***
01.02.1403
Ричард сказал, что девочки моего возраста ведут дневники. Девочки… Моего возраста… Я его очень люблю, но себя я уже не чувствую девочкой. Особенно своего возраста. Мне в апреле будет двенадцать годиков, а ощущаю я себя где-то под сорок пять. Уже прошло почти три года с тех пор, как меня удочери… усыновили. Я у нас теперь самый юный работник элитного-очень-элитного Агентства элитных людей. Вроде, у него есть нормальное название, но у меня никак не выходит произнести правильно. Мои руки в мозолях, а мои ноги посильнее, чем у любого дядьки-спортсмена. Но сейчас я хочу написать дневник. Просто так. Бли-и-и-ин, опять слишком много написала!!! Я лишь хотела кратко изложить, что сегодня нам с Эрнестом дали очень-очень классное задание. Эрнест — это мой напарник, я в него немного влюблена. Ему как раз сегодня исполнилось четырнадцать, он высокий, с рыжими волосами и серо-зелёными глазами. Он чуткий добрый, и вообще — не парень, а мечта. Но ОН НЕ ЗНАЕТ, что я девочка хе-хе. Ой, опять я куда-то не в те кусты иду. Задание! Нам надо проникнуть в детский дом под прикрытием, и узнать, куда пропадают дети. Я подробнее потом расскажу, правда-правда!
02.02.1403
На улице удивительная метель, папа весь день чихает. Но он всё равно отправляет меня на задание, мол, Юки, тобой все восхищаться будут, если сможешь. "Если" это такое противненькое слово. Ну и ладно, я тут, чтобы рассказать про наше задание. По каким-то причинам дети пропадают. Директор детского дома, откуда меня вытащили около трёх лет назад, бьёт тревогу. Пропадают девочки и мальчики, обычно те, в чьих жилах течёт кровь волшебников. Так выразился Ричард. Он у меня обожает так выражевываться, писателем стать хочет. Но есть проблемка, Ричард не человек. Он спирит — это вроде приведения. Он осколок магической энергии человека, мечтавшего написать свою книгу. Если Ричард исполнит эту мечту, он переродится, вот! Но перерождаться он не спешит, говорит, со мной веселее. Он, кроме папы, единственный знает, что я девочка. Остальные пребывают в счастливом неведении. Да блинский! Задание. Значит, исчезают дети, в чьих жилах течёт кровь великих магов. А потом их тела находят за несколько километров от детского дома, наспех закопанными под снегом. И никаких следов. Никаких отпечатков пальцев. Ничего. Мы с Эрнестом проникнем в детский дом под прикрытием и будем выяснять, что произошло. Я люблю работать под прикрытием — вру я хорошо, но круче всего, когда видишь, как человек думает, что ты ничегошеньки не можешь, а ты такой хоба! И достаёшь кинжал. А всё. А так тебе и надо. Но в этот раз мы должны быть тихими. Мы должны действовать строго по плану, иначе всё полетит крахом. Словом, думаю, будет весело!
03.02.1403
Мы уже на месте. Такая ностальгия! Нас с Эрнестом разделили, потому что он старше меня. Слава богу, никто из ребят меня не узнал. Во-первых, у меня изменилось всё: когда я уходила, у меня были пухлые щёки, большие глаза и длинные вьющиеся волосы. Я ходила в лиловом. Сейчас у меня нет этого детского румянца, у меня сильные руки и ноги, я хожу в мужской одежде и у меня очень короткие волосы. И мне это нравится! Словом, приютские дети довольно забывчивы, я даже удивлена, что меня не узнали по голосу. И по цвету волос. Они у меня светло-рыжие, почти что персиковые. И глаза рыжие, я ведь из Эмбера, там у всех глаза разноцветные, будто бы в калейдоскопе. Тут, на Элеоноре, гораздо скучнее: серые, голубые, зелёные глаза такие невзрачные! Но знаете, я поняла, что цвет не самое главное. Глаза могут быть тупого серого цвета, но жизни в них будет больше, чем у какой-нибудь розовоглазой дамы. Кровати тут жёсткие. Даже Ричи жалуется, а он как-бы не до конца материальный. Еда невкусная. Что же дальше?
