Ангел - стажер

Оставалось лишь ходить по комнате. Всякий раз, подходя к огромному, во всю стену окну, я бросала мимолетный взгляд на дворик за ним. В один из первых дней после его появления я попыталась выйти туда, но окно не открылось — ни внутрь, ни наружу — и я забыла о нем, увлекшись книгами. Сейчас же меня к нему просто притягивало.

Любопытство, строго изрекла память, и я снова мгновенно узнала это слово. В нем было что-то волнующее, но и неловкое, что не стоило выставлять напоказ — вроде моей склонности Ангелов другими именами наделять. Но ведь здесь-то меня никто не видит!

Став на цыпочки, чтобы рассмотреть, что скрывается за кустарником, ограждающим мой дворик, я оперлась рукой об окно для равновесия. Не помогло, но я всего чуть-чуть до края густой живой изгороди взглядом не дотянулась. Накатило раздражение. Терпение, напомнила я себе. Раздражение пристыжено замолкло. А вот любопытство, воодушевленное отсутствием публики, нет. Терпение каким-то образом нашло с ним общий язык, посоветовав мне подпрыгнуть. И общими усилиями мы пришли к совершенно неожиданному результату.

Только-только я оторвалась от пола, рука у меня скользнула по стеклу в поисках новой точки опоры для сохранения равновесия ... и следом за ней скользнуло в сторону окно. Оказалось, что выход во дворик открывается так же, как доступ к каналу связи. Я запомнила, что терпение гасит раздражение, а в паре с любопытством открывает новые горизонты.

Уже через пару дней мне захотелось открыть более дальние горизонты. Во дворике думалось не намного лучше, чем в комнате. Для начала все в нем напоминало мне смену цвета в моей комнате. Густой кустарник был приятного темно-зеленого цвета и пол ... нет, земля была покрыта яркой ... травой. Очень мягкой, почти шелковистой наощупь.

А вот столик с креслами и шезлонг были белыми — пронзительно белыми на фоне зелени. Кресла оказались очень удобными, но столик был слишком ... пустым. На нем, так же как на стене над столом в комнате, мне постоянно виделись какие-то непонятные предметы. Чашки, тарелки, ваза, скатерть, услужливо подсказывала мне память, не объясняя их назначения.

И это второе кресло... Стул в комнате возле стола ни разу не вызвал у меня никаких вопросов, а вот это пустое кресло рядом со мной казалось почему-то неправильным. В нем тоже чего-то не хватало.

Шезлонг мне вообще настолько странным показался, что я к нему даже подходить не стала. То ли стул, только к работе как-то не располагает, то ли кровать — глядишь, опять в пустоту затянет.

Непонятное сооружение слева, правда, было темно-коричневым, потому не так в глаза на зеленом фоне бросалось. Но не становилось от этого менее загадочным. Оно мне с первого раза невысокий мостик напомнило, но мостик — снова включилась память — должен быть через что-то, например, через реку или ручей... А это что такое? Вода, обрадовалась память моему интересу, движущаяся горизонтально в одном направлении. Опять вода?!

Тряхнув головой, чтобы избавиться от этого наваждения, я тут же получила другое. У меня вдруг появилась полная уверенность, что вся эта роскошная трава смотрелась бы намного лучше, если бы в ней виднелись, то там, то здесь ... цветы, яркие разноцветные цветы. А еще хорошо бы, чтобы ее разделяла на две части ... дорожка. Неширокая, усыпанная светлым хрустящим песком или гравием... Да откуда эти все слова взялись? Идущая прямо от моего окна ... нет, стеклянной двери к ... А почему туда?

Чувствуя, что у меня уже голова кругом идет от очередного водопада (Опять?!) каких-то неуместных слов, я твердо велела памяти умолкнуть, повернулась спиной к противоположному от окна концу дворика и пошла к мостику-немостику. Хватит раздумывать над непонятными и, судя по всему, ненужными образами из моей прошлой жизни — в нынешней вот этот объект реален, лучше разобраться, для чего он предназначен.

