Василёк в розовом саду

Альфонс не любил строить козни. Это его отличало от многих жителей королевского дворца, ведь интригам было отведено особое почётное место в жизнях высокой аристократии. Но Альфонс ненавидел, когда нападают исподтишка, поэтому сам этого не делал. Он лучше скажет всё напрямую в лицо, чем будет портить жизнь людям.

Именно поэтому ему был так мерзок Нэдур. Он, точно змея, изворачивался в разные стороны, подстраиваясь под ситуации, пытаясь выжать из них максимальную выгоду для себя. Всегда улыбался, был приветлив, хотя в это время мог думать, как бы от тебя избавиться. Но он всё-таки попался. Стал понятен один из его мотивов пребывания в столице, и это была Нарцисса. Альфонс не понимал, насколько нужно быть «влюблённым», чтобы причинять любимой девушке боль? Он сказал ей, что увезёт её обратно в Саншан, столицу Инзэльна, несмотря на её сопротивления и даже несмотря на то, что она замужем за другим. За членом королевской семьи.

Неужели Нэдур действительно потерял голову настолько, что не понимал какими его слова и планы были опасными для него самого и для Нарциссы? Или он был готов на такие риски, просто ради... неё? Ради утоления вожделения? Или возможностью установить справедливость, ведь если бы Нарцисса вышла замуж за него, она бы точно не попала в руки к Розфельдам. На этот вопрос у Альфонса ответа не было. Более того он не понимал, как родители Нарциссы могли согласиться отдать свою дочь за старого деспота?

Другой вопрос был более важным: что ещё Авон делает в столице? Было понятно с самого начала, что просьба о деньгах была лишь лазейкой, по которой он мог оставаться в Баре, не вызывая сильных подозрений, хотя и ежу было понятно, что он что-то затевает. Шпионы Розфельдов следили за каждым его телодвижением, но всегда докладывали, что ничего подозрительного он не делает. Просто общается с королём, может перекинуться парой фраз с главнокомандующим. Часто выходит в город, но там только гуляет и ничего больше.

Авон с недавних пор стал настоящей проблемой всей королевской семьи, и это очень нервировало Альфонса. Нэдур всегда действовал осторожно, не лез на рожон и ждал подходящего момента, чтобы сделать следующий выпад. Альфонс предполагал, что ситуация с Нарциссой выбилась из ровного ряда продуманных шагов просто из-за человеческого фактора. Возможно, Авон не сдержался. Он был достаточно эмоциональным, даже несмотря на его желание казаться спокойным и готовым ко всему, значит, мог пойти на поводу у своей одержимости.

Однажды, услышав от Альфонса очередные проклятия в сторону Нэдура, Вайн с улыбкой сказал:

– Я даже не знаю, радоваться ли мне или грустить, – Альфонс посмотрел на него непонимающим взглядом и Вайн пояснил, что имел в виду. – Если бы мир остался без таких людей, как Нэдур, я бы лишился работы.

Альфонс хмыкнул на шутку, хотя обычно недолюбливал чёрный юмор. А у Вайна он мог быть особенно жёстким. Тем более с этой ситуацией Альфонсу было не до шуток. Из-за Нэдура ему прибавилось работы, а Душасана всё также продолжал мило беседовать с ним, несмотря на предостережения Йохана и королевы.

Когда закончился очередной рабочий день, Альфонс пошёл в библиотеку. В прошлый раз он шёл туда за книгами для Нарциссы, но наткнулся на неприятную картину. На этот раз всё прошло без происшествий. В библиотеке он был один и спокойно прошёл к стеллажам с книгами на шигейском языке. Было очень предусмотрительно со стороны библиотекарей дублировать названия книг на родосском языке специально для людей не знающих шигейский.

Просмотрев полки с нужными книгами, Альфонс выбрал пару учебных пособий и одну художественную книгу, название которой ему очень приглянулось: «Сказание о колдунье далёкого острова». Довольный своими находками, он отправился в покои к Нарциссе.

Зайдя в комнату, Альфонс увидел её, смотрящую на закат, через прозрачный тюль. Она заметила его присутствие и кивнула в знак приветствия. Он положил книги на стол и внимательно посмотрел на неё.

Альфонс стал замечать интересные закономерности в поведении Нарциссы. Когда она ему открывалась, то в следующие дни предпочитала вообще с ним не общаться. Скорее всего, то была её защитная реакция. Она боялась довериться ему, но когда приоткрывала двери в своё сердце, потом резко запирала их, чтобы не откровенничать ещё больше. Интересно, и как с ней тогда вообще взаимодействовать, если она так старается защититься от всего и вся?

На самом деле она была очень одинока, и ей тоже хотелось простых человеческих разговоров без страха, что твои откровения могут использовать против тебя же. Ей хотелось кому-то довериться, перестать бояться и просто начать жить нормально. И Альфонс пока не подрывал её шаткое доверие, надеясь, что сможет укрепить его.

