Пламя войны

Перед выходом лорд Сараней в очередной раз обвел градоправительские покои взглядом, проверяя, не забыл ли что-нибудь. Хоть приглашенные умельцы полностью изменили интерьер, хоть он уже больше шести лет занимал комнаты на самых верхних этажах, Сараней продолжал чувствовать себя здесь захватчиком. Словно леди Андраэль должна была вот-вот вернуться из поездки или еще откуда-то и обнаружить, что он вероломно занял ее покои. Взгляд переместился к небольшому портрету, переехавшему еще из его прежнего жилища. Сейчас он стоял на письменном столе. На портрете Ее Светлость была изображена сразу после инаугурации. Голова из-за прически казалась огромной на тонкой длинной шее. Черное платье больше похоже на изукрашенный драгоценными камнями оклад, под которым скрывалось хрупкое, слабое тело. Почти девочка, пытавшаяся скрыть за холодным и чуть ли не злым выражением лица испуг. Еще без шрама, похожая на статуэтку или фарфоровую куклу. Уж сейчас лорд Сараней отчетливо видел этот страх. Быть может, потому что сам испытывал нечто отдаленно похожее шесть лет назад.

Этот портрет леди Андраэль с таинственным видом подарила ему после возвращения из Олома. Как она сказала, «в благодарность за безусловную преданность». Леди Андраэль будто бы хотела сказать этим что-то еще, но слова на обороте в точности повторяли сказанное.

Неожиданно для себя лорд Сараней приблизился к портрету, провел пальцами по натертой до блеска оправе. Задержался взглядом на изученных до последнего мазка омутах глаз.

«Надеюсь, вы не оскорбитесь этим в чертогах богов, Ваша Светлость».

При жизни оскорбилась бы точно, уж это Сараней чувствовал изнутри. И слова бы не сказала о том, что именно не так. Но нервы истрепала бы знатно. Смотрела бы искоса, кривила бы губы. А в ответ на расспросы бросала бы что-то вроде «не вижу причин мешать вашему личному счастью, милорд».

На всякий случай мысленно попросив прощения, лорд Сараней покинул покои. Раз в месяц они с леди Чарлой устраивали конные прогулки по окрестностям Диала. Поначалу он относился к этой затее со скепсисом. Но со временем заметил, что даже ждет этих прогулок. Они оказались хорошим способом отдохнуть от дворцовой суеты и фальши. Заодно удавалось обсудить дела в более спокойной обстановке.

Сегодняшняя прогулка, впрочем, должна была отличаться от обычных. Леди Чарла об этом еще не подозревала. Она как ни в чем не бывало ждала его у конюшен, лениво поглаживая шею кобылы. В последние годы Диалу везло на чужеземок, плюющих на обычаи — хоть горожанки и перестали закатывать глаза на варварский облик леди Чарлы, она все еще смотрелась экзотично в многослойных одеждах. Как у луковицы, хихикали раньше кумушки. И между тем крепко сбитой, загорелой Чарлы, постоянно проводящей дни в городе, диальцы сторонились меньше, чем тонкой, словно сошедшей с фрески, леди Андраэли — всегда во дворце, всегда с нечитаемой маской вместо лица.

Солдаты первыми приняли Чарлу. Она доказала удаль в бою, убила аж самого Слепца, получила серьезную рану. Их уважение только упрочилось, когда леди Чарла с позволения Саранея основала в Диале первую двухгодичную военную академию. У ветеранов появилась почетная и важная работа, а молодые стражники, ставшие частью гарнизона, смогли овладеть несколькими видами оружия, основами чтения и письма, военной историей.

При виде лорда Саранея лицо леди Чарлы прояснилось.

— Ваша Светлость. — Она коротко склонила голову. — Готовы?

Весь путь до ворот из Внешнего города они проделали молча, как и всегда. Хотя, судя по любопытно-обеспокоенным взглядам, которые время от времени кидала на него леди Чарла, от нее не укрылось его состояние. Лорд Сараней же не без удовлетворения размышлял о том, что их регулярные выезды и тренировки сделали из веггинки более искусную наездницу.

С самого ее вступления в должность лорд Сараней принимал отдельное участие в Чарле. Почти каждое утро они час уделяли спаррингам, иногда — верховой езде. Если ей не повезло получить приличное домашнее образование, это не значило, что первая леди диальского двора может позволить себе недостаток воспитания. Кое-где справлялись нанятые учителя, кое-что лорд Сараней предпочитал контролировать самостоятельно. Да и во время тренировок он частенько расспрашивал леди Чарлу о том, что она узнала на занятиях.

Когда же они удалились от городских стен на достаточное расстояние, она не выдержала и спросила:

— Что-то случилось, Ваша Светлость?

Сараней оторвался от созерцания лугов в закатном свете и нехотя повернулся к леди Чарле. В рыжеватых лучах она и сама казалась теплой, словно вылепленной из глины. Лицо ее было открыто и приветливо, лоб измяли обеспокоенные складки. Плебейские веснушки, о которых столько судачили дамы Центрального города, сейчас были едва заметными расплывчатыми точками. Темно-серые, в синеву, глаза лучились участием, густые брови обеспокоенно нахмурены. Как привык он видеть рядом это доброе, честное лицо! И как легко оно могло отвернуться от него после того, что он собирался сказать.

— Признаться, миледи, у меня был к вам серьезный разговор, — начал Сараней, чувствуя звенящее в теле напряжение.

Беспокойство на лице леди Чарлы усилилось.

— Я вся внимание, Ваша Светлость.

Он смотрел в ее глаза, серьезные, понимающие, и выдавливал из себя слова.

— Вынужден признаться, мне необходима ваша помощь. И я не буду винить вас, если вы откажете мне в ней. — «Боги, до чего унизительно!» — В жизни каждого знатного мужчины, и тем более градоправителя, наступает момент, когда он должен жениться, хочет он того или нет. И, к сожалению, я больше не могу игнорировать соискательниц и их матерей, которые буквально осаждают меня с утра до ночи.

Леди Чарла ободряюще улыбнулась. Ей ли было не знать. Ей самой уже который год докучали знатные мужчины, решившие, что такой момент в их жизни уже наступил, а веггинка, хоть и чужеземка и почти что простолюдинка, недурна собой и пышет здоровьем, да и не последняя дама в городе. Те из них, конечно, кто не побоялся ее чересчур деятельного и дерзкого для женщины характера. А некоторые особо амбициозные аристократки или, чаще, их родители нередко обращались к самой леди Чарле с просьбой замолвить словечко перед неприступным градоправителем.

— Но выбирать кого попало на роль лица Диала, а в будущем, может, и королевства — как раз скоро подойдет наша очередь — я не собираюсь. После же... — Он прочистил горло. — После войны с Вегом осталось крайне мало тех, кому я мог бы довериться. Не говоря уже о том, чтобы доверить жизнь и честь свою и рода.

Леди Чарла помрачнела. Они никогда не говорили об этом подробно, но она чувствовала, как много он потерял тогда. А может, придворные сплетники пережевали все столько раз, что знание это въелось под кожу. В любом случае, лорд Сараней не сомневался, что она понимает всю глубину его горя, которое, хоть и притупилось с годами, навечно засело внутри.

Ветерок, почти неощутимый в конце августа, поигрывал ее мягкими каштановыми прядями. Лорд Сараней надеялся, что леди Чарла скажет что-нибудь, чтобы облегчить ему задачу. Но она молчала, явно ожидая продолжения.

— Все эти годы вы были для меня верным союзником. — Звучало сухо и безлично, как заученная речь. — Не побоюсь этого слова, даже другом. — Он еще помолчал. — Быть может, вы согласитесь на эту роль?

Он быстро глянул на нее, пытаясь вычислить реакцию. Леди Чарла смотрела на колышущуюся траву в глубокой задумчивости. Ее рука бессознательно перебирала пряди конской гривы.

— Роль вашей жены?.. — переспросила она, будто не расслышала с первого раза. — И сложить с себя обязанности первой советницы.

Лорд Сараней помолчал.

— Номинально — да. Даже я не могу изменить этого. Разве что доживу до того, чтобы стать королем. — Он невесело усмехнулся. — А вот академию вам оставить никто не запретит, на этот счет в Дольции еще не сложилось традиции. Будете возглавлять ее столько, сколько посчитаете нужным.

