25ч
РАЗГОВОР АНДРЕЯ И МАРАТА. ПЕРВЫЙ ШАГ
Марат перезвонил Андрею не сразу. Он минут пять просто сидел на краю дивана, глядя в выключенный экран телефона. Вика уже ушла в душ, вода шумела, и этот звук почему-то раздражал — слишком спокойный для того, что крутилось у него в голове.
Он набрал номер.
— Ну наконец-то, — Андрей ответил сразу. — Я уж думал, ты решил быть паинькой.
— Говори, — коротко сказал Марат. — Только не по телефону.
— Тогда выходи. Мне нужно, чтобы ты это увидел, а не услышал.
— Где?
Андрей назвал место. Старый деловой квартал, полузаброшенный, где офисы сдавались на ночь под сомнительные встречи. Марат знал — мафия любила такие точки: формально чисто, по факту — никто ни за что не отвечает.
— Я буду через сорок минут, — сказал он.
— Быстрее, если можешь, — добавил Андрей и сбросил.
Марат оделся молча, уже чувствуя, как Вика за его спиной напрягается.
— Ты куда? — спросила она, выходя из ванной с полотенцем на голове.
— По делам, — ответил он, избегая взгляда.
— По каким делам, Марат?
Он вздохнул. — По тем, из-за которых мы всё это начали.
Она ничего не сказала. Только посмотрела так, что ему стало не по себе.
— Вернись живым, — тихо сказала Вика.
ДОЖДЬ И СДЕЛКА
Андрей был уже на месте — сухой, будто дождя не существовало. Марат же пришёл как раз в тот момент, когда небо прорвало окончательно. Ливень хлестал, будто нарочно, будто проверял — выдержит или нет.
— Ты идиот, — первое, что сказал Андрей, глядя на него. — Ты же промок до нитки.
— Потом, — отмахнулся Марат. — Показывай.
Они зашли в тёмный подъезд. Андрей открыл ноутбук, прямо на подоконнике.
— Смотри, — сказал он, прокручивая схемы. — Деньги идут через подставную фирму. Формально — логистика. По факту — люди и оружие. Вот здесь, — он ткнул пальцем, — завтрашняя встреча. Закрытая. Они уверены, что никто не знает.
— А мы знаем, — сказал Марат.
— Да. Но этого мало. Нам нужен человек внутри.
Марат замолчал. Он уже понимал, к чему клонит Андрей.
— Нет, — сразу сказал он. — Вика туда не пойдёт.
— Я и не про неё, — спокойно ответил Андрей. — Я про тебя.
— Они меня знают.
— Не в лицо. По документам. И то — поверхностно.
Дождь усилился. Вода стекала с Марата, он чувствовал, как холод медленно добирается до костей.
— Если ты зайдёшь, — продолжил Андрей, — мы получим всё. И закроем их раз и навсегда.
— А если нет?
— Тогда они поймут, что за ними охотятся. И начнут убирать хвосты.
Марат кивнул. — Делай.
ПОСЛЕДСТВИЯ ДОЖДЯ
Обратно Андрей ушёл почти бегом — ему было близко. Марат шёл долго. Очень долго. Обувь хлюпала, одежда липла к телу. К тому моменту, когда он добрался домой, его уже трясло.
Вика открыла дверь — и всё стало ясно без слов.
— Боже… — она ахнула. — Марат, ты…
— Всё нормально, — он попытался улыбнуться. — Правда.
— НЕТ, — резко сказала она. — Это не нормально.
Она буквально силой усадила его в ванну, включила горячую воду, подала чай.
— Ты с ума сошёл, — ворчала она. — Ты хочешь умереть геройски, да?
Он молчал. Сил не было.Марат очнулся не сразу. Сначала было ощущение, что его тело где-то отдельно, а он сам — глубоко под водой. Потом пришёл звук. Неясный, глухой. Голос Вики.
— Пей. Хоть глоток. Пожалуйста.
Он попытался открыть глаза — получилось лишь наполовину. Свет резанул, он застонал и отвернулся.
— Тише, тише… — Вика сразу наклонилась к нему, ладонь на лоб. — Я здесь. Всё нормально. Не дергайся.
Ничего не было нормально. Его трясло. Майка была мокрой насквозь. Простыни — тоже. Температура снова поползла вверх, несмотря на таблетки.
Телефон на тумбочке вибрировал уже третий раз.
Вика взяла его с раздражением — и замерла, увидев имя.
АНДРЕЙ.
Она вышла в коридор, закрыв дверь в спальню почти бесшумно.
— Говори, — прошептала она зло. — Если это не срочно, я тебя убью.
— Срочно, — ответил Андрей без привычных шуточек. — Мы их прижали. Но они начали рыпаться.
— Конкретнее.
— Один из посредников уже пытается слиться. Второй — ищет, кто их сдал. Имя Марата всплыло.
У Вики внутри всё оборвалось.
— Насколько близко?
— Пока на уровне слухов. Но если Марат появится где-то вне дома — его вычислят.
Вика посмотрела на дверь спальни. Оттуда донёсся сдавленный стон.
— Тогда делайте быстрее, — сказала она. — Или я сделаю так, что никто из них не выйдет сухим.
Пауза.
— Ты серьёзно, — тихо сказал Андрей.
— Я серьёзно, — ответила Вика и сбросила.
II. НОЧЬ, КОТОРАЯ ДЛИЛАСЬ ВЕЧНО
Марат метался. Иногда приходил в себя, иногда снова проваливался. Он говорил бессвязно — имена, цифры, обрывки разговоров.
— Не туда… не та точка… — хрипел он.
— Тшшш… — Вика гладила его по волосам, снова и снова. — Всё хорошо. Ты дома. Ты со мной.
В три ночи температура снова подскочила — 39,9.
— Чёрт… — Вика сжала губы, стараясь не паниковать.
Она меняла компрессы каждые десять минут. По-настоящему, не «по книжке». Холодная вода, мокрые полотенца, растирание рук, шеи, груди. Она почти не чувствовала усталости — только страх.
— Вика… — вдруг выдохнул он, уже осознанно.
Она мгновенно наклонилась.
— Я здесь.
— Если… если со мной что-то… — он закашлялся. — Не лезь в это… пообещай.
У неё дрогнули губы.
— Не говори ерунду, — жёстко сказала она. — Ты никуда не денешься. Слышишь? Ни. Ку. Да.
Он попытался улыбнуться, но получилось криво.
— Ты злая, когда боишься.
— А ты идиот, когда геройствуешь.
Он слабо сжал её пальцы.
Вика не отходила от кровати ни на минуту. Ни в туалет, ни за водой — всё заранее. Она сидела на полу, облокотившись на кровать, иногда просто прижималась лбом к его руке, чтобы убедиться — он тёплый, он живой.
К утру температура начала медленно снижаться. Не резко — по десятым. Но это было достаточно, чтобы Вика наконец выдохнула.
III. ПОСЛЕДНИЙ УДАР
В семь утра снова позвонил Андрей.
— Всё, — сказал он. — Их слили. Документы ушли куда надо. Троих забрали. Остальные исчезли.
Вика молчала.
— Ты слышишь? — осторожно спросил он.
— Слышу, — ответила она. — И если хоть кто-то из них приблизится к моему дому — я тебя найду первой.
— Принял.
Она вернулась в спальню. Марат спал. Уже спокойнее. Дыхание ровнее.
Вика легла рядом, очень осторожно, будто он мог рассыпаться от неловкого движения. Она обняла его, прижалась щекой к плечу.
— Всё, — прошептала она. — Всё закончилось. Я тебя вытащила. Теперь ты мне должен.
Он не ответил. Но во сне притянул её ближе.
И впервые за ночь Вика позволила себе закрыть глаза.УТРО ПОСЛЕ
Марат проснулся не от боли — от тишины.
Такая редкая, плотная тишина, в которой ничего не угрожает. Он лежал неподвижно, прислушиваясь к себе. Тело было тяжёлым, будто налитым свинцом, но голова — яснее, чем ночью. Горло саднило, кожа всё ещё была горячей, но уже не горела.
Он понял это раньше, чем открыл глаза:
он выжил.
И сразу же понял второе — Вика.
Она спала рядом, сидя полубоком, уткнувшись лбом в край подушки. Не раздетая, не под пледом — как была. Рука всё ещё лежала на его груди, пальцы сжаты, будто она боялась, что если отпустит — он исчезнет.
Он медленно вдохнул.
Она не шевельнулась.
На тумбочке — таблетки, пустая кружка, мокрое полотенце. Телефон с десятком пропущенных. Часы показывали почти полдень.
— Вика… — хрипло позвал он.
Она дёрнулась резко, будто её ударили током.
— Где болит? — сразу, не открывая глаз. — Температура? Голова? Дышать нормально?
Он смотрел на неё и не мог ответить сразу.
— Эй, — он осторожно коснулся её щеки. — Тише. Я здесь.
Она наконец открыла глаза. И только тогда позволила себе выдохнуть.
— Ты… — голос сорвался. — Ты меня напугал, придурок.
Он с трудом приподнялся, облокотился на подушки. Вика тут же подложила ему вторую, автоматически, как по выученному алгоритму.
— Ты вообще понимаешь, — начала она и резко замолчала.
Плечи дрогнули. Потом ещё раз.
Она отвернулась, но он успел увидеть — глаза мокрые, злые, выжженные.
— Вик…
— Нет, — она подняла ладонь. — Сейчас молчи. Просто… дай мне минуту.
Она встала, ушла на кухню. Он слышал, как она открывает кран, как вода льётся слишком долго. Как она глубоко дышит.
Когда она вернулась — была уже собранной. Почти холодной.
— Андрей звонил, — сказала она, наливая ему воды. — Всё. Они больше не полезут.
— Ты… — он сглотнул. — Ты всё это время…
— Всю ночь, — коротко. — И утро.
Он смотрел, как она избегает его взгляда, и внутри что-то медленно ломалось.
ОСОЗНАНИЕ
— Я слышал, — вдруг сказал он. — Ночью.
Она замерла.
— Что слышал?
— Как ты говорила по телефону. Как ты злилась. Как… — он замолчал, подбирая слова. — Как ты меня держала.
Вика медленно поставила стакан.
— Не надо, — тихо сказала она. — Не сейчас.
— Нет, — он вдруг стал упрямым. — Сейчас.
Он попытался встать — она тут же подошла, придержала.
— Я думал, что если полезу в это один — ты будешь в безопасности, — продолжил он. — А в итоге…
— В итоге я чуть не осталась без тебя, — резко сказала она. — Ты вообще понимаешь, что я видела этой ночью?!
Она сорвалась. Не крик — надлом.
— Ты горел. Ты бредил. Ты говорил так, будто уже прощаешься. Я сидела и думала, что если ты умрёшь, я… — она осеклась, прижала ладонь к губам.
Он притянул её к себе. Слабо, но решительно.
— Прости, — прошептал он ей в волосы. — Я больше так не сделаю.
— Поклянись, — глухо.
— Клянусь.
Она наконец позволила себе разрыдаться. Без истерики — тихо, выматывающе, уткнувшись ему в грудь.
Он держал её так, как мог. И впервые по-настоящему понял:
она не просто рядом. Она — щит.
ПОСЛЕДСТВИЯ
К вечеру Марату стало лучше. Он сидел на диване, укутанный пледом, пил чай и слушал, как Вика по телефону спокойно, хищно расставляет точки.
— Нет. Не так. Документы уже у нас. Вы либо сотрудничаете, либо исчезаете.
Пауза.
— Выбор за вами.
Она сбросила и посмотрела на него.
— Всё. Теперь точно.
— Ты страшная, — хрипло усмехнулся он.
— А ты живой, — парировала она.
Она села рядом, положила голову ему на плечо. Впервые за сутки — просто так, без напряжения.
— Знаешь, — сказала она тише. — Я никогда так не боялась.
— А я никогда так не был любим, — ответил он честно.
Она ничего не сказала. Только сильнее прижалась.
За окном шумел город. Обычный, живой.
А в этой квартире всё наконец стало на свои места.1. РЕАБИЛИТАЦИЯ
Выздоровление не пришло сразу.
И это было самым сложным.
Марат ненавидел быть слабым.
Он ненавидел, что не может встать сам. Что кружка иногда дрожит в руке. Что после десяти шагов по квартире приходится садиться. Что тело больше не слушается так, как раньше.
Но больше всего он ненавидел взгляд Вики.
Не жалость — нет.
Контроль. Постоянный, внимательный, цепкий.
— Ты куда? — каждый раз, когда он вставал.
— В туалет, — раздражённо.
— Медленно. И дверь не закрывай.
Он злился. Молчал. Потом однажды сорвался.
— Хватит, — резко. — Я не инвалид.
Вика молча подошла. Присела перед ним на корточки. Взяла его ладони в свои.