– Я принёс тебе пару книг на шигейском. Я подумал, что после того инцидента, ты вряд ли захочешь снова идти в библиотеку.

Нарцисса медленно подошла к столу и стала читать названия книг. Она осторожно перекладывала их, открывая новые, но изумлённо остановилась, глядя на единственную художественную книгу в небольшой стопке.

– На редкость удивительное совпадение, – хмыкнула она и посмотрела на Альфонса.

– Ты о чём? – непонимающе спросил он.

– Это моя любимая книга на шигейском языке, – сказала она, осторожно тронув обложку, проводя пальцами по позолоченным буквам.

– Я не знал, – удивлённо ответил Альфонс.

Можно было считать чудом, что он с первого раза угадал любимую книгу Нарциссы.

– Мне просто понравилось название, – сказал он, внимательно всматриваясь в выражение лица Нарциссы.

Она посмотрела на него с какой-то теплотой, может быть даже нежностью, какую раньше Альфонс никогда не видел в её глазах.

– Спасибо, – тихо сказала она, и лишь уголки губ наметили на её холодном лице благодарную улыбку.

Вдруг он вспомнил вопрос, который его тревожил ещё с её рассказа о Нэдуре. Он не был уверен, стоит ли заводить этот разговор, так как было понятно, что она достаточно личная и болезненная для Нарциссы. Но вопрос мучал его уже несколько дней и он попытался смягчить его.

– Нарцисса, могу я задать тебе один личный вопрос?

Он глянула на него настороженно, нахмурилась и отвела взгляд, смотря на книжные шкафы, обдумывая, как ей ответить. Альфонс отметил её красивый профиль и изящную тонкую шею. Даже когда она хмурилась, она оставалась на удивление красивой. Прекрасная как снег в Новый Год. Нарцисса снова посмотрела на Альфонса и кивнула, давая согласие.

– Почему твои родители позволили тебе выйти замуж за Райдера?

Она удивлённо раскрыла глаза, словно ожидая совсем не этого вопроса, а потом печально рассмеялась. Её улыбка не вызывала радости, лишь ответную грусть. Отчего-то Нарцисса показалась Альфонсу такой нежной в этот момент. Она стала ему открываться, и это Альфонс ценил больше всего.

– Их не было на свадьбе, – сказала Нарцисса, садясь в кресло, стоящее рядом с книжными шкафами. – Была война, поэтому они просто отправили меня в Саншан, надеясь на исполнение договора, – Нарцисса немного помолчала и обречённо вздохнула. – В конце концов, они всё равно получили армию, на которую рассчитывали. Просто я вышла замуж за другого, поэтому фактически они ничего не потеряли.

– Они не должны были так поступать с тобой. Бросить одну на амбразуру и не защитить в нужный момент, – Альфонс ожидал встретиться с негативной реакцией, ведь покойных, особенно родителей, люди склонны идеализировать.

– Не должны были, – Нарцисса согласно кивнула, глядя куда-то за восприятие материального. Она была в раздумьях.

– Им было жаль за то, что произошло? – аккуратно спросил Альфонс, присаживаясь на другое кресло, рядом с ней.

– Наверно... Но они так и не извинились за это, – Нарцисса перебирала складки платья, вспоминая неприятное прошлое.

– Твои родители хотя бы знали, что произошло? – спросил Альфонс, сожалеюще глядя на неё.

Нарцисса поджала губы и посмотрела на него смирившимся взглядом. Она отрицательно покачала головой и опять уставилась на складки платья.

– Слухами земля помнится, поэтому они наверняка что-то слышали... но я им никогда не рассказывала.

– Почему?

– Потому что была обижена, – спокойно ответила Нарцисса.

Это было правдой. Альфонс сам в этом убедился. Когда Нарцисса обижалась или её доверие было подорвано, она ничего не говорила. Не рассказывала, что её мучало или продолжает мучить. Это был её способ отгородиться ото всех. Поставить на своё место удобную, покорную куклу. Она выглядела как настоящая, говорила как настоящая, но ею не была. Лишь приемлемой заменой для окружающих и такой невыносимой для Альфонса.

***

На следующий день Йохан позвал Альфонса в свой кабинет, чтобы решить важные вопросы. С недавнего времени важные вопросы представляли собой обсуждение собранной информации о Нэдуре. Это дело напрямую касалось государственной безопасности и безопасности семьи Розфельд.

Когда Альфонс зашёл в кабинет отца, тот сразу же отложил бумаги и перевёл на него внимательный взгляд.

– Присаживайся, – сказал он и рукой указал на кресло. – Думаю, можно сразу перейти к делу. Что у тебя слышно? – спросил Йохан, как только Альфонс сел.

– К сожалению, ничего особенного. Шпионы как всегда говорят, что ничего подозрительного он не делал. Иногда он едет в город и жертвует Дуали деньги. Встречается с влиятельными людьми, но ни о чём важном не говорит. А потом опять затихает.

