Королева Испании

Тени в рассвете

Рассвет над Мадридом был иным, чем прежде.
Народ праздновал свадьбу Королевы Беллатрикс и Капитана Себастьяна: в улицах пели, на площадях танцевали, а над площадью возвышался королевский дворец — теперь символ новой Испании, где море и суша соединились в один народ.

Но в королевских садах царила тишина. Беллатрикс стояла у старого колодца, её рубиновый кулон отражал первые лучи солнца. Она прижимала руку к груди, словно ловя в сердце ритм своего нового пути.

Себастьян подошёл к ней, обняв за плечи.
— Народ любит тебя, — сказал он мягко. — Ты изменила их судьбу. Но я вижу в твоих глазах — твои мысли далеко.

Беллатрикс посмотрела в воду колодца. На миг ей показалось, что там отражается не небо, а зелёное пламя. Она вздрогнула.
— Себастьян... я чувствую её. Она жива.

Он нахмурился, но глаза его оставались полны веры.
— Агнесса в темнице. Её магия разбита, зеркало уничтожено. Она не выйдет.

— Магия тьмы... — прошептала Беллатрикс, — никогда не исчезает, она ищет новые сосуды. Я вижу это во снах: города в огне, море окрашено в алый, и чужие паруса над горизонтом.

Себастьян поднял её руку и поцеловал кольцо с золотым орнаментом.
— Тогда мы будем вместе встречать каждый шторм. Ты — королева суши, я — капитан морей. Но если враг придёт, он увидит, что вместе мы — буря, сильнее любой тьмы.

Беллатрикс улыбнулась, но её глаза были тревожны. Ветер сорвал с куста жасмина белый цветок и уронил его в колодец. Беллатрикс долго смотрела, как он исчезает в темноте воды, и прошептала, словно к себе:
— Каждое начало несёт в себе семя конца... Но, может быть, и новый рассвет.

И в этот миг, на горизонте, в тонкой полоске света, вспыхнула еле заметная зелёная искра.

***

Шёпот леса

В глубине тёмного леса, что простирался за руинами замка Агнессы, стояла тишина, от которой стыла кровь. Здесь не пели птицы, не шелестели листья — только сухие, чёрные ветви гнулись под тяжестью чуждой силы.

Когда Беллатрикс разрушила зеркало Агнессы, магия тьмы не исчезла — она рассеялась, впиталась в землю, в корни деревьев, в холодный туман. И теперь эта магия искала новое тело.

Из земли вырвались первые ростки — чёрные, покрытые каплями зелёного огня. Они тянулись вверх, искажая форму деревьев: дубы превращались в скрученные силуэты с глазами на коре, а мох начал шептать, словно человеческими голосами.

И шёпот разнёсся по лесу:
— Ты освободила нас... ты разрушила оковы... мы возвращаемся...

В этот же час, в сырой темнице под Мадридом, Агнесса приподняла голову. Её волосы лежали спутанными прядями, глаза утратили былую красоту, но в уголках губ появилась улыбка. Она почувствовала зов.

— Так вот ты кто... — прошептала она в полумраке. — Древнее меня. Сильнее меня. И тебе нужна дверь...

Рафаэль, стоявший на страже, услышал её смех и вздрогнул. Смех был не безумным, а уверенным, как у того, кто снова обретает силу.

Агнесса подняла руку, крошечный зелёный огонёк мелькнул у её ног.
— Пусть Беллатрикс думает, что победила. На самом деле... — она улыбнулась шире, — теперь у меня есть союзник.

В лесу же, среди чёрных деревьев, вспыхнул первый глаз — огромный, древний, похожий на раскалённый уголь. Он моргнул, и шёпот усилился, словно тысячи голосов повторили её слова:
— Союзник... союзник... союзник.

***

Союзники и испытания

Вечер опустился на Мадрид. Во дворце Беллатрикс сидела в своём зале, украшенном знаками её новой эпохи: флагами с бело-фиолетовым сиянием и гербом, где роза и якорь были переплетены в едином символе. Но тревога не покидала её сердце.

В дверь ворвалась Капитанша Исидора — в плаще, пахнущем солью и бурей. Её глаза горели тревогой, а на лице отражалась усталость долгого плавания.

— Моя королева... — произнесла она низким голосом. — Море стало иным. Вода не слушается, течения ломаются, будто чья-то рука их крутит. Наши люди видели чудовищ — не легенды, не сказки, а реальных. С зубами, как у ржавых сабель, с глазами, как зелёные огни Агнессы.

Беллатрикс поднялась, её рубиновый кулон вспыхнул мягким светом.
— Значит, лес и море дышат одной тьмой, — произнесла она. — Это не простая магия, Исидора. Это зов чего-то древнего.