Леди Чарла молчала. Они добрались до кромки леса и двинулись вдоль. Лорд Сараней чувствовал себя редкостным мерзавцем. И по отношению к Ее Светлости, которую он не уберег тогда и память которой предавал сейчас, и по отношению к леди Чарле, которой он никогда не даст тех заботы и тепла, которые она заслуживает. Она будет обречена жить в тени его забот и в тени другой женщины, которую боги забрали к себе, быть может, в отместку за нарушенную им клятву...

Наконец Леди Чарла подняла взгляд. В ее глазах горело что-то, что лорд Сараней не мог распознать.

— Я с удовольствием помогу вам, Ваша Светлость, — сказала она, и едва заметные морщинки разбежались от ее глаз при улыбке.

— «И так велика была его страсть, что похитил от монну Луиджу почти на глазах у мужа. Проезжая по улице с друзьями и слугами перед праздничным днем, он вдруг бросил монну Луиджу на круп своего коня и пустил его в галоп. Вся честная братия последовала за ним, изумляясь хитрости и проворству Таддео».

Ренна замолчала, переводя дух. Она читала с самого утра, готовая в этот день посвятить все время и внимание леди Андраэли. Конец лета, погода хорошая, не дожди и не засуха, так что вряд ли к ней придут просители из деревни. Разве что захворает кто-то. Все же свои обязанности перед лесом Ренна решила отложить на завтра. Вчера она сделала все самое срочное, можно и отдохнуть...

— И что же дальше? — От долгого молчания голос Андраэли звучал еще более хрипло, чем обычно. Она не могла видеть, что делает Ренна, и потому, словно ребенок, пару раз несильно дернула ее за рукав.

— Терпение, Ваша Светлость, у меня в горле пересохло, — ответила Ренна как можно мягче. — Я выпью молока и вернусь.

Отложив книгу, она направилась в дом. Своей коровы у них не было, но не так давно Ренна исцелила дочь старейшины от какого-то пустякового, но неприятного недуга. И отец на радостях пригнал им столько снеди, что Ренна почти что вновь почувствовала себя в дворце.

Осушив кружку и наполнив еще одну для леди Андраэли, она вновь вышла за порог, пощупала вывешенные на просушку штаны с заклепками. Все еще сыроваты: вчера по пояс провалилась в трясину. Когда Вентурина сшила ей штаны и велела надеть их, Ренна, помнится, долго противилась. Впрочем, спорила она до первого выхода в лес. Не чтобы простирнуть одежки или собрать ягоды с близлежащего куста, а настоящего. С колючками, буреломом, зверями и топкими местами, конечно, тоже.

Завернув за угол, где в торце домика в окружении розовых кустов стояла скамейка, Ренна не сразу направилась к леди Андраэли. Она не могла не полюбоваться тем, с какой сосредоточенностью ее прежняя госпожа, а теперь подопечная, перебирала пальцами, упорно стараясь сплести венок из плетистых роз. По сравнению даже с утром, сейчас они двигались куда проворнее. Не забывала леди Андраэль и об осторожности. Впрочем, она не знала, что, прежде чем подать ей змеящиеся плети, Ренна срезала с них шипы. Миледи попыталась прикинуть величину получающегося венка, обернув сплетенные цветы вокруг головы. Но не восстановившиеся еще мышцы не дали ей поднять руки достаточно высоко. Да и головной платок, завязанный наподобие чалмы, как у аштийцев, мешал.

— Ренна! Мне нужна твоя помощь, — окликнула леди Андраэль, безошибочно поворачивая голову в ее сторону. Как и все слепые, она обладала прекрасным слухом.

Ренна приблизилась, поставила рядом кружку с молоком, села на прежнее место.

— Что вам, Ваша Светлость?

— Мне нужна твоя голова, — заявила леди Андраэль. — Потому что на себе я примерить не могу.

— Поверх платка точно не получится, — ответила Ренна.

— А ты сними. — В голосе Андраэли послышалось лукавство. Ренна почувствовала, что краснеет. Платок она не снимала даже при Вентурине, с которой до недавнего времени спала в одной комнате. — Я все равно ничего не увижу, а ты сможешь дальше читать.

Ренна усмехнулась, догадавшись, наконец, к чему все шло.

— О боги, Ваша Светлость! Да вы же и так знаете, чем все закончится. Отчего вам так неймется?