– У меня сложилось такое же впечатление. У тебя нет такого чувства, что это он следит за нами? – спросил Йохан, скрепив руки в замок.

– Будто он всегда опережает нас на шаг?

– Именно.

Альфонсу потребовалось время, чтобы сказать своё предположение, ведь оно было крайне неприятным в такой скользкой ситуации.

– Крыса на борту?

– Она самая, – Йохан нервно побарабанил пальцами по столу. – Хуже всего то, что я не знаю, откуда идёт утечка информации.

– Кто-то знает о том, чем мы занимаемся? – На этот вопрос Йохан отрицательно покачал головой.

– Никто кроме меня, тебя и собственно, шпионов... Ты ведь никому не рассказывал? – взгляд Йохана стал каменным. От него у Альфонса даже пробежали неприятные мурашки.

– Нет, никому, – тут он вспомнил Вайна, который сам порой, по просьбе Альфонса присматривал за Нэдуром на почтительном расстоянии. – Хотя есть один. Мой телохранитель, но в нём я уверен, он сам по моему приказу караулил Нэдура возле некоторых местечек.

– Ты точно уверен, что ему можно доверять? – спросил Йохан строгим голосом.

– Точно. Я бы Душасане так не доверился, как ему.

– Я тебя умоляю! Твой глупый младший брат не показатель. Ему даже кот не доверится!

– Но ты доверил ему правление целым государством, – Альфонс посмотрел на него с вызовом в глазах.

На этот выпад Йохан только расплылся в улыбке и сказал снисходительным тоном:

– Ты не глупец и понимаешь, что Душасана – просто лицо моего правления.

Альфонс на это только хмыкнул. Действительно, всё было именно так. Йохан продолжал управлять всеми делами королевства, но на трон посадил глупого сынишку, который и сам не захочет лезть в безумно скучные дворцовые дела.

– Но это уже не важно. Важно то, что мы понятия не имеем, каким образом Нэдур получает информацию.

– Может ли быть, что нас предали шпионы? – Альфонсу очень не нравилось думать, что буквально все люди во дворце могли быть тайными шпионами Нэдура. Раньше этот серпентарий держали за стеклом, но сейчас появилось ощущение, что все змеи, которые не могли тебя укусить, теперь имеют такую возможность, а самое страшное – желание.

– Предлагаешь проверить их на верность?

– А как ты это сделаешь? Уж лучше сразу избавиться, – таких речей Альфонс не ожидал от самого себя. Он не любил просто так убивать людей. Их вина ещё не была доказана, но мысленно он уже возносил мечи над их головами.

– Поверить не могу, что это ты мне говоришь, – Йохана, казалось, это только позабавило. – Но ты прав. Сейчас не до милосердия. Я займусь ими, после дня рождения Душасаны.

Завтра Душасане наступит девятнадцать лет. Жаль, что ему нельзя будет подарить мозг.

– Тогда, если на этом всё, я могу идти? – спросил Альфонс.

Йохан кивнул и опять перевёл внимание на документы. Альфонс уже было хотел идти, но вдруг в голову опять пришёл не дающий покоя вопрос. С чего же всё-таки отец так подобрел? Альфонса этот факт естественно радовал, но на душе было волнительно от неизвестности. Он глубоко вдохнул и выдохнул, стараясь успокоится. Возможно, сейчас он откатит их отношения на прежний уровень, но дальше оставаться в неведении было мучительно.

– С чего ты так подобрел? – спросил Альфонс, внимательно глядя на реакцию отца.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Йохан, поднимая взгляд от бумаг.

– Я думаю, ты прекрасно понимаешь, о чём я, – спокойно сказал Альфонс. – Раньше ты на меня даже посмотреть спокойно не мог. А тут ты даже говоришь со мной нормально.

Йохан тяжело вздохнул, откладывая бумаги в сторону, и скрестил руки на груди. Он смотрел в стол, видимо, стараясь подобрать правильные слова. Так он помолчал примерно минуту, а потом медленно начал:

– Ты помнишь день перед твоей свадьбой?

Альфонс ответил кивком. День, когда отец рассказал правду о начале войны, и когда Альфонс впервые применил грубую силу по отношению к нему.

– Сначала я был взбешён твоей наглостью и дерзостью. А потом я вспомнил, что у меня был похожий эпизод с моим отцом, – Альфонс внимательно слушал, вбирая информацию, как губка. – Когда на первом году брака у нас с твоей мамой всё ещё не было детей, мой отец заставлял развестись с ней. Говорил много нелицеприятных слов в её сторону и в одну такую ссору с ним, я разозлился. Настолько сильно, что ударил его по лицу и сказал что-то вроде: «Если ты ещё раз сунешь свой нос в мой брак, я задушу тебя во сне», – Йохан усмехнулся своим воспоминаниям. – И когда я понял, что ты повторил эту ситуацию почти точь в точь, я осознал, насколько сильно ты на меня похож.

