А тебе уже нет? — с обидой спросила Дара, и мне страстно захотелось, чтобы мой глава оказался прав, и карающий меч светлых оказался направленным на этого бездушного эгоиста, и достиг его, избавив мою дочь от бича всей ее жизни.

— Да конечно, интересно! — небрежно отмахнулся он от нее. — Но мне чем дальше, тем больше кажется, что мы не с той стороны зашли.

— Почему не с той стороны? — еще больше расстроилась Дара, и я поразился ее самообладанию: на ее месте я бы сейчас встал и ушел, и вычеркнул этого болтуна из своей жизни.

— Смотри, — он отодвинулся от нее и принялся размахивать у нее перед лицом руками. — Мы решили объединиться, чтобы защищаться от наблюдателей. Отождествив их со всеми ангелами. Но из всех наших данных видно, что в старшем поколении наших сородичей единицы. А потом прямо какой-то бэби-бум случился.

— Ты хочешь сказать... — задумчиво произнесла Дара.

— Я почти уверен, — перебил ее светлоликий хам, — что если бы нашего появления не хотели, его бы просто не допустили. И я хочу понять, почему его допустили. Без ответа на этот вопрос, мы никогда не узнаем, кто и с какой целью.

— И как ты собираешься это делать? — загорелась Дара.

— Хочу повозиться с нашей базой данных, — неуверенно ответил он. — Может, какие-то закономерности обнаружу. А потом, может, папа с мамой смогут что-то там, наверху, узнать... — Голос у него дрогнул, и Дара тут же бросилась снова утешать его.

Первой у меня мелькнула мысль: ну вот, ларчик и открылся! Сладкоречивый говорун даже не о своей безопасности заботится, а своих взбалмошных родителей — наплевав при этом на Дарину.

Но тут же в памяти у меня всплыло замечание моего главы о расколе у светлых. Если он произошел на почве их отношения к ангельским детям, то отныне он станет моим не только должностным, но и личным приоритетом.

Но у Дары с ее кумиром подоспели другие приоритеты — сессия, на протяжении которой они к этой теме больше не возвращались. Во время же последовавших за сессией каникул абсолютно некстати практически сбылась моя давнишняя мечта — они стали реже видеться. Юный исследователь с головой ушел в свое новое увлечение — именно тогда, когда оно вызвало у меня персональный интерес. И желание разорваться на две части, чтобы и Дару не лишать защиты, и за его изысканиями внимательно следить.
Мне пришлось окончательно вернуться к своему старому соглашению с Дариным опекуном. Он сообщал мне, когда она собиралась на встречу со своим кумиром — я сдавал ему вахту, когда тот провожал ее домой. После чего следовал за ним в его квартиру.

Никакой системы в его изысканиях я не заметил. Он просто тасовал и раскладывал все собранные ими факты о своих сородичах, как гадалка карты — и с такой же степенью вероятности пытался, судя по выражению непривычно для него тяжелой работы мысли на лице, трактовать их. Каждый расклад он сохранял в своем компьютере, а я — у себя в памяти.

Никогда нельзя предугадать, какая мелочь жизненно важной окажется при поступлении новой информации. В отличие от юного зазнайки, я ни в коем случае не претендовал на таланты во всех сферах деятельности, но в нашем отделе были специалисты по связыванию фактического материала в стройный схемы взаимозависимости, и я видел свою задачу в снабжении их вышеупомянутым материалом.

Такой сбор первичных данных отдаленно напоминал уже слегка забытую мной работу по поиску подходящих нам кандидатов среди людей. После многих лет участия исключительно в карательных операциях светлых в роли их подсадных уток возвращение к нашей обычной деятельности настолько увлекло меня, что новая информация, ради которой мне пришлось от него отвлечься, не вызвала у меня ничего, кроме раздражения. Чему немало поспособствовал и ее источник.

Карающий меч снова потребовал встречи со мной. И категорически отклонил все мои возражения, заявив, что по степени важности его дело не сопоставимо абсолютно ни с чем и не терпит никакого отлагательства.

Для меня такому описанию соответствовало лишь решение светлых возобновить охоту на мою дочь — и желание ознакомиться с очередными изысками ее кумира мгновенно отошло на второй план.