31.
ПОСЛЕ ПЯТИ МЕСЯЦЕВ БЛАЖЕННОГО БЕЗДЕЛЬЯ ПИНОККИО
ЗАМЕЧАЕТ, К СВОЕМУ ВЕЛИКОМУ ИЗУМЛЕНИЮ, ЧТО...
Наконец фургон приблизился, причем совершенно бесшумно, так как его колеса были обернуты паклей и ветошью. Фургон тащили двенадцать упряжек маленьких ослов, все одного роста, хотя и различной окраски. Некоторые были серые, другие -- белые, третьи -- в крапинку, словно осыпанные перцем и солью, а четвертые -- в синюю и желтую полоску. Но самое удивительное было то, что на ногах у всех двадцати четырех осликов были не подковы, как у других вьючных животных, а белые кожаные сапожки, как у людей. Кто же был кучером этого фургона? Представьте себе господинчика, толстенького, кругленького и мягонького, как масляный шар, с лицом, похожим на розовое яблочко, с ротиком, беспрерывно смеющимся, и с тоненьким льстивым голоском, похожим на голосок кота, выпрашивающего что-то вкусненькое у своей хозяйки. Все мальчишки при виде его бывали очарованы и взапуски лезли в его фургон, с тем чтобы он их отвез в ту истинно блаженную страну, которая обозначена на географической карте под манящим названием Страна Развлечений. И действительно, фургон был уже полон мальчишек от восьми до двенадцати лет. Он был набит ими, как бочка селедками. Мальчишкам было так тесно и неудобно, что они еле дышали, но никто из них не кричал "ой" и никто не жаловался. Прекрасная надежда через несколько часов очутиться в стране, где нет ни книг, ни школ, ни учителей, делала их такими счастливыми и довольными, что они уже не боялись никаких усилий и тягот, не хотели ни есть, ни пить, ни спать. Как только фургон остановился. Господинчик, бесконечно кривляясь и выламываясь, обратился к Фитилю с улыбкой: -- Скажи мне, мой красавец, ты тоже хочешь отправиться с нами в счастливую страну? -- Конечно, хочу. -- Но я должен обратить твое внимание, мой красавчик, на то, что в фургоне нет места. Как видишь, он переполнен. -- Неважно, -- возразил Фитиль, -- раз в фургоне нет места, я усядусь на дышло. И, подпрыгнув, он очутился на дышле. -- А ты, родненький, -- льстиво обратился Господинчик к Пиноккио, -- что нужно тебе? Поедешь с нами или останешься здесь? -- Я останусь, -- ответил Пиноккио. -- Я пойду домой. Я хочу заниматься и делать успехи в школе, как все другие приличные ребята. -- Бог в помощь! -- Пиноккио, -- вмешался Фитиль, -- послушай меня, поезжай с нами, и мы весело заживем. -- Нет, нет, нет! -- Поезжай с нами, и мы весело заживем! -- крикнули четыре голоса из фургона. -- Поезжай с нами, и мы весело заживем! -- подхватили все сто голосов. -- А если я с вами поеду, что тогда скажет моя добрая Фея? -- спросил Деревянный Человечек, начиная колебаться. -- Зачем тебе думать об этом! Лучше думай о том, что мы едем в страну, где будем бегать без дела с утра до вечера. Пиноккио ничего не ответил, только вздохнул. Потом он вздохнул еще раз и еще раз. И после третьего вздоха он наконец сказал: -- Раздвиньтесь немного. Я тоже поеду. -- Места все заняты, -- ответил Господинчик, -- но, чтобы ты видел, как мы тебе рады, я могу уступить тебе свое кучерское место. -- А вы? -- Я пойду пешком рядом с фургоном. -- Нет, этого я не могу допустить, я лучше сяду к одному из этих осликов на спину, -- возразил Пиноккио. И он сразу же подошел к ослику -- это был правый ослик в первой упряжке -- и попытался прыгнуть ему на спину. Но милое животное внезапно обернулось и с такой силой ударило его мордой в живот, что Пиноккио грохнулся на землю и задрыгал ногами. Можете себе представить оглушительный хохот мальчишек, когда они это увидели. Но Господинчик не смеялся. Он тут же подошел к строптивому ослику, притворился, что целует его, но при этом в наказание откусил ему половину правого уха. Между тем Пиноккио, разъяренный, вскочил на ноги и ловко прыгнул бедному животному прямо на спину. И прыжок был такой точный и красивый, что мальчики перестали смеяться и воскликнули: "Да здравствует Пиноккио!" -- и разразились нескончаемыми аплодисментами. Вдруг ослик поднял задние ноги и отшвырнул Деревянного Человечка на дорогу, прямо на кучу щебня. Тут снова раздался невероятный хохот. Но Господинчик не рассмеялся, а преисполнился такой любви к беспокойному ослику, что вместе с поцелуем откусил ему половину и левого уха. Потом он сказал Деревянному Человечку: -- Садись снова и не бойся. Этот ослик не без причуд. Но я ему шепнул одно словечко и надеюсь, что теперь он будет сдержанный и смирный. Пиноккио уселся. Тронулись. Но в то время как ослики бежали галопом и фургон тарахтел по камням мостовой. Деревянному