Он немного помолчал, ожидая реакции Альфонса. Но он ничего не сказал. Не сказал, потому что не знал, какие слова были бы подходящими в этой ситуации. Можно ли считать, что отец его признал своим сыном? Полностью своим, а не только формально.

Признаться, Альфонс не помнил, чтобы отец был к нему так добр, как сейчас. Единственная подобная ситуация произошла, когда Альфонсу было девять. Тогда они с Йоханом отправились на охоту. Когда гвардейцы уже разбили лагерь, Альфонс ушёл вглубь леса. Не слишком далеко, он помнил дорогу назад, но этого хватило, чтобы все спохватились его искать. Когда Альфонс уже сам собирался возвращаться обратно, путь ему преградил дикий кабан. Он до сих пор помнил этот ужас, парализовавший тело. В голове сразу всплыли все инструкции по безопасности: нельзя поворачиваться спиной; нельзя убегать; нельзя делать резких движений; нельзя смотреть в упор – всё это вепрь воспримет как агрессию. Можно было залезть на дерево, так он бы точно не достал Альфонса. Но то была поляна, до деревьев нужно было ещё добраться. Альфонс постарался успокоиться, но глаза окутала дымка, а уши заложил стук собственного сердца. Альфонс стал аккуратно подходить боком к самому ближайшему дереву. Но, когда он внезапно услышал лошадиный топот, то резко обернулся. Этого хватило, чтобы кабан бросился на него. На секунду Альфонс подумал, что так он сейчас и умрёт. Это были самые страшные несколько секунд в его жизни. Вдруг в кабана попало сразу несколько стрел, и тот повалился наземь. Альфонс, всё ещё не понимая, что произошло, услышал голос отца и почувствовал, как тот его обнимает. Это были самые счастливые несколько секунд в его жизни. Альфонс даже расплакался, когда адреналин отступил. Конечно, его потом сурово наказали. Он сутки стоял на коленях, вслух читая Просвещение, лишь изредка отвлекаясь на воду с хлебом и быстрые походы в туалет. После этого Альфонс ещё несколько дней не мог нормально ходить, но боль затмевало воспоминание об объятии отца. Этот эпизод оставил сильный отпечаток в душе Альфонса.

Он вздохнул, собираясь с мыслями и спросил, боясь ответа на свой вопрос:

– Ты принял меня, как своего? – голос прозвучал глухо.

Йохан посмотрел на него уставшим взглядом, в котором, отнюдь, были будто проблески сочувствия.

– Я не знаю ответ на твой вопрос. Но я понял, что был с тобой несправедлив, – Йохану явно сложно давались эти слова. Ещё бы, он всю жизнь считал Альфонса сыном другого мужчины, и тут он осознал свою ошибку. И не просто перед собой, но и перед Альфонсом.

– Спасибо... папа, – впервые за много лет он его так назвал.

Йохан, не гладя на него, лишь выдохнул тихое: «Ступай» – и опять взялся за работу. Когда Альфонс вышел из кабинета, про себя отметил странное чувство. Вроде бы впору порадоваться, но перемена отца больше настораживала. Однако всё равно было приятно. Неужели Вселенная сжалилась над ним? Неужели решила, что он достаточно настрадался?

Остаток дня Альфонс провёл в прекраснейшем расположении духа, несмотря на то, что у него опять начала болеть голова. В последнее время он только и думал, что о Нэдуре. Когда Альфонс вернулся в покои, то, к удивлению, не обнаружил там Нарциссу. Это было необычно для неё. Альфонс осмотрелся и обнаружил на столе ту самую книгу, которую он принёс ей вчера. Между страниц выглядывал красный кусочек ткани, видимо служивший закладкой. «Она всё-таки читает» – с улыбкой подумал Альфонс.

Он подошёл к подаренному Азалисами гобелену. Альфонс пробежался по нему глазами. Действительно прекрасная работа. Вдруг его взгляд остановился на самом верху полотна. Там была изображена светловолосая девушка с именем Йор Розфельд и темноволосый юноша по имени Джереми Карсар. Так раньше Розфельды и Карсары тоже заключали брак. Эта информация удивила Альфонса. Это были предки Нарциссы в шестом поколении. Интересно, при каких обстоятельствах они поженились?

От раздумий Альфонса отвлёк звук открывающейся двери и лёгких неторопливых шагов.

– Традиции меняются. Теперь я жду тебя, а не ты, – шутливо сказал Альфонс.

Он обернулся к ней с улыбкой на лице, чтобы она поняла, что это просто шутка, и он не сердится. Нарцисса присела в реверансе и опустила взгляд.

– Прошу прощения, милорд, – хотя бы не лорд Розфельд, – я не следила за временем, пока гуляла.

От её слов у Альфонса тут же исчезла улыбка. Она опять пытается выстроить дистанцию, но на этот раз он не намерен так просто отступить. Тем более голова разболелась ещё сильнее, и Альфонс становился всё менее терпеливым.

