Ангел - стажер

Но когда на последнем занятии Татьяниной группе объявили результаты, меня вновь посетила крамольная мысль, что не зря одни каратели столько времени с темными сотрудничают. Ни с теми, ни с другими ни о чем договариваться нельзя! Татьянины успехи в курсе Стаса оценили беспристрастно, но добавили ей показатель, которого не только ни у одного из ее соучеников не оказалось, но и, в чем я не сомневался, ни у кого до них.

И главное — придраться не к чему, с горечью вспомнил я ее блестящие предложения по расстановке сил в каждой тренирующейся группе. Которым я мысленно рукоплескал.

А также ее рассказы о подборе персонального ключа к воротам в инвертацию для каждого карателя. Который я не додумался пресечь в самом начале.

А также ее умение застать врасплох и обкрутить вокруг мизинца любого попавшегося ей на земле ангела. Над чем я столько хохотал в свое время. Пока речь обо мне не заходила.

Вечером я отправил Татьяну спать и сел переписывать свой доклад. К утру, после нескольких десятков неудачных попыток, я бросил это дело. Как бы мимолетно, вскользь, небрежно, ни упоминал я о ее успехах в тактике, уникальность оценки новичка с такой стороны сразу в глаза бросалась.

В конце концов, я решил в очередной раз довериться своей несравненной способности к импровизации. Заметят необычный показатель — что-нибудь придумаю. С подходящим случаю удивлением вниманию к столь незначительному отклонению от нормы.

Перебирая в голове всевозможные варианты ненужного внимания аналитиков и примеряя к каждому из них соответствующее выражение удивления на лице, я забыл напомнить Татьяне перед уходом о повышенной осторожности в мое отсутствие.

Опомнился я только где-то в середине прозрачного леса — и тут же схватился за телефон. Нет! Если она с кем-то говорит, еще рявкнет, что я ей мешаю. Могу отвлечься от предстоящего испытания. А если она ни с кем не говорит, придется интересоваться, чем она занимается. А я не уверен, что хочу это знать — опять могу отвлечься.

Еще шагов через двадцать я хлопнул себя ладонью по лбу. Зачем мне телефон — я же могу на мысленную связь с ней выйти! На минуту, чтобы без всяких подробностей — скажу ей, что уже к блокпосту подхожу. Представив себе тарелку с ароматной молодой вареной картошкой, я понял, что уже отвлекаюсь. Нет! Хватит с меня подозрений и сомнений! Отныне Татьяне предоставляется мое полное доверие — в конце концов, она только что от Стаса отбилась почти без моей помощи.

Окрыленный порывом благородного чувства, я практически пролетел оставшийся путь до административного здания. Чтобы побыстрее вернуться и проверить, насколько оправданным оказалось мое доверие.

На этот раз внештатники на блокпосту прицепились к моему отчету. Только тогда я заметил, что захватил впопыхах все его написанные ночью варианты.

— Это что за талмуд? — подозрительно прищурился главный караула, взвешивая на руке мое творение.

— Отчет о прохождении группой новичков курса в службе внешней охраны, — процитировал я название с первой страницы документа в руках у внештатника.

— Они там круглосуточно занимались? — хмыкнул он. — Или в свободное время тоже под наблюдением находились?

— Для службы внешней охраны незначительных мелочей не существует, — строго заметил я. — Иначе не славились бы они своими стандартами.

— А ну, поглядим-проверим, — заинтересованно протянул внештатник, начиная листать мой отчет.

— Нет вопросов, — небрежно кивнул я. — Я только сейчас доложу их главе, что согласованный с ним отчет вызвал подозрения на пункте пропуска. Чтобы он аналитический отдел предупредил, что я задерживаюсь.

Внештатник одарил меня ненавидящим взглядом, упрямо пролистал еще несколько станиц, не задерживаясь ни на одной из них, и вернул мне отчет. В тяжелом молчании. Все также без единого слова он резко мотнул мне головой в сторону двери.