— Послушай меня внимательно, — спокойно сказала она. — Я не держу тебя. Я страхую. Потому что если ты снова упадёшь — я не уверена, что выдержу ещё одну ночь.
Он хотел ответить — и не смог.
Потому что вспомнил её лицо тогда. Белое. Испуганное. Сосредоточенное до боли.
— Прости, — выдохнул он.
Она кивнула. И на этом тема была закрыта.
Следующие дни стали похожи друг на друга.
Утро — таблетки.
Днём — сон, горячий чай, проветривание.
Вечером — еда, которую она готовила сама, потому что «так быстрее встанешь».
Иногда он был раздражительным. Иногда — резким. Иногда замыкался и молчал часами.
Вика принимала всё.
Она не сюсюкала. Не гладила лишний раз.
Просто была рядом.
Сидела на полу у кровати и работала за ноутбуком.
Читала, закинув ноги ему на бедро.
Молча приносила плед, когда он начинал мёрзнуть.
Однажды ночью он проснулся от паники. Просто — накрыло.
— Вик… — тихо.
Она уже была рядом.
— Я здесь.
— А если… — он сглотнул. — Если бы ты не была?
Она долго молчала. Потом сказала:
— Тогда ты бы не имел права так рисковать.
Он понял.
И впервые — принял это.
2. ФИНАЛЬНАЯ ВСТРЕЧА
Через две недели Андрей позвонил сам.
— Готовы, — коротко. — Осталось трое. Не бойцы. Посредники. Хотят говорить.
Вика посмотрела на Марата.
— Ты не обязан.
— Я пойду, — ответил он сразу. — Но по-твоему.
Она кивнула.
Встреча была назначена в старом бизнес-центре. Без вывески. Без пафоса.
Трое мужчин. Дорогие костюмы. Уставшие лица.
Никакой «мафии». Только люди, которые слишком много на себя взяли.
Говорила Вика.
Спокойно. Чётко. Без угроз — они уже были не нужны.
— У нас есть имена. Переводы. Связи.
— У вас есть выбор: исчезнуть тихо или исчезнуть громко.
Один из них попытался усмехнуться.
— А ты кто такая, чтобы—
Марат шагнул вперёд. Просто шаг.
Молча.
И этого хватило.
— Мы уходим, — сказал другой. — Навсегда.
— Нет, — Вика наклонила голову. — Вы отдаёте всё, что знаете. А потом уходите.
Они согласились.
Когда всё закончилось, Вика вышла первой. Вдохнула холодный воздух.
Марат подошёл, встал рядом.
— Всё? — спросил он.
— Всё, — ответила она.
Он повернулся к ней. Посмотрел долго, внимательно.
— Ты спасла меня.
— Нет, — тихо. — Ты выжил. Я просто не дала тебе уйти.
Он притянул её к себе. Не на публику. Не показательно. Просто — так, как держат самое важное.
— Я больше не пойду туда без тебя, — сказал он.
— А я больше не отпущу тебя одного, — ответила она.
И в этот момент оба поняли:
мафия закончилась.
А они — нет.Марат вышел на балкон и прикрыл за собой дверь. Вечер был тёплый, но воздух казался тяжёлым. Он опёрся на перила, достал сигарету, покрутил её в пальцах — и так и не закурил.
— Ну? — тихо сказал он в телефон. — Что у тебя.
Андрей молчал пару секунд. Это уже было плохим знаком.
— Ты сейчас один? — наконец спросил он.
— Да. Говори.
Андрей выдохнул.
— Всё, что мы провернули против мафии… это был не мой план, Марат.
Тот напрягся, но не перебил.
— Я подключился позже. Намного позже, — продолжил Андрей. — Я бы сам… — короткий смешок без юмора, — я бы сам нихрена не смог.
— Тогда кто? — голос Марата стал ниже.
Снова пауза.
— Дима.
Марат медленно закрыл глаза.
— Что ты сказал?
— Дима. Твой брат.
Это он всё начал. Он собирал информацию, он продумывал ходы, он знал, куда давить и когда отступить. Я был просто… исполнителем. Связным. Лицом.
— Почему ты говоришь мне это сейчас? — спросил Марат глухо.
— Потому что он уезжает.
Внутри что-то дёрнулось.
— Куда уезжает?
— Совсем, Марат.
И… — Андрей замялся, — он не собирался тебе говорить.
Марат сжал перила так, что побелели пальцы.