Когда служанки принесли ужин, Нарцисса молча села за стол. Альфонс последовал её примеру и стал размеренно резать мясо на мелкие кусочки. Спустя пару минут он спросил:

– С кем ты сегодня гуляла?

– С Амели, – Нарциссе понадобилось немного времени, видимо, чтобы решить – стоит ли говорить ему правду.

– С твоей служанкой из Юдоли? – спросил Альфонс.

– Откуда вы знаете, что она из Юдоли? – удивлённым голосом спросила Нарцисса.

– Разве странно знать служанок своей жены? – Альфонс улыбнулся ей, а она только опустила взгляд в тарелку. Они помолчали ещё пару минут. – Ты хорошо с ней ладишь? – заинтересованно спросил Альфонс.

Нарцисса поджала губы и опять немного помедлила прежде, чем ответить. Это уже начинало действовать на нервы.

– Она моя хорошая подруга, – Нарцисса настороженно подняла взгляд на Альфонса, чтобы проверить его реакцию. Он только молчал, ожидая, что она будет делать дальше. – Вы ведь не против?

Терпение закончилось. Альфонс раздражённо выдохнул и нахмурил брови. Ему, всё же, нужно было сдерживаться и не грубить Нарциссе, иначе и такое их общение сойдёт на нет. Альфонс встал из-за стола, и, обойдя его, подошёл к Нарциссе. Он сел рядом с ней и посмотрел на неё самым добрым взглядом, на который только был способен.

– Нарцисса, я понимаю, что ты мне не доверяешь. Но мы женаты почти месяц. Скажи, может быть, я как-нибудь обидел тебя? Или задел? Скажи мне правду, я не разозлюсь и не обижусь, – Альфонс накрыл её руку своей.

– Нет, милорд, – она покачала головой. Её голос казался немного взволнованным.

– Тогда скажи, я бы старался из раза в раз наладить с тобой отношения, чтобы потом сердиться на тебя или обижать?

– Не думаю, милорд, – она опять покачала головой и подняла на него кроткий взгляд.

– Правильно. Я не хочу тебя обижать. Я не хочу на тебя кричать. Я привык решать проблемы спокойным разговором. Если мне что-то не нравится, я всегда об этом говорю. Если я чего-то хочу, я говорю. Вот и ты не молчи. Я хочу, чтобы ты мне доверяла. Я не хочу от тебя покорности и подчинения. Ты не моя служанка, чтобы угождать мне. Ты – моя жена.

Нарцисса посмотрела на него новым взглядом. Будто она не ожидала таких слов от Альфонса. Будто она не думала, что он может быть таким благородным и нежным с ней.

– И, пожалуйста, зови меня по имени.

– Хорошо, Альфонс, – сказала она мягким голосом, которого он ещё не слышал.

Альфонс убрал свою руку от её и пересел обратно к себе. Он делает успехи. Кажется, будто лёд начал таять. Давно стоило с ней поговорить, а не ждать у моря погоды, которая, возможно, наступила бы гораздо позже. А может и не наступила бы вовсе.

***

Сквозь сон Альфонс услышал шуршание книжных страниц. Когда он открыл глаза, комнату освещало рассветное солнце, играющее на потолке. Он перевернулся и заметил Нарциссу, сидящую в кресле и читающую книгу. Она была бледнее, чем обычно. Голову пронзила боль, и Альфонс сдавленно простонал. Нарцисса тут же отвлеклась от книги и встревоженно спросила:

– Я разбудила Вас?

– Нет, не переживай, – он приподнялся на кровати и кое как сел.

– Вы в порядке? – спросила Нарцисса, откладывая книгу.

– Мигрень. Нормально. Она пройдёт, – сдавленно сказал Альфонс сквозь зубы.

Нарцисса встала с кресла и помедлила, будто обдумывая свой порыв. Потом налила стакан воды и принесла Альфонсу. Он с благодарностью и небольшим удивлением, что она решила позаботиться о нём, выпил воду.

– Который час? – спросил Альфонс.

– Всего лишь полпятого утра, – спокойным голосом ответила Нарцисса.

– Так рано? Почему ты уже проснулась?

– Просто не спиться, – она сказала это, поджав губы. Вблизи Альфонс убедился в своих мыслях – она действительно бледнее, чем обычно. – Если хотите, Вы можете доспать в кровати, – Нарцисса присела на диван. – У Вас есть чуть больше пяти часов, прежде чем придут горничные.

Альфонс растерянно посмотрел на Нарциссу.

– Сегодня же день рождения короля. Вы забыли? – немного удивлённо спросила она.

«Бес дери этот день» – про себя выругался Альфонс. Как он мог забыть, что сегодня состоится каторга всех знатных людей Бары. Хотя, если мигрень не пройдёт, он сможет избежать неприятного общества брата.

– Сон должен Вам помочь, – мягко сказала Нарцисса.

