Основа
Фундамент Церкви — религиозная безграмотность масс. В рамках этой истины Папа Григорий VII запретил добрым христианам читать Библию. Культивируется мнение, что читать Библию без наставника — это как минимум для души опасно. На самом деле это не для души, а для Церкви опасно. Для всякой религии главная опасность — умные люди.
Церковь объясняется свою заинтересованность в том, чтобы верующие Библию сами не читали тем, что в ней настолько огромные знания, что неопытный человек может их не вместить — не так понять слово божье и в ересь впасть. И вот чтобы этого не случилось, заботливая мать-Церковь опекает паству от опасных библейский знаний.
Религии живы чудовищным невежеством всех уровней верующих. В первую очередь живы невежеством духовенства. Как пишут исследователи этого явления, духовенство, не отличалось особыми достоинствами, поскольку на службу Богу шли не только кто искал спасения души, но и все, кто искал легкого заработка и не был способен к другому труду.
Шведский дипломат описывает уровень знания монахами христианского учения: «Они ужасно неприличны, неучены и не умеют ничего ответить, когда их спросишь что-нибудь из Библии, или из св. отцов, или об их вере, ордене и жизни: они говорят, что не могут отвечать на это, потому что должны держать себя в простоте и невежестве, и не умеют ни читать, ни писать». (Пётр Петрей «История о великом княжестве Московском»).
Народ еще более безграмотен. Его состояние иллюстрирует предреволюционный анекдотичный отчет епископа в Синод о состоянии веры. Он пишет, что спросил бабушку: «Во что веруешь, Акулина?» Та в ответ: «В Господа нашего Иисуса Христа, Сына Божьего». Епископ поинтересовался: «А знаешь ли ты, Акулина, за что его распяли?» Бабушка пошамкала губами, на секунду задумалась и выдала: «Значит, было за что»...
Минимальная свобода мысли дает ортодоксальную твердокаменность. Одно только предложение осмыслить догматы рождает в сердце простецов священный ужас. Для них это покушение на богохульство. Такие верующие составляют фундамент всякой веры, а не только христианства. Начетники и набожные Акулины — ударная сила всякой религии.
Церковный идеал: верующие должны не только ничего не знать, но и не иметь возможности узнать — не уметь читать/писать. Чем меньше знаний, тем тверже вера. Из человека может получиться добрый верующий только в одном случае: если он никогда не будет думать, а будет только верить, верить и верить. Будет как компьютер следовать программе, и ни шагу в сторону. Не зря в церковных кругах считается, что знает человек, как лоб крестить, через какое плечо свечку передавать, как к иконе приложиться, когда пост начинается/кончается, и хватит с него. Главное, чтобы имел страх божий и знал, что всякая истина от Церкви, а власть от Бога. Знать больше ему не просто не нужно, а вредно.
Западная Церковь удерживала свою паству в состоянии невежества через запрет перевода Библии и церковных служб с латыни на знакомый народу язык. Восточная Церковь в качестве латыни использует вышедший из употребