Ангел - стажер

От неожиданности я чуть не отпрыгнул. Чуть. Вырваться можно было, только оставив там руку, как лиса отгрызает себе лапу, застрявшую в капкане. Тело воспротивилось потере важной части, и на помощь руке пришла голова.

Как-то непохоже это на наши методы. Если бы меня внештатники расшифровали, то уже обездвижили бы так, что мне бы мощный захват Стаса трепетным прикосновением крыльев бабочки показался. А вот доставляют все сюда темные. А всякие капканы — это как раз их стиль: с ними сколько ни договаривайся, рано или поздно их коварная натура даст о себе знать. А у нас на коварство всегда прямой ответ приготовлен.

Захватив ладонью листы бумаги, я изо всех сил прихлопнул крышку чемоданчика другой рукой. Ожидая удара, я только чуть охнул, в то время как...

— Уй, — раздалось с другой стороны поваленного дерева.

— Делать нечего? Скучно? — зло спросил я, выдергивая из чемоданчика добытый все же трофей.

— Вообще-то, да, — буркнул мой побежденный противник.

— Одежду отдай! — скомандовал я, очень вовремя клацнув зубами. Для устрашения.

— Да я пошутил! — хихикнул он. — А зачем она тебе?

Меня подмывало нащупать его в пространстве и тоже пошутить. Но сначала нужно одежду вернуть. Мы с темными трофеями не обмениваемся.

— Потому что она моя! — рявкнул я.

— А правда, что ты на одного из ваших напал? — спросил вдруг он с совершенно не здоровым интересом.

Нет, я, конечно, горжусь своей репутацией, но предпочел бы, чтобы ею мои коллеги, а не противники восхищались.

— Это был несчастный случай, — твердо ответил я. — Слушай, чего ты ко мне пристал?

— Мне интересно, — с готовностью ответил он. — Про тебя послушаешь, так ты вроде и не светлый. Они слишком правильные, прямо зубы от них ноют. Ты уверен, что не случайно к ним попал?

Так. Говоря о желании всех подразделений заполучить меня, темных Стас не упоминал. Точно помню. Они тоже, что ли, расширяются? Теперь уже не только среди людей, но и среди нас сети свои забрасывают?

— Я не знаю, кто там правильный, — решительно заявил я, — но я точно на своем месте. Что ты от меня хочешь?

— Да ничего, — ответил он. — Просто мы все разные, и я подумал, что, может, и вы не все на одно лицо.

О да, подумал я, вспомнив хотя бы Тошу и Анабель. А у темных так вообще у каждого по несколько лиц. Подумал я, вспомнив превращение Дениса в Макса.

— Поговорим, когда будет, что обсуждать, — сказал я, чтобы отвязаться от него. — А пока, за неимением лиц... Вещи отдай!

— А пожалуйста где? — нахально пискнул он.

Я таки не выдержал — загреб воздух в том месте, откуда доносился его голос. Ничего, кроме воздуха, там не оказалось.

— С какой стати ты мне тыкаешь? — опомнился вдруг я.

— Так ты же неправильный! — послышалось уже издалека. — Одежда под деревом.

Я уже согрелся. От возмущения. Прямо хоть опять в ручей ныряй. Нет, одежду из рук лучше больше не выпускать. И историю Тени тоже. Одеваться, держа ее в зубах, оказалось немного неудобно, но зато я точно знал, что никакие шутки больше меня врасплох не застанут.

Историю Тени я просмотрел на обратном пути — и так уже задержался. Не скажу, что она меня удивила.

Эти прирожденные таланты — вообще сплошное наказание. Вот хотя бы Тошу взять. В компьютерах — гений, а в обычном общении — бурундук бурундуком. Сколько я сил потратил, чтобы хоть немного его обтесать!

И судя по тому, что отец Тени исчез в одночасье и с концами, он наверняка был темным. Чего же ждать от отпрыска? Вот хотя бы Дарину взять. Та же умопомрачительная внешность, а интуитивно неприязнь ощущаешь. По себе помню.

И понятно, что ни один психолог с ним не справился — тут особый подход, я бы даже сказал ангельское терпение и чутье нужны были. Вот хотя бы Игоря взять. Мне не так уж много лет потребовалось, чтобы общий язык с ним найти.

В конце концов, я начал склоняться к мысли о том, что его к нам взяли для дальнейшего изучения. И меня изучать Татьянину группу направили. Интересно. Похоже, меня все-таки не уволили, а снова перевели на более высокий уровень поставленных задач. Так я только за поднятие ставок — будет, чем торговаться в решении судьбы Игоря.

Главное, чтобы Татьяна ничего не испортила. Я решил привлечь ее пристальное внимание к отсутствию опытного хранителя рядом с Тенью, что и определило всю глубину мрачности его земной жизни.

Добравшись до Татьяниной комнаты, однако, я решил больше никогда ничего не решать. В очередной раз.

Привлекать внимание мне было некого и не к чему — Татьяны в комнате не было.

Я же далеко об этом подумал, как она могла мою мысль уловить?

Я же сказал, что быстро вернусь, неужели нельзя было подождать, если я — снова не по своей вине — задержался?

Мы же только-только снова доверять друг другу начали!