Естественно, то, что я назвала по старой памяти мостиком, таковым не оказалось. Едва ступив на него, мне пришлось тут же ухватиться руками за перила — его поверхность двинулась мне навстречу. Я пошла по ней — она ускорила движение. Я побежала — она понеслась вскачь. Я замедлила шаг — она тоже успокоилась.

Восторгу моему не было предела. Я уже заметила, что мне лучше всего думается на ходу, но комната моя, да и этот дворик были очень маленькими — буквально пару шагов, и приходилось разворачиваться. А здесь можно было идти и идти, и никакое мелькание окрестностей по сторонам не отвлекало...

На следующий день, однако, мне уже так не казалось. Сразу же после занятия я примчалась к этому бегущему мостику, но прошагав добрую сотню своих комнат и двориков вместе взятых, я вдруг почувствовала какую-то неправильность. Это мерное передвижение ногами казалось совершенно нереальным в абсолютной неподвижности окружающих предметов. Мысли, конечно, ни на что не отвлекались — их просто не было.

Остановившись, я снова окинула взглядом дворик. Может, не такой он уже и маленький? Дорожку бы сюда, вернулся непрошеный образ. Не ровную, принялся развиваться он, почувствовав отсутствие моего сопротивления, а чтобы петляла, вот от окна ... или двери, не важно, и до...

Проследив глазами вдоль воображаемого маршрута, я вдруг заметила в дальнем конце дворика некую странность. Нет, вспомнила — заметила я ее еще в первый раз, когда эта дорожка перед глазами замаячила. Живая изгородь была покрыта густой листвой только в своей верхней части, а нижняя напоминала частокол из тонких веток с довольно широкими просветами между ними. А напротив окна виднелся один сплошной просвет, словно ветки лишь наверху переплелись, закрыв собой выход...

Любопытство мое взвилось фонтаном (Нет, только не вода!) ... хорошо, гейзером (Спасибо, еще лучше!). Я вовсе никуда не собиралась выходить. Тем более, что выход этот мог быть не менее воображаемым, чем дорожка и все остальное, что мне в последние дни привиделось. Но присев перед оказавшимся вполне реальным просветом, я увидела еще более реальную дорожку за ним...

Меня просто вынесло из дворика — одним движением, несмотря на то, что согнуться в три погибели пришлось.

Выпрямившись, я огляделась по сторонам.

Дорожек там оказалось видимо-невидимо. Одна шла вдоль изгороди — и вправо, и влево от меня, все время чуть изгибаясь в одну сторону. От нее разбегались во все стороны другие — расходились, петляли, вновь сходились, теряясь вдалеке среди ... да, деревьев. Многих деревьев, Лес, сад, парк, роща, затараторила память.

Я непроизвольно шагнула в их сторону, но вдруг засомневалась. Бабочка, вроде, ничего мне не говорила о всяких «Можно» и «Нельзя» в этом месте, но, с другой стороны, из всех наших разговоров вытекало, что главное для меня здесь — это учиться. Более того, что я только этого и хочу...

Так я же и хочу ходить, потому что мне так легче учится! И потом, она еще сказала, что я отныне сама выбираю, что мне делать. Вот и дополнительные материалы мы сами запрашиваем, и место мне самой выбрать дали, и что менять его нельзя, прямо сказали...

Я еще раз внимательно осмотрелась — нет ли где каких запрещающих знаков. Я не очень понимала, что это такое, но к счастью, на глаза мне не попалось ничего, требующего трактовки. Похоже, мне действительно дали полную свободу выбора.

Но для первого раза я все же пошла по дорожке вдоль изгороди. И очень скоро пожалела об этом — уж очень мне это ходьбу на бегущем мостике напомнило. Дорожка словно бежала мне навстречу, а окрестности не менялись. Справа от меня все также стояли вдалеке деревья, а слева оставался все тот же кустарник. Над ним, правда, и тоже чуть в глубине возвышался светлый купол — наша аудитория, подумала я. А ведь из нее мы все расходились по своим комнатам, у каждой из которых наверняка свой дворик есть, как у меня, но за этими зарослями ничего же не видно!