В это время в портах Испании пираты, союзники Себастьяна, роптали. Они сидели в тавернах, стучали кружками по столам и шептались:
— Если море не наше — мы потеряны.
— Королева слишком связана с сушей... она не удержит шторм.
— Может, Себастьян должен быть первым, а не вторым королём?

Те слова, словно тени, уже достигли стен дворца.

В зале совета старые дворяне подняли новый спор:
— Власть королевы слишком велика, — сказал седой гранде, его голос дрожал от ревности. — Старые обычаи должны быть возвращены. Женщина не может держать корону Испании и Моря. Пусть Себастьян будет её равным или даже выше.

Но Себастьян, сидевший рядом с Беллатрикс, ударил ладонью по столу.
— Хватит! — его голос был резок, как удар волны о скалы. — Моя клятва была дана ей. Она — моя королева, и суши, и моря. И если чудовища поднимаются из бездны, то я стану первым, кто пойдёт им навстречу.

Беллатрикс посмотрела на него — и в её взгляде был свет, но и тревога.
— Наши союзники колеблются, — тихо сказала она. — Море даёт испытания, а суша плетёт заговоры. Но я не уступлю. Я — королева Испании. Я — королева истинной любви.

В этот момент свечи в зале задрожали, будто их коснулся невидимый ветер. И где-то за окном послышался далекий, тянущийся, нечеловеческий крик — словно само море подтверждало её слова.

***

Первые трещины

Ночь была тиха, но эта тишина пугала больше бури. В покоях Беллатрикс горела лишь одна свеча. Она сидела у окна, и её рубиновый кулон внезапно начал пульсировать алым светом, словно дыхание сердца, бьющегося быстрее, чем должно.

Свет разгорался — и перед её глазами возникло видение:
Море в огне. Корабли тонут, но не от пушек — из глубин вырываются когтистые тени. Небо трескается, будто сама тьма ломает своды небес. Испания в крови, люди в цепях, и среди хаоса — фигура, не похожая на Агнессу. Древняя, чуждая, с глазами, в которых нет жизни.

Беллатрикс вскрикнула, прижимая кулон к груди. Её дыхание сбилось.

— Нет... — прошептала она. — Это не та битва, что была. Это не тьма Агнессы... это глубже.

Себастьян ворвался в покои, услышав её голос. Его волосы пахли ветром, он был ещё в походном плаще. Он подбежал к ней и схватил её за руки.

— Беллатрикс, что ты видела? — его голос дрожал, хотя он пытался держаться твёрдо.

Она подняла глаза, и в них отражался алый свет кулона.
— Море... и небо. Всё рушится. Наши враги не только снаружи, Себастьян. Я чувствую... они уже внутри. В сердцах людей, в их страхе, в сомнениях. Даже здесь, в Испании.

Себастьян крепко прижал её к себе.
— Пусть хоть само море восстанет против нас, я буду рядом. — Его слова были твёрдыми, но в его глазах мелькнула тень. — Но ты права... это иная битва. Агнесса была лишь началом.

Беллатрикс закрыла глаза, слушая его голос. Но кулон продолжал светиться, и свет этот не угасал. Он как будто говорил ей: это испытание — не только для королевы, но и для женщины. Не только для Испании, но и для сердца.

И свеча на её столе погасла внезапно, оставив их в темноте, освещённых лишь зловещим алым сиянием кулона.

***

Намёк на великое противостояние

Подземелья Мадрида хранили сырость и тьму. Толстые стены из камня казались вечными, но даже они дрожали от шагов стражи. В глубине, за тяжёлой решёткой, сидела Агнесса. Её некогда величественная фигура теперь напоминала тень. Платье в лохмотьях, волосы спутаны, лицо бледно. Но глаза... глаза горели всё тем же зелёным холодом.

Она сидела на каменном полу, неподвижная, словно статуя, и только губы слегка шевелились.

— Ты думаешь, что победила меня, племянница... — прошептала Агнесса, и её голос эхом разнёсся по пустым коридорам. — Истинная любовь дала тебе силу.

Она подняла голову, и тусклый свет факела отразился в её взгляде, как в змеином зрачке.

— Но истинная тьма... ещё спит. Глубже, чем ты можешь представить. В недрах моря. В недрах земли. В сердцах тех, кто носит маски верности.

Агнесса улыбнулась — медленно, хищно, словно видела не стены вокруг себя, а будущее.

— И когда она пробудится... — её голос стал чуть громче, почти торжественный. — Ты узнаешь, что такое настоящая война.

Факел за решёткой вдруг треснул и погас, оставив темницу во мраке. Лишь её глаза продолжали гореть в темноте зелёным светом, обещая, что конец ещё не настал.