Альфонс кивнул, и медленно встал. Потом потянулся за постельным бельём, чтобы никто не заметил следов его сна здесь. Нарцисса положила свою руку ему на плечо.

– Не стоит. Я сама уберу. Идите спать, – сказала она, подталкивая его в сторону спальни.

Альфонс бы спросил, с чего это она такая заботливая, но у него слишком болела голова. Слишком, чтобы спрашивать или даже думать об этом. Он направился в спальню и прилёг на кровать, тут же провалившись в сон. Из сладкой неги его вытащил тихий мягкий голос.

– Альфонс, Вам стоит выпить это, – он открыл глаза и обнаружил перед собой Нарциссу, держащую флакон. Альфонс быстро распознал жидкость внутри – это было обезболивающее. – Я приказала служанкам принести лекарство. Выпейте, Вам должно полегчать.

Альфонс приподнялся на локтях и взял флакон. Быстро осушив его, он протянул его обратно Нарциссе. Она взяла его и одной рукой осторожно подтолкнула Альфонса, чтобы он лёг.

– Поспите. Больше я Вас не потревожу.

Альфонс точно выяснит, что с ней стало за эту ночь. Её будто подменили. Он точно спросит, это слишком на неё не похоже, чтобы не заметить или пропустить. Он спросит, как только ему полегчает.

***

Давно Альфонс так хорошо не высыпался. Диван всё же не сравниться в удобстве с кроватью. Его разбудили тихий шёпот нескольких девушек. Наверняка служанок. Пришло время готовиться к празднованию. Поднявшись с кровати, он заметил, что шкаф и комод Нарциссы уже были закрыты ширмой. Сквозь тонкую бумагу он мог заметить силуэт Нарциссы, сидящей перед зеркалом, пока служанки кружат вокруг неё, делая макияж и причёску.

Альфонс закончил с приготовлениями примерно через час. На него надели лиловый костюм с золотой вышивкой. Благо, костюм был с жилетом, а не пиджаком, иначе в нём можно было бы запариться. Ему как всегда зачесали волосы назад и использовали немного косметики, чтобы сделать шрамы менее заметным. В конечном счёте, это не сильно помогало. Кто угодно без особого труда отличал стянувшуюся кожу от обычной. Альфонс посмотрел в зеркало и вздохнул. Его вполне можно было бы посчитать привлекательным, если бы не эти клятые шрамы. Они никому не нравились.

Альфонс подождал пару минут, прежде чем из-за ширмы вышла Нарцисса. Она была одета в платье такого же цвета, что и костюм у Альфонса. Платье было с оголённой спиной, которую не закрывали волосы, так как были собраны наверх. Золотой пояс подчёркивал стройную талию. Красива, как всегда.

– Как Вы себя чувствуете, Альфонс? – спросила Нарцисса, немного обеспокоенным голосом.

– Уже хорошо. Мигрень прошла, благодаря тебе, – Альфонс улыбнулся ей, а она ответила ему сдержанным реверансом.

Когда они вышли из покоев, Альфонс понизил голос, чтобы их никто не подслушал.

– Нарцисса, почему ты так заботилась обо мне этим утром? Я бы и сам разобрался.

Она удивилась этому вопросу и отвела взгляд. Немного помолчав, она ответила:

– Мой отец тоже страдал от мигреней, поэтому я понимаю, насколько болезненными они могут быть, – она замолчала, обдумывая следующие слова. – Видя, как Вам больно, мне стало Вас жаль.

Нарцисса пристыженно опустила взгляд в пол. Оно и понятно. Многие мужчины посчитали бы это унижением их мужества и силы, но Альфонс так не считал. Он всегда с охотой принимал помощь и не стеснялся просить её. А в жалости он не видел ничего плохого. Тем более, если Нарцисса его пожалела, значит, она испытывала к нему хоть небольшую симпатию, а это уже был очень радостный знак для их отношений.

– Я очень ценю твою заботу. Спасибо, Нарцисса, – он опять дружелюбно ей улыбнулся.

– Не стоит, – она помотала головой.

– Кстати, почему ты сегодня так рано встала? Это на тебя не похоже.

Нарцисса поджала губы и сложила руки перед собой в замок. Она немного помолчала, а потом вздохнула, будто смирившись с тем, что ей придётся ответить на вопрос.

– Меня периодически мучают кошмары. Нечасто, но они бывают. Когда я сегодня проснулась, то больше не смогла заснуть. Вот и решила выйти в гостиную и почитать, – Альфонс лишь кивнул. Она раскрыла рот, будто собираясь сказать, что-то ещё, но потом осеклась. Она осмотрелась вокруг и когда поняла, что нежелательных слушателей поблизости нет, посмотрела на Альфонса смущённым взглядом. – Право, мне так неловко... Может мне стоит спать на диване, вместо Вас?

– Никакой неловкости. Меня всё вполне устраивает...