Я уже было повернула назад, как вдруг заметила, что, по крайней мере, картина слева впереди явно изменилась. Пройдя еще немного, я словно в другой мир попала. Как в тех картинах, которыми нам историю человечества иллюстрировали — из первобытного в цивилизованный.

Да, у каждой комнаты действительно был свой дворик, отделенный от нее огромным окном-дверью, как у меня. Но только здесь все это было видно, поскольку буйная у меня изгородь здесь была аккуратно подстрижена со всех сторон и едва доходила мне до груди. А почему меня в дикую часть поместили? — слегка взбрыкнула раздражение. Это меня нужно от цивилизованного мира скрывать или его от меня? — снова победило его любопытство. Я пошла дальше, жадно всматриваясь в открытые, как на ладони, дворики.

Внешне они были точной копией моего и, вместе с тем, очень разными. В некоторых тоже были столики, в других просто на траве лежали полотнища какой-то материи. Моего бегущего мостика я больше нигде не видела, но вместо него почти везде были толстые металлические прутья в самых разных сочетаниях: вертикальные, горизонтальные, перекрещивающиеся, кольцевые... В одном дворике я даже увидела такой прут прямо на траве, с металлическими же дисками по бокам.

Обитатели этого цивилизованного мира большей частью находились в своих комнатах, но через огромные окна-двери я их, конечно же, узнала. И мне сразу стало неловко — они все явно занимались. За книгами, правда, сидели лишь некоторые, те, которые обычно писали на занятиях, и я удивилась — в отличие от меня, дополнительные материалы каждый день запрашивали все они.

Присмотревшись, я заметила, что у одних глаза были закрыты какими-то огромными штуками, а у других — уши. Очки и наушники, буркнула память, не удосужившись объяснить, что это такое. Ага, с гордостью догадалась я сама, наверно, им проще учиться, не читая, а видя или слыша, как на занятии. Ну вот, я же говорила — здесь у каждого есть право выбора! И у меня тоже — учиться на ходу.

Впрочем, мой выбор, судя по всему, оказался более чем необычным. Для начала, за все время своего выхода во внешний мир я не то, что не встретила — не увидела ни одной живой души на тех дорожках. И потом те студенты, которые заметили меня, провожали меня абсолютно изумленными взглядами. Один даже из комнаты вышел, вытянув шею мне вслед.

Очень мне неуютно стало под этими взглядами — я ведь, как будто, о занятиях подумать вышла, а сама смотрю вокруг, забыв обо всем на свете. Нет, пора возвращаться!

Я вдруг замерла на месте. А как я теперь свой дворик найду среди всей той буйной растительности? Я резко развернулась и быстро пошла назад, стараясь подавить панику. Сначала добраться до дикой части, там я совсем недолго шла, и мой ярко-белый столик наверняка должен хоть краешком среди веток мелькнуть...

Высматривать белое пятно в зелени кустарника мне не пришлось. Я еще издалека заметила несколько сломанных веток и окончательно расстроилась. Вот хотела попросить Бабочку, чтобы и мой дворик в порядок привели, а теперь неудобно. Она меня просила сообщать ей о дискомфорте, а не крушить все, самостоятельно устраняя его. Придется завтра аккуратнее выбираться.

К своему огромному удивлению, я вдруг поняла, что у меня и мысли не возникло отказаться от своих прогулок. Вот только пойду я теперь к тем деревьям — там некому будет меня разглядывать. Напоследок я еще раз оглянулась на них, пытаясь понять ощущение, которое они у меня вызывали. Притяжение, буркнула память, и почему-то мне не нужно было объяснять это слово. Эти деревья просто манили меня — простором и покоем. Завтра!