Я выскочил наружу, дико оглядываясь по сторонам и лихорадочно размышляя. И тут же увидел ее, идущую с той стороны, в которую она никогда, ни разу не ходила. С той стороны, где обитал этот гениальный мизантроп в прошлом. И на лице у нее было выражение крайней сосредоточенности. Что она уже опять натворила?

Через пять минут я понял, что.

Нет, я не понял — у меня это в голове не укладывалось.

Сначала я подумал, что она меня разыгрывает, чтобы избежать легких, но совершенно справедливых упреков с моей стороны.

Потом меня затопила обида — это она специально без меня овладела более сложным умением распознавать ангелов в невидимости, чтобы показать мне, какой я бездарный учитель.

Потом она не оставила мне ни малейшего сомнения в том, что ощущает меня в инвертированном состоянии.

Быть такого не может!

Нет, может — она вовсе не играла, когда я к ней приближался: она действительно начинала задыхаться, лицо у нее краснело и на лбу капли пота выступали.

Вот тогда-то на меня и обрушилось осознание всего масштаба произошедшей катастрофы.

Больше никогда я не смогу приблизиться к ней незаметно.

Больше никогда не смогу я понаблюдать, чем она занимается в мое якобы отсутствие.

Больше никогда не смогу я удостовериться, что она держит любое данное мне обещание и не держит от меня никаких секретов.

Она и так добрую половину моих мыслей улавливает, а теперь я вообще стал для нее открытой книгой. Как Игорь был для меня — каким же удобным казалось мне тогда это обстоятельство.

Пока он не научился ставить блок.

Стоп. А вот это спасение. Нет, не очень. Если она не захочет блок ставить, я об этом узнаю только после того, как она меня учует. Нужно мне учиться. Как объяснить Игорю необходимость ставить блок против его матери?

Не пойдет. Впрочем, его Дарина научила, а ее Макс. Типичные навыки темных. Этот шутник хотел, по-моему, продолжить знакомство? Как его вызвать? Макс. Опять темного об одолжении просить? Нет уж, пусть лучше его Стас просит, официально.

Судорожно размышляя, я уже вытащил телефон, как вдруг заметил краем глаза какое-то движение. Вскинув рывком голову, я увидел, что Татьяна исчезла.

Такого ужаса я не испытывал даже тогда, когда она меня не узнала. Тогда она стояла передо мной, и я ее просто кожей чувствовал — где-то в глубине похорошевшей оболочки. А сейчас, если она каким-то чудом научилась инвертироваться... Это что — я к ней подкрасться больше не могу, а она ко мне в любой момент? У меня мороз по коже пошел.

Минуточку, в прямом смысле пошел! Как свежим морозным воздухом повеяло. Я медленно встал и пошел на источник прохлады. Слава Всевышнему, она только в невидимость перешла! Только! Ничего себе, смена подрастает. Татьяна, забудь об инвертировании! Пожалуйста. Пока я не научусь через него проникать. Еще не хватало, чтобы она меня в прямом смысле холодом обдавала, когда мы поругаемся. Правда, не исключено, что я теперь этот холод элементарно растопить смогу...

Мне срочно нужен специалист по инвертированию. Хоть бы такие у Стаса были, а не только у темных!

Вручив Татьяне историю Тени, чтобы занять ее, я вышел во двор и позвонил Стасу. Не выпуская Татьяну из поля зрения.

Орать он начал с первой же секунды, и так, что у меня телефон в руках подпрыгивал — еле звук уменьшил.

— Вы там все вообще берега потеряли? — разрывался телефон. — Графоманы хреновы! Мне с чемоданом ребят к вам отправлять?

— Ты сам, по-моему, страничкой не ограничился, — огрызнулся я.

— Я одной частью ограничился! — еще больше взбеленился он. — Как договаривались. А вы же не можете! А ты вообще тройную норму должен дать! Какого лешего ты везде свои пять копеек повставлял?

— Стас, ну доставил же как-то, — произнес я примирительно, — чего пыхтеть?

— Нет, не доставил, — отрезал он. — Не все. Только пять экземпляров. И то у парня моего глаза были круглые, как блюдца — решил, что с такими отчетами Маринино направление приоритетным стало, в ущерб остальным. Пришлось его до конца дня в увольнительную на землю отпустить — может, напьется и забудет.

— А остальные экземпляры? — не понял я.

— Тебе на обычном месте оставят, — безапелляционно заявил он. — Как хочешь, так и проноси.

— А ты не боишься, — ехидно поинтересовался я, — что твой ценный кадр на досмотре задержат?

— А ценный кадр на то и ценный, — в тон мне ответил он, — чтобы не попадаться.

— Хорошо, — легко согласился я, и решил в полной мере воспользоваться тем, что он до меня дотянуться не сможет. — Только мы с тобой еще не обсудили, что ценному кадру будет, если он в твою разведку пойдет.

— А ну-ка еще раз, — произнес Стас тем ласковым тоном, от которого меня раньше в дрожь бросало. Сейчас мне для этого нужно было что-то посерьезнее. — Ты со мной торговаться, что ли, решил?

— И в мыслях не было! — как ни в чем не бывало ответил я. — Я тебе вообще звоню, чтобы доложить, что ты случайно получил более ценный кадр, чем рассчитывал.

Нужно отдать Стасу должное — серьезность ситуации он определял с пол-звука.

— Говори, — только и бросил он.