Альфонс посмотрел на неё удивлённым взглядом. Он точно не ожидал, что его страдальческий вид произведёт такой эффект на Нарциссу. Она стала сопереживать ему, это видно. Неужели, так на неё подействовали его вчерашние слова? То есть, всё это время им надо было просто поговорить? Альфонсу стало даже обидно, что всё вышло так просто и скоро. Это было парадоксально, но он чувствовал печаль от того, что не сделал этого раньше. Он просто не хотел давить на неё и заставлять довериться или как-либо навязывать себя. Хотя, может, сделай он это раньше, лёд бы не растаял?

Они подошли к той части королевского сада, в которой должен был проводиться праздник. Альфонс остановился и обернулся к Нарциссе. Она немного удивлённо, но тоже остановилась и посмотрела на него выжидающим взглядом.

– Нарцисса, я знаю, что ты бы не хотела здесь находиться. Поверь, я понимаю и разделяю твои чувства. Постарайся не обращать на обидные слова внимание. Держись позади меня. Я не дам тебя в обиду, – Нарцисса смотрела на него с переживанием и волнением. Она обняла себя за локти и кивнула в знак, что поняла его наставления.

Альфонс, как обычно, предложил свой локоть, а Нарцисса, как обычно, взялась за него. Хотя сейчас она не выглядела такой же отстранённой, как раньше. Это радовало. Они прошли через арку из роз и оказались на просторной площадке, на которой справа и слева уже были расставлены столы для гостей. Для королевской семьи стол расположили на небольшой возвышенности. Посередине уже сидели Душасана и Мелани. Справа от них был Йохан, внимательно наблюдавший за уже прибывшими дворянами. Альфонс повёл Нарциссу к столу и отодвинул стул для неё.

Спустя ещё десять минут пришли остальные дворяне и начался пир. Как всегда по правилам сначала подавали суп. Благо, на этот раз был лососёвый, поэтому Альфонс тоже смог насладиться первым блюдом. Дворяне общались между собой, а музыканты наигрывали ненавязчивую мелодию. После того, как все покончили с первым блюдом, на сцену вышел менестрель с лирой в руках.

– Ваше Величество, – он поклонился Душасане, – Ваше Величество, – и Мелани. – Лорды и Леди, к этому важному дню я сочинил новую песню, которая воспевает величие королевской семьи и храбрость Его Величества Короля! Прошу любить и жаловать: «Красный и синий».

Всем сразу стало понятно, о чём будет песня. Красный наравне с розовым был цветом дома Розфельд. В песнях и балладах чаще всего использовали именно его, так как, по мнению авторов, красный был более поэтичным. Сразу же приходили ассоциации с кровью, битвами и победой.

Менестрель начал перебирать струны лиры, играя весёлую быструю мелодию. Отыграв начальный проигрыш, он начал петь.

Ни Фьёрд и ни Инзэльн,

Ни весь остров Вельз

Не знали, как стоит играть.

Не знали, что сильных и старших они

Обязаны почитать.

От шипов не укроется заговор твой!

Накажут за это сполна!

И дочь твою силой влекут к алтарю,

Багряней лесного костра.

Когда пред тобою стоит грозный шип,

Василёк не стоит гроша.

Ты слаб и ты низок!

Ты смел возомнить,

Будто синий мог красный затмить!

С исторической точки зрения, песня была абсурдна в своей глупости. Семья Карсар была старше семьи Розфельд. Именно с Фьёрда и Шумы люди начали заселять остальные земли нынешнего королевства Родос. Строки про заговор, о котором пел менестрель, могли показаться логичными для многих. И только посвящённые знали, что его готовили отнюдь не Карсары.

Вообще, эта песня была абсолютно возмутительна в плане принижения семьи Карсар, особенно учитывая то, что на празднике присутствовала последняя из них. Он даже посмел указать лично на Нарциссу в одной из строк. Будь воля Альфонса, он бы прогнал менестреля взашей, но королю, видимо, песня понравилась.

Нарцисса выглядела полностью спокойной, пока слушала песню. Но Альфонс видел, какая сильная обида и злость таится в её глазах. Она потрясающе скрывала свои эмоции, и лишь сжатые губы могли выдать её неприязнь к балладе. Альфонс накрыл ладонью её руку. А Нарцисса украдкой глянула на него расстроенными глазами, но руку не убрала. Наверно, сейчас она сильно нуждалась в поддержке. Когда менестреля забросали монетами, он, наконец, ушёл, слушая овации. Нарцисса еле заметно выдохнула, а Альфонс убрал свою руку.

Он наклонился к Нарциссе и прошептал ей на ухо: «Когда принесут праздничный торт, я думаю, мы сможем уйти» И опять сладкий запах её духов пробудил в нём нежный трепет. Захотелось обнять Нарциссу, прижать к себе, но Альфонс только отстранился. Эти касания не принесут ему никакого удовольствия, если Нарциссе будет неприятно.