Человечку послышался тихий, чуть внятный голос, сказавший ему: -- Бедный дурень, ты сделал по-своему, и ты пожалеешь об этом! Пиноккио, испуганный, осмотрелся по сторонам, не понимая, кто произнес эти слова. Но он никого не увидел: ослики бежали галопом, фургон катился полным ходом, мальчишки в карете спали. Фитиль храпел, как сурок, а Господинчик на облучке напевал про себя: В ночное время дрыхнут все, Лишь я, лишь я не сплю... Когда они проехали еще с полкилометра, Пиноккио снова услышал тот же тихий голосок, сказавший ему: -- Имей в виду, болван! Мальчики, бросившие учение и отвернувшиеся от книг, школ, учителей, чтобы удовольствоваться только игрой и развлечениями, плохо кончают... Я это знаю по собственному опыту... и могу тебе это сказать. В один прекрасный день ты тоже будешь плакать, как я теперь плачу... но тогда будет слишком поздно. При этих словах, похожих больше на шелест листьев, нежели на человеческую речь, Деревянный Человечек страшно испугался, спрыгнул со спины ослика и схватил его за морду. Представьте себе его изумление, когда он заметил, что ослик плачет... плачет, как маленький мальчик. -- Эй, синьор Господинчик! -- позвал Пиноккио хозяина фургона. -- Вы знаете новость? Этот ослик плачет! -- Пусть плачет. Придет время -- зарыдает. -- Но неужели вы научили его разговаривать? -- Нет. Он сам научился произносить несколько слов, так как в продолжение трех лет жил в компании дрессированных собак. -- Бедное животное! -- Живей, живей, -- заторопил его Господинчик, -- мы не можем транжирить свое время на то, чтобы смотреть, как плачет осел. Садись, и поехали! Ночь прохладна, и путь далек. Пиноккио безропотно подчинился. Фургон снова тронулся, и на рассвете они благополучно достигли Страны Развлечений. Эта страна не была похожа ни на одну другую страну в мире. Ее население состояло исключительно из детей. Самым старшим было четырнадцать лет, а самым младшим -- восемь. На улицах царило такое веселье, такой шум и гам, что можно было сойти с ума. Всюду бродили целые стаи бездельников. Они играли в орехи, в камушки, в мяч, ездили на велосипедах, гарцевали на деревянных лошадках, играли в жмурки, гонялись друг за другом, бегали переодетые в клоунов, глотали горящую паклю, декламировали, пели, кувыркались, стреляли, ходили на руках, гоняли обручи, разгуливали, как генералы, с бумажными шлемами и картонными мечами, смеялись, кричали, орали, хлопали в ладоши, свистели и кудахтали. Короче говоря, здесь царила такая адская трескотня, что надо было уши заткнуть ватой, чтобы не оглохнуть. На всех площадях стояли небольшие балаганы, с утра до ночи переполненные детьми, а на стенах всех домов можно было прочитать самые необыкновенные вещи, написанные углем, как например: "Да сдраствуют игружки!" (вместо: "Да здравствуют игрушки!"), "Мы не хатим ф школу!" (вместо: "Мы не хотим в школу!"), "Далой орихметику!" (вместо: "Долой арифметику! "). Пиноккио, Фитиль и остальные ребята, приехавшие с Господинчиком, только успели вступить в город, как сразу же кинулись в самое средоточие сутолоки и через несколько минут, как вы можете легко догадаться, стали закадычными друзьями всех других детей. Кто еще чувствовал себя счастливее и довольнее их! В таких разнообразных развлечениях и забавах часы, дни и недели пролетали, как сон. -- Ах, какая прекрасная житуха! -- говорил Пиноккио каждый раз, когда случайно встречал Фитиля. -- Теперь ты видишь, что я был прав! -- отвечал Фитиль. -- А ты не хотел ехать с нами! А ты хотел обязательно идти домой к своей Фее и тратить время на учение!.. Если ты на сегодняшний день избавлен от тупоумных книг и школ, ты должен благодарить меня, мои советы и усилия! Ты это понимаешь? Только настоящий друг способен оказать такую услугу! -- Это правда. Фитиль. Если я на сегодняшний день действительно счастливый мальчик, то это только твоя заслуга. А знаешь, что мне говорил учитель про тебя? Он мне всегда говорил: "Не водись с этим бродягой! Фитиль плохой товарищ и к добру тебя не приведет". -- Бедный учитель! -- покачал головой Фитиль. -- Я слишком хорошо знаю, что он меня терпеть не мог и говорил про меня всякие гадости. Но я великодушен и прощаю ему это. -- Ты благородный человек! -- воскликнул Пиноккио, сердечно обнял своего друга и поцеловал его в лоб. Такое беспечальное житье, с играми и болтовней с утра до вечера, без лицезрения хотя бы одной книги или школы, продолжалось уже полных пять месяцев, когда Пиноккио, проснувшись однажды утром, был неприятно поражен событием, основательно испортившим ему настроение...