04.02.1403
Опа! Первая пропажа сегодня же. Познакомилась с девочкой, очень милой. Она из Тавореха, но утверждает, будто бы её отец был выходцем какого-то неукротимого племени. Она забавная. У неё серые глаза, а кожа тёмная-тёмная. И волосы тёмные. А глаза серые. Чудеса в решете. Не понравилась тётка. Она положила мне руку на голову и как-то странно усмехнулась. А взгляд у неё был такой… Опустошающий. Удивительный взгляд. Она и Санни — имя той девочки — руку на голову положила, и в глазах у неё такой недобрый огонёчек сверкнул. А потом она бац и пропала. Сказала Эрнесту, что дело в этой тётке. Решили за ней проследить. Ричард хотел сам, но я сказала ему, что это не его миссия. Сидит теперь расстраивается. Надеюсь, у нас всё выйдет.
05.02.1403
Звонила папе. Он кашляет и чихает. Очень-очень хочу его увидеть. Люблю его до Солнца и обратно! Ричард притащил из дома целую пачку мягких вафель с сиропом из плодов майо. Ели их вместе с Эрнестом на крыше, а этот жёлтый хитрюга попросил в награду блинчиков с мясом. Говорит, никогда не пробовал… Ладно, куплю ему немножко, когда выберемся, папа поймёт его спиритовские приколы. По миссии. Эрни говорит, что у них тоже пропала девочка. Он так о ней говорил, что (мне захотелось, чтобы она просто исчезла) мне показалось, что она ему нравится. Я не жалуюсь, он же не знает, что я девочка… Так бы он непременно в меня влюбился. (Кого я обманываю…) Ладно, миссия! Вообщем, девочка эта пропала. И тоже он видел ту женщину, которую видела я, когда у меня пропала подружка. Значит, надо втереться этой тётке в доверие… И начать с того, что не убегать по ночам есть вафли. Она должна подумать, что мы белые и пушистые… Ура, наконец-то пора включать шпиона! (всё легально, это часть плана взрослых)
06.02.1403
Ничего. Говорят, папа сильно болеет, но меня просят не волноваться. Я не волнуюсь. Они говорят, что это просто простуда. Что он будет здоров. Я верю. Сейчас сезон инфекций, всякое можно подхватить! Со скуки рассматриваю фотографии пропавших детей. Я храню конвертик с ними под подушкой. Обычные дети, все очень разные и по-своему красивые. Обычная зеленоглазая девочка с двумя тёмными косами, мальчишка с желтоватыми волосами, пухленькая, совсем маленькая девчушка. Но есть тут кое-что особенное. Одна семилетка. У неё глубокие, как океан, глаза и темно-русые волосы до плечей. Один глаз немного прикрывает массивный бант. Она была бы старше меня, будь жива сейчас. Наверное, как Эрни. Первая жертва. Тогда ещё не били люди тревогу, тогда её смерть списали на несчастный случай. И долго-долго ничего более не происходило. Только потом началось. Но тело этой девочки нашли. Экспертиза выявила, что она перед смертью использовала свою магию. Магия… Всегда хотела ей владеть. И я владею, это правда. Моя мама являлась самым сильным магом Эмбера. Но мне заблокировали силу. Чтобы не нашли. Чтобы я могла жить спокойно. вот такие дела. Иногда я завидую людям, которые могут использовать силу. Ричард тоже может. Он может ощущать присутствие людей, если с ним разделить еду. По этому поводу сегодня мы разделили пончик на троих: я, Ричи и Эрни. Не хочу, чтобы мальчики пропадали. Жутко говорить, но без них я чувствую себя слабой.