— Он что, решил, что я не имею права знать?
— Он решил, что ты его не простишь.
Марат усмехнулся. Криво.
— Он прав.
— Да, — спокойно согласился Андрей. — Но это не отменяет того, что он сделал всё это ради тебя.
Марат резко повернул голову, будто Андрей стоял рядом.
— Не смей.
— Я серьёзно. Он не святой. Он много где накосячил. Но если бы не он — мы бы сейчас с тобой не разговаривали. И Вика бы не сидела рядом с тобой живая и злая.
Марат молчал. Долго.
— Где он? — наконец спросил он.
— В аэропорту.
— В каком?
— [название аэропорта].
— Когда вылет?
Андрей посмотрел на часы.
— Через двадцать восемь минут.
Марат резко выпрямился.
— Почему ты сразу не сказал?
— Потому что боялся, — честно ответил Андрей. — Боялся, что ты поедешь и всё разнесёшь к чертям. Или… что не поедешь вообще.
— А ты чего хочешь? — тихо спросил Марат.
— Я хочу, чтобы ты потом не сидел и не думал:
«А если бы я успел?»
Марат закрыл глаза.
— Он правда всё это придумал? — спросил он уже тише.
— Да.
И знаешь… — Андрей чуть смягчил голос, — он ни разу не сказал о себе. Всегда говорил: «Главное, чтобы Марат остался в живых».
Тишина.
— Он уезжает не потому что трус, — добавил Андрей. — А потому что иначе вас обоих это сожрёт.
Марат коротко кивнул, хотя Андрей этого не видел.
— Спасибо, что сказал.
— Ты поедешь?
Марат не ответил сразу.
— Я… — он выдохнул, — я попробую.
— Тогда давай, — сказал Андрей. — И если увидишь его…
Скажи, что я всё-таки оказался не совсем бесполезным.
Марат усмехнулся.
— Скажу.Марат стоял у окна, сжимая телефон так, что побелели костяшки. В комнате было тихо, но внутри него — гулко, как в пустом ангаре. Он медленно развернулся.
Вика сидела на диване. Спокойная. Слишком спокойная для того, что он сейчас скажет.
— Это был Дима, — бросил он без вступлений. — Всё это. Мафия. Ходы. Давление. Информация.
Не Андрей. Он просто был лицом.
Вика резко подняла голову.
— Что?..
— Дима, — повторил Марат жёстко. — Мой брат.
Она выпрямилась, напряглась вся, будто готовилась услышать что-то ещё хуже.
— И что теперь?
Марат усмехнулся, но в улыбке не было ни грамма веселья.
— Он уезжает.
Прямо сейчас. Самолёт через двадцать восемь минут.
Вика смотрела на него пристально, будто изучала не слова — состояние.
— Ты хочешь поехать, — сказала она утвердительно.
Он резко обернулся к ней.
— Хочу? — переспросил он с горьким смешком. — Я должен.
И тут он замер.
Будто только сейчас понял, что не один.
Он посмотрел на неё. В глаза. Прямо. Впервые — без маски, без контроля. В этом взгляде было всё: злость, обида, ненависть, гордость, боль. И один вопрос.
Можно?
Вика не колебалась ни секунды.
Кивнула.
— Езжай.
Марат выдохнул сквозь зубы. Улыбка мелькнула — резкая, хищная.
— Вернусь.
Он сорвался с места.
Машина рванула так, что шины взвизгнули. Марат гнал, не сбрасывая скорость, не включая музыку, не думая о штрафах.
Шестнадцать минут.
Каждый красный сигнал — как пощёчина. Он бил по рулю ладонью, шипел, снова давил газ.
Аэропорт. Свет. Люди. Шум.
Он увидел Диму сразу.
Тот стоял у стойки регистрации. Спокойный. Сдержанный. Как будто ничего не происходит.
Марат подошёл вплотную.
— Почему ты, сука, не сказал мне?! — рявкнул он.
Дима вздрогнул. Обернулся.
— Марат?..
— Не включай удивление! — Марат повысил голос. — Я спрашиваю: почему ты молчал?!
— А смысл? — холодно ответил Дима. — Ты бы простил?
— Нет! — Марат шагнул ближе. — И сейчас не простил, если хочешь знать!
— Тогда какого чёрта ты здесь?!
Марат замолчал. Секунду. Две. Потом сорвался.