— Благодарю за оперативность, — не удержался я.

За порогом ноги сами, по привычке, понесли меня вниз, к Стасу, но я остановился. Судя по нашей последней встрече в павильоне, радушный прием меня точно не ждет, и я сам могу вспомнить, что он обошел наш договор играть по-честному. Можем вместе отвлечься от моей двойной миссии к аналитикам. И потом очень уж мне не терпелось поскорее вернуться к облаченной моим полным доверием Татьяне. Вновь обретя крылья, я устремился вверх по лестнице.

Крыльев до конца пути не хватило. Последние пару этажей пришлось включать двигатель самоуважения. На предпоследнем этаже, у наблюдателей, он уже в реактивный превратился — выбросив струю привычной раскаленной ярости в сторону их двери, одним махом вознес меня на два пролета. Так и прибыл я к месту назначения, даже не запыхавшись. Как и подобает высококвалифицированному и многоопытному ангелу.

В огромном зале аналитиков ничего, казалось, не изменилось со времени моего первого визита. На этот раз я не стал ни оглядываться по сторонам, ни справки наводить — сразу направился к шестнадцатому боксу. Сейчас вручу отчет и сразу назад. Главное — на обратном пути самоуважение не включать, а то снесет кубарем, да еще и мимо выхода — прямо в нерадушные объятия Стаса.

Вот зря я о нем вспомнил! Я же ему обещал транслировать эти изображения с прозрачных панелей. А вот надо было точнее определять круг поисков! Все их передавать мне вечности не хватит. Я чуть замедлил шаг, четко фиксируя в памяти то одну, то другую диаграмму, мимо которых проходил. Вот пусть попробует сначала с моментальными снимками разобраться, а потом более четкие задачи ставит.

Выполнив первую часть миссии, я протиснулся в бокс к своему аналитику, прямо с порога огласил ему название своего отчета, положил его на край стола и шагнул назад.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — послышалось у меня за спиной.

Ну, почему я быстрее не вышел? Сделал бы вид, что не услышал его. Я оглянулся — и в душе у меня вновь затеплилась надежда.

— Так некуда же, — радостно сообщил я аналитику.

— Там стул возьмите, — махнул он рукой в сторону прозрачной стенки своего бокса, уже вчитываясь в мой отчет.

Подбирая в уме самые яркие эпитеты своей медлительности, я вышел и снова оглянулся — надежда поникла и съежилась. За большинством столом располагалось по одному аналитику, но возле некоторых действительно стояли пустые стулья.

Я подошел к ближайшему и нарочито грубо, без единого слова, подхватил стул. Сейчас хозяин возмутится и отберет у меня свое имущество. И все — извините, я сделал все, что мог!

Сидящий рядом аналитик даже не глянул на меня. В отместку я особо подробно запомнил график на его панели.

Еще не все потеряно — стул я бокс не влазит! Мой аналитик поднял глаза на источник пыхтения и сопения, и вдруг стенка, с которой я сражался, исчезла, и мы со стулом дружно ввалились в бокс. Озадаченно оглянувшись, я снова увидел прозрачную стенку. На том же самом месте.

Я с грохотом опустил стул на пол перед столом аналитика и грузно рухнул на него, старательно скрипнув ножками по полу. Может, выгонит?

— Рад отметить, — поднял на меня невозмутимый взгляд он, — что Вы учли мои замечания. Этот отчет полностью отвечает нашим требованиям.

Я открыл рот, чтобы поинтересоваться, какого тогда темного он меня здесь держит.

— Но сегодня у меня есть к Вам ряд вопросов, — продолжил он точно в тот момент, когда из меня первый звук вырвался.

— Зач... Сочту за честь ответить на них, — пришлось мне корректировать на ходу ответную фразу.

— Как бы Вы оценили в целом подготовку кадров в службе внешней охраны? — вперился он в меня прохладным взглядом.

У меня в прямом смысле слова глаза на лоб полезли. Я прикрыл лоб рукой, изображая раздумья и спихивая их на положенное место.