09.02.1403
По ощущениям число именно это. Ладно, вру, так Ричи сказал. Он прилетел сегодня ко мне… Через решётку. Хорошие новости: наш план сработал. Плохие новости: Ричи не может найти вход в помещение, где я нахожусь. Точнее, он сюда попадает с помощью своих сил, но дорогу не запоминает. Говорит, стоит какая-то глушилка, чтобы магические существа не понимали ничего. Теперь понятно, почему никто не может осознать происходящее. Теперь немного о том, что здесь. Я, помимо дневника, веду отчёт. Жутко опасная штука. Тут не одна тётка, а целых пять. Я описала их в отчёте. И огромный таз с кровью, воняет жутко. И куча детей. Тут и Санни, и Мэри-Энн, которая так понравилась Эрнесту (она действительно удивительная!), и парочка мальчишек, которые обрадовались, что на одного пацана больше. Естественно, они видят Ричарда. И надеются на спасение. Не хочу давать им ложные надежды, но сама себе даю их на «ура». Работаю тут старшим братом. Начинаю постепенно догадываться, для чего это. Элимма — кровавый ритуал, по легенде дарующий бессмертие. Для него нужно собрать кровь двухсот детей, имеющих в роду магов. Причём дети должны перед этим вдоволь настрадаться, так из них выйдет больше магии. Странно, я думала, людей в топливо больше не превращают. Мы смотрели об этом документальный фильм месяц назад, но это было в Айсавэре и очень-очень давно. Сколько же в мире жестокости… Прямо мурашки по коже.
10.02.1403
Готовлю армию. Мы притворяемся, что нам плохо, но на самом деле мы радуемся. Рассказываем истории, травим анекдоты. Тянем время. Пока мы не сломаемся, нас не пустят на шашлык! Не расслабляемся! Эрнест и Ричард ищут вход вместе со старшими, пытаясь поймать тёток, описанных мною. Пока не выходит. Писать много не могу. Руки очень болят. Пока всё.
13.02.1403
Меня начали в чём-то подозревать. Сегодня меня отвели в отдельную комнату и избивали, избивали, избивали… Кажется, резали. Стараюсь не думать об этом. Было больно и обидно: нельзя было раскрываться. Но потом Ричард принёс обезболивающее, но я дала его Мэри-Энн, у неё разболелась голова. Она призналась мне в любви… Не знаю, что делать. Я же не мальчик. А она может вообще не выжить. Отказать? Она мне очень нравится, но не в этом смысле. К тому же, ей будет плохо, если я откажу. Соврать о взаимности? А если она выживет, а я надеюсь, что она выживет… ААААААААААААА
14.02.1403
Сегодня не били. Ребята радуются, я чувствую себя лучше. На радостях случайно отказала Мэри-Энн, честно признавшись, что девочка. Она ответила, что знает. И всё равно… Дети отнеслись к этому нормально. Почти все. Один парниша сказал, что это отвратительно и обзывал её весь день (мы пытались его вразумить, как могли). Мэри-Энн сейчас плачет в углу. ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?
15.02.1403
Убили. На глазах. На моих. Они чувствуют. Они знают. Помогите.
16.02.1403
Её кровь она всюду я не могу.
16.02.1403, ночь (наверное)
Хочу к папе
17.02.1403
Ненавижу всех
18.02.1403
Только не это
19999999.02..
Глаза
Несколько страниц вырваны
01.03.1403
В двадцатых числах меня вытащили из этого Ада, но пришла в себя я только сегодня. Их всех арестовали, приговорили к смертной казни. Мне говорили, что я их больше не увижу, мне опасно. Мне главное знать, что они наказаны. Но этого мало! Мало, я говорю вам! Их надо также заставить страдать, как страдали все мои друзья. После смерти Мэри-Энн они ломались один за другим. Кто-то вспоминал историю гибели своих родителей, у кого-то отец применял насилие. Они рассказывали это и плакали, очень долго плакали на моих коленях. Я гладила их по волосам и сама плакала, но держалась. Я не знала, почему меня не убивали. За это время я пережила миллиард панических атак, была морально подавлена и плакала без остановки два дня. Постепенно мои воспоминания о том ужасе становятся все туманнее, будто нечто защищает меня от того, что было там. Я даже не помню, о чем были те последние записи. Эрнест вырвал некоторые страницы по совету врачей и мне не показывает.