— Потому что ты мой брат, чёрт возьми!
И мне плевать, простил я или нет!
Ты — мой брат!
Дима смотрел на него ошарашенно.
— И после всего ты просто сваливаешь? — продолжал Марат, уже не сдерживаясь. — После того, как полез в мою жизнь? В её жизнь? Думаешь, сделал дело — и чист?!
— Уже поздно что-то исправлять, — тихо сказал Дима. — Но я люблю тебя. И не могу остаться.
Меня ждёт Мира. И твои племянники.
— Что?..
— У меня двое детей.
Сыну три года. Я назвал его Маратом.
Дочке год. Алиса.
Марат замер.
— Ты… назвал его мной?..
— Да.
Громкоговоритель объявил посадку.
Дима сделал шаг назад.
Марат резко рванул вперёд и схватил его, крепко, почти зло.
— Слышишь меня? — прошипел он. — Я тебя не простил.
Но ты мой брат.
И если с тобой или с моими племянниками что-то случится — я тебя даже с того света достану.
Дима усмехнулся сквозь напряжение.
— Береги Вику, — сказал он. — Она твоя сила. Это видно.
Марат отпустил его.
— Вали уже, — бросил он. — Пока я не передумал.
Дима ушёл.
А Марат остался стоять.
С каменным лицом.
С горящей грудью.
И с чёртовой гордостью, от которой хотелось одновременно выть и смеяться.
Когда он вернулся, Вика сразу всё поняла по его взгляду.
— Успел? — спросила она.
— Да.
Она чуть улыбнулась. Едва заметно.
Марат подошёл и молча притянул её к себе.
Крепко. Надёжно. По-настоящему.
— Спасибо, — сказал он глухо.
И в этом слове было больше чувств, чем в тысячах извинений.Марат лежал на диване, закинув руку за голову, уставившись в потолок.
И улыбался.
Глупо. Широко. Совершенно не по-маратовски.
Такая улыбка бывает у людей, которые пережили что-то важное и ещё не до конца осознали, что именно. Как будто внутри всё ещё гудит, но уже не болью — чем-то тёплым, странным, новым.
Вика сидела у окна, поджав под себя ноги. За стеклом медленно темнело, город входил в вечер, а она украдкой смотрела на него. Не в лоб. Исподтишка. Как смотрят, когда боятся спугнуть момент.
Он заметил это не сразу.
А потом вдруг повернул голову и поймал её взгляд.
— Ну? — протянул он с ленивой усмешкой. — Долго ещё будешь подглядывать?
Вика вздрогнула, будто её застали за чем-то запретным, и тут же улыбнулась.
— Я не подглядываю, — фыркнула она. — Я… наблюдаю.
— Ага, — хмыкнул он. — Давай, иди ко мне.
Он подвинулся, освободив место, и хлопнул ладонью по дивану рядом с собой — жест простой, домашний, такой, от которого внутри у Вики что-то щёлкнуло.
Она встала и подошла, улыбаясь так, как улыбаются дети, когда им разрешают то, чего они очень хотели. Легла рядом, сначала осторожно, потом повернулась и устроилась у него на груди.
Марат обнял её автоматически. Даже не думая. Его ладонь легла ей на голову, пальцы зарылись в волосы, начали медленно, почти рассеянно гладить.
Он смотрел в потолок, а говорил будто в пространство:
— Прикинь, Вик…
Пауза.
— У Димы дети есть.
Вика чуть приподняла голову.
— Правда?
— Ага. — Он усмехнулся. — Сын. Три года.
Он назвал его… мной.
Он сказал это тихо. И снова расплылся в той самой идиотской улыбке.
— Представляешь? — добавил он. — Маленький Марат где-то там бегает.
Вика улыбнулась вместе с ним. Тепло. Искренне.
— Это… — она поискала слово. — Это важно.
— Наверное, — отозвался он.
Она чуть сжалась, прижалась к нему сильнее.
— Я рада, — сказала Вика тихо. — Рада, что ты наконец простил брата.
То, что было в прошлом… оно должно там и оставаться.
Я вот… — она запнулась, но всё же продолжила. — Я тоже простила.
Марат перестал улыбаться.
Не резко.
Не демонстративно.
Просто… перестал.
— Нет, — сказал он спокойно.
Слишком спокойно.
Вика подняла на него глаза.
— Что?
— Стоп, — он слегка напрягся, но голос оставался ровным. — Я не простил.