— И ничего я не знаю. — Андраэль уловила мягкость в ее голосе и стала увереннее. — Ты купила мне книгу в городе всего лишь три дня назад. И два из них ты была завалена делами!

— Да их ведь не обязательно читать, чтобы знать, чем все закончится. Такие книги пишутся не для того, чтобы вы ломали голову над концовкой. Ваша, — она заглянула в книгу, — монна Луиджа либо вопреки воле мужа останется жить с красавцем, либо муж в приступе ярости заколет их обоих.

— О боги, почем ты знаешь? — Ее Светлость просто обожала эти споры. — Быть может, она вернется к мужу? Или они с красавцем сбегут и погибнут в лишениях? Или... — Тут ее лицо озарилось светом, природу которого Ренна поняла не до конца. — Или они и вовсе станут втроем жить, в мире и согласии?

Последнее предположение вызвало у Ренны приступ смеха.

— Уж полно вам, Ваша Светлость! Где это вы такое видели? Разве что без меня еще во дворце читали.

— Читала, и даже не раз. — Губы Андраэли исказила победная улыбка, на изуродованном лице выглядевшая как кривой оскал. В глазах ее вновь загорелась хитринка. — А спорим, что здесь так будет?

— Что мне с вами делить, Ваша Светлость? — растеряно хмыкнула Ренна. Но леди Андраэль выглядела такой увлеченной, такой... счастливой, так ластилась к ней, что она не могла устоять. — И на что же вы желаете спорить?

— Хм... — Леди прижмурила и без того невидящие глаза помяла в пальцах концы незаконченного венка. — Ну, положим на ягоды, которые ты соберешь к завтраку. Если будет счастливый конец, ты дашь мне свою порцию.

— Быстро же вы меняете условия, — фыркнула Ренна, но все же потянулась к книге. — Или это у вас такие критерии счастливого конца? Нет уж. Если они будут жить втроем, мой завтрак ваш. А вот если нет... — Ренна задумалась. Она даже не знала, что загадать. При всей странности и даже незаконности нынешней жизни она парадоксально чувствовала себя счастливой. В приземистом старом домике вместо дворца, зато благодаря ее стараниям уютном и чистом, с розами под окнами и вышитыми Ренниной рукой занавесками. С простой, но добытой из леса или с небольшого огорода пищей. С леди Андраэлью рядом, пусть и прикованный к участку и передвигающийся только с опорой на посох, но куда более спокойной и радостной, чем все годы до этого. Такой по-детски беспечной в хорошем смысле слова Ренна в последний раз видела Ее Светлость в отрочестве. — А если нет, то на следующие книжные деньги я покупаю не очередной рыцарский роман, а дополнительное издание «О силе трав края меж морем и Степью», а то то, что осталось от Вентурины, скоро рассыплется в труху. Я, конечно, переписала всю набело, но этого преступно мало.

— Ах так! — Леди Андраэль демонстративно надулась. — Тогда, если по-моему будет, ты... ты дашь мне всю неделю делать тебе такие прически, какие я пожелаю.

Ренна пронзила ее взглядом, на миг забыв, что Андраэль не может этого видеть. Она многое позволяла Ее Светлости и во взрослом возрасте, но играть с ее волосами... Это было немного слишком. Хотя раньше Леди Андраэль иногда касалась их, заправляя непослушные прятки за уши.

— Я все равно буду убирать их под платок, — согласилась наконец Ренна.

«И все равно там не будет долго и счастливо втроем. Не тот жанр. И в целом не похоже...» — мысленно добавила она про себя. Ренна хотела было продолжать чтение, но тут споткнулась о просящее выражение лица леди Андраэли, которая отчего-то не торопилась возвращаться к своему занятию.

— В чем дело, Ваша Светлость?

— Может, все же разрешишь примерить? А то еще немного, и вместо венка у меня получится гирлянда.

Ренна вздохнула. Ей вообще было крайне трудно отказывать Леди Андраэли в чем бы то ни было, и та беззастенчиво этим пользовалась. Ее Светлость, услышав, как пальцы Ренны разматывают слои ткани, улыбнулась то ли с облегчением, то ли с благодарностью. Ренна повернулась к ней спиной, позволяя прохладе стеблей прислониться ко лбу. Открыв на нужной странице книгу, она начала читать.

— Итак...