Но я помню, что они не убивали. Не собирались убивать. Они будто бы ждали чего-то особенного, чего-то жуткого. Они каждый день смотрели на меня своими звериными глазами и мерзко хихикали. И знаете, они не были людьми. Из человеческого в них остались лишь паспорта. Даже внешность изменилась. Часто мне ночью казалось, что у них на самом деле клыки и когти, когда они раздирали бездыханное тело моего друга. Я закрывала глаза и старалась не плакать… Но сейчас всё уже позади… Запах крови все ещё стоит в моих ноздрях, и я не могу нормально спать, но когда вчера Эрни назвал меня «Солнышко», я честно попыталась улыбнуться. Он сказал: «Солнышко моё, я так за тебя переживал!». Раньше я бы придумала нам свадьбу. А сейчас думаю: зачем это всё. Зачем нужна любовь, зачем нужна жизнь, если в ней есть такие мерзкие люди. Я не хочу жить рядом с ними. Не хочу жить. Не хочу...
Держусь только ради папы. Он все это время со мной, хотя ему очень плохо... Все равно.
03.03.1403
Папу госпитализировали. Он так и не обратился к врачу, идиота кусок! Слышала, вместо этого он ругался с Управлением. «Моего ребёнка туда! Верните мне ребёнка!» кричал он. Он любит меня. Он не хотел. Сижу сейчас в больнице и в очередной раз рыдаю. Кажется, за этот месяц я выплакала всю жидкость в своем организме. Эрни гладит меня по голове, а Ричи спит на коленях. Я сквозь слёзы прокричала, что девочка, Эрнест слабо улыбнулся и сказал: «Слава богу, я думал, что гей!». Я не знаю, что значит гей. Но теперь, после встречи с Мэри-Энн, догадываюсь. Это когда мальчик любит мальчика… Он меня любит? А я люблю его? Мне кажется, я сейчас люблю только папу. И думаю только о папе. Папа, пожалуйста, выживи. Только ты мне нужен в этом мире.
03.02.1403, ночь
Не выжил. Сообщили сразу, я тогда вообще разревелась и потеряла сознание. Меня забрали в агентство. Мальчики остались со мной на ночь, а я не могу заснуть. Я за этот месяц постарела ещё на два года… Боже, кто ещё умрёт в моей жизни? Не хочу любить. Не хочу привязываться. Это больно. Это опасно. Любовь ломает. Пока в мире существуют такие люди-звери, опасно любить кого-то живого.
07.03.1403
Столица узнала о том, для каких миссий Агентство использует детей, поэтому его прикрывают. Похоронили папу, и теперь я снова официально сирота. Эрнест тоже ушёл. Он предлагал мне сбежать с ним, но я так испугалась, что и его потеряю, что отказалась, хотя очень хотелось. К тому же, я не могла уйти, не попрощавшись с отцом. Он был мне на деле лишь отчимом, но действительно любил. Он всегда знал, как мне тяжело и никогда-никогда не злился, когда я вела себя как девочка. (Хотя, это все бред, я девочка, мальчики, девочки – одна тоска) Он совершил лишь одну ошибку. Он отправил меня на эту миссию. Он говорил, что все будут мной гордиться. Они гордятся. Говорят: «Какой Юки молодчина!». Твердят: «Настоящий мужик растёт», смеются: «Да, девочки бы так не смогли». И мне мерзко. Почему вы говорите о девочках и мальчиках, когда одиннадцатилетний ребёнок пережил ТАКОЕ?! Вам на меня вообще плевать? У меня седых волос больше, чем у вас, лбов пятидесятилетних! А теперь уже бежать не рано. Они ещё надеются, что я снова буду жить в детском доме. Да, не в Фокслендском, у них хватает ума не отправлять меня туда, они даже не говорят о нем, будто бы его тоже закрыли. Но все же, я не вернусь в детские дома. Никогда! Ричард предлагает ехать в Миол.
08.03.1403
Ночью сбежала, проснулась на вокзале. Всю ночь слышала голоса. Это были голоса душ моих мёртвых друзей. Ричард очень сильно жалел меня, а потом вдруг обрадовался. Сказал, что знает, где мне место. Я могу стать гостологом. Изучать призпаков. Бороться с призраками. Помогать призракам. Я согласна. Я буду любить только Ричи, потому что он неживой, и его невозможно убить, и он обещал жить со мной, пока я "не стану пищей для мотыльков". Я буду остерегаться людей и свяжу свою жизнь с призраками и другими тварями. Навеки.
Может, тогда мне больше не будет больно?
Юки Аделл, 11 лет. Миол, 1403