— Не уверен, что правильно понял Вас, — глубокомысленно произнес я наконец. — Насколько я помню, в мою задачу входило наблюдение за новичками, а не за инструкторами.

— Совершенно верно, — милостиво кивнул он мне. — Вот я и хочу узнать, достаточная ли нагрузка была им дана и получили ли они возможность раскрыть свой потенциал.

По-моему, меня только что от парнокопытного бизона до более высокого уровня фауны повысили. В смысле оказания Татьяне медвежьей услуги с полным игнорированием ее результатов. И Стас, вне всякого сомнения, ей везде прочерки поставил. На фоне которых сейчас еще ярче заиграют ее уникальные успехи в тактике...

— Ну, с нагрузкой у них, я бы даже сказал, перебор, — старательно рассмеялся я. — Я бы даже добавил, без особого учета индивидуальных возможностей. Большинство новичков еле-еле с нормативами справились, а некоторые, если мне память не изменяет, так и не дотянули до них.

Аналитик чуть приподнял брови на своем прилизанном лице, демонстрируя мне вежливое недоумение.

— Нет, есть среди них, конечно, и такие, которые покрепче оказались, — немедленно отыграл я назад, вспомнив свои оды Тени в отчете, — но буквально единицы. Впрочем, Вы сами видели их показатели в докладной записке подразделения.

— Дело в том, — медленно произнес аналитик, — что служба внешней защиты предоставила нам лишь средние результаты по каждому из подготавливаемых кадров. И заключение, что данная группа не представляет для них интереса.

Я снова схватился рукой ... на этот раз за нижнюю часть лица. Чтобы прикрыть рот, из которого чуть свист не вырвался. Вот чтобы я еще раз когда-нибудь о чем-нибудь со Стасом договаривался! Он же любое соглашение себе на пользу вывернет! В его отчете, небось, не только у Татьяны тактика появилась, и у всех остальных — с прочерками. Так и привел он всех примерно к единому посредственному знаменателю, а потом — увы и ах! — в середнячках не нуждаемся.

Хотя, с другой стороны, поступил он куда мудрее косолапого меня, замаскировав в средних показателях и Татьянин провал в физической подготовке, и ее преимущества в других направлениях.

— Перед началом занятий, — осторожно начал я, изображая напряженный процесс припоминания, — группу предупредили, что курс сложный, а отбор кандидатов в подразделение — жесткий. Я полагаю, что в задачу его инструкторов входит изначально продемонстрировать новичкам высокие критерии этого отбора и лишить их, при надобности, ложных надежд. С моей точки зрения, с этой задачей инструкторы справились.

Какое-то время аналитик смотрел на меня с совершенно непроницаемым видом. Я заерзал на стуле: он хотел мое мнение — он его получил, чего еще надо?

— Благодарю Вас, — изрек он наконец. — За объективность. Ваше мнение представляется нам намного более ценным, чем Вы думаете, — загадочно добавил он, слегка похлопывая рукой по моему отчету.

Меня еще хватило, чтобы раскланяться с ним, вернуть стул на прежнее место (с трудом — стенка на этот раз никуда не исчезла) и чинно прошествовать к выходу. Закрыв за собой дверь на этаж аналитиков, я помчался вниз сломя голову.

На полдороге к заветной двери из административного здания голова самопочинилась и восстановила контроль над телом. Ноги получили приказ замедлить шаг, пока голова не обработает поступившие в заоблачных высях данные.

Очень мне не понравился этот комплимент в конце разговора.

Услышь я его после первого отчета, в котором я дал полную характеристику всем соученикам Татьяны — принял бы как должное.

Но он прозвучал сейчас, словно в ответ на мои дифирамбы исключительно Тени.

И интерес к моему мнению возник исключительно в отношении организации подготовки новичков у Стаса.

И от меня явно ожидались сведения в обход его официального доклада.

Это меня, что, в двойные агенты только что вербовали?