Она замерла.
— Я… — он вдохнул. — Я даже не знаю, прощу ли когда-нибудь.
И, честно? — он усмехнулся криво. — Я вообще не ожидал, что ты простишь.
Он посмотрел на неё.
— Но это твоё решение.
Вика растерялась. По-настоящему.
Она моргнула, отвела взгляд, словно пытаясь собрать мысли в кучу. Внутри что-то неприятно кольнуло — не обида, нет. Скорее удивление. Лёгкое чувство несоответствия.
Я простила. А он — нет.
Она не знала, что с этим делать.
Повисла тишина.
Та самая — не напряжённая, не скандальная. Просто… пустая. Заполненная дыханием, звуками улицы, далёкими машинами.
Вика снова посмотрела на него.
И тут поняла.
Этот идиот… спал.
Марат уснул. Вот так. Прямо посреди разговора.
С той же самой дурацкой, светлой улыбкой на лице, будто внутри у него наконец что-то встало на место.
— Господи… — прошептала Вика, не сдержав смешка.
Она осторожно высвободилась, приподняла его голову и уложила себе на колени. Он даже не пошевелился, только что-то пробормотал и уткнулся щекой ей в бедро.
Вика улыбнулась.
Медленно, ласково провела пальцами по его волосам. Она любила это делать. Всегда любила. Это было её. Их.
— Дурак ты, Марат, — прошептала она. — Но мой.
Она сидела так долго. Очень долго. Пока за окном совсем не стемнело.
Потом осторожно взяла телефон и вышла на кухню, прикрыв за собой дверь.
Набрала номер.
— Алло? — раздался голос Аделин почти сразу.
— Ты не спишь? — спросила Вика.
— Нет, — хмыкнула Аделин. — Судя по тону, что-то случилось.
— Да, — выдохнула Вика. — И много.
— Я так и знала. Давай, рассказывай.
Вика оперлась о столешницу и начала. Не спеша. С самого начала.
Про Андрея.
Про звонок.
Про Диму.
Про аэропорт.
Аделин слушала молча. Иногда только тихо вздыхала или коротко материлась.
— Он поехал к нему?.. — наконец спросила она.
— Да, — кивнула Вика, хотя знала, что та её не видит. — Он успел.
И знаешь… — она улыбнулась. — Это было правильно.
— Они поговорили?
— Накричали друг на друга, — усмехнулась Вика. — Почти подрались.
Но… — она замолчала. — Там было что-то важное. Очень.
— Он простил? — осторожно спросила Аделин.
Вика покачала головой.
— Нет. И в этом вся суть.
Он не простил. Но принял.
— Это разные вещи, — тихо сказала Аделин.
— Именно, — согласилась Вика. — Я сначала даже… растерялась.
Я ведь простила. А он — нет.
А потом поняла: он и не обязан.
— Как он сейчас? — спросила Аделин.
Вика улыбнулась, глядя в сторону комнаты.
— Спит. У меня на коленях.
Улыбается, как идиот.
Аделин рассмеялась.
— Люблю, когда он такой. Это редкость.
— Да, — мягко сказала Вика. — Очень.
— А Макс? — спросила Аделин после паузы. — Он в курсе?
— Нет ещё. Хотела сначала тебе рассказать.
— Он офигеет, — хмыкнула Аделин. — Особенно про племянников.
— Думаю, да, — улыбнулась Вика. — И знаешь…
Она замялась.
— У меня ощущение, что мы только что закрыли какую-то огромную главу.
Но открыли новую.
— Это нормально, — ответила Аделин. — После такого всегда так.
— Я просто… — Вика вздохнула. — Я горжусь им. Даже если он этого не скажет.
— Он это знает, — уверенно сказала Аделин. — Поверь.
Вика замолчала, слушая ровное дыхание из комнаты.
— Спасибо, что вы есть, — вдруг сказала она.
— Эй, — мягко отозвалась Аделин. — Мы вместе в этом. Всегда.
— Всегда, — повторила Вика.
Она сбросила звонок, постояла ещё немного, а потом вернулась в комнату.
Марат спал крепко. Спокойно. Так, как спят люди, которые наконец выдохнули.
Вика снова села, уложила его голову себе на колени и продолжила гладить по волосам.
Где-то там, далеко, у него был брат.
Племянники.
Прошлое, которое не стереть.
А здесь — она.