Она в ответ проговорила, что с ней всё хорошо, но в глазах читалась искренняя благодарность. Нарцисса не выглядела так, будто хочет находиться здесь дольше положенного, поэтому точно с удовольствием покинет праздник, как только это станет возможным.

Следующие блюда вынесли сразу после нескольких других выступлений, среди которых были акробаты, жонглёры и другие менестрели. На второе, подавали дорогое говяжье мясо. На самом деле красное мясо в избытке было лишь в Шуме, поскольку всю территорию занимали леса. Во всех остальных Землях ели больше рыбы, особенно на Инзэльне. Но это же день рождения короля, поэтому надо было соответствовать высокому уровню и выпячивать показную роскошь.

После трапезы началось время танцев. Альфонс не очень любил танцевать. Как сын короля его естественно этому обучали. Причём, учителя его хвалили. Но он никогда не чувствовал те эмоции и тот трепет, который вкладывали в каждый танец. Он не чувствовал нежности в вальсе, жгучей страсти в танго, томительное влечения в румбе или чувственной любви в фокстроте.

Альфонс увидел Авона, сидевшего за столиком. По взгляду Нэдура стало понятно, что у него так и чешутся руки пригласить Нарциссу на танец, но, видимо, угроза была всё ещё свежа в его памяти, поэтому он не решался даже просто подойти. Альфонс не смог сдержать победной улыбки.

Так прошёл, по меньшей мере, час и Альфонс, да и Нарцисса тоже уже успели заскучать. Дело близилось уже к четырём часам вечера, когда, наконец, вынесли праздничный торт. Он был огромных размеров, поэтому несли его сразу четыре человека. Он был украшен маленькими фигурками и узорами из разноцветного крема. Под торжественную музыку к торту подошли король с королевой. Слуги отрезали порцию и дали тарелку Душасане. Однако Мелани сама взяла вилку, наколола кусочек и поднесла его ко рту короля. Тот с удовольствием попробовал с её рук. Удивительно, но они действительно выглядели счастливой супружеской парой. И как только у Мелани получается уживаться с ним? После послышались возгласы и крики дворян с пожеланиями богатства, долгого правления и скорых наследников.

Нарцисса заёрзала на стуле, ожидая, когда Альфонс уже скажет, что можно уходить. Слуги стали разрезать торт на части и относить остальным гостям. Альфонс сказал тихое: «Пойдём» и поднялся со стула. Нарцисса тут же последовала его примеру, и они спустились с помоста, на котором стоял стол.

– Дорогой братец, куда это ты? – насмешливый тон Душасаны остановил их и альфонс повернулся к брату.

– Прошу простить, ваше величество, моя супруга уже очень устала, и мы бы хотели удалиться.

– А как же торт? Неужели даже кусочка не съедите? – спросил Душасана, изображая огорчение. – Да и ты даже не станцевал ни разу! Неужели тебе не по нраву мой праздник?

– Что вы, ваше величество, просто...

– Никаких просто! Подойди ко мне, – приказал Душасана с вызовом в голосе.

Альфонс обернулся к Нарциссе и тихо сказал ей сесть на место. Сам, незаметно вздохнув, подошёл к брату.

– Ты весь день только и делал, что сидел. Наверняка тебе было ужасно скучно, – сказал Душасана с напускным сожалением. – На мне, как на виновнике торжества лежит ответственность за каждого гостя и мой долг развеселить тебя.

По спине Альфонса пробежали неприятные холодные мурашки. «Что он задумал?»

– Не надо так переживать, ваше величество...

– Я король! Я лучше знаю, что надо, а что не надо, – Душасана начал терять терпение. – Может, станцуешь хоть разок? Развеешь скуку и нам покажешь свои навыки.

– Ваше величество...

– Ой, я и забыл, – Душасана опять перебил Альфонса, – что, такому как ты, сложно найти партнёршу. Ведь ни одна леди не захочет танцевать с таким грубым уродливым псом, как ты, – Душасана состроил брови домиком. – Как жаль... – он говорил с противной абсолютно наигранной жалостью. Альфонсу захотелось ему вмазать.

– Почту за честь! – за спиной Альфонса раздался уверенный твёрдый голос.

Когда он обернулся, то уже знал, кого там увидит. Нарцисса стояла с высоко поднятой головой и жёстким взглядом сверлила Душасану. У Альфонса перехватило дыхание. Неужели она снова его спасает от короля?

– Ты? Но ты же его жена! – возразил Душасана.

– Вы не уточняли, кем именно должна быть партнёрша. Так чем я не подхожу? – с вызовом спросила Нарцисса.

– Но вы же даже по росту не подходите! – бросил Душасана пренебрежительно.

Нарцисса же гордо подняла подбородок, и громко и чётко сказала:

– Я буду танцевать с моим супругом!

Примечание автора: Настойчиво призываю писать комментарии и свои мысли по поводу работы, мне очень не хватает фитбека. Тем более дальше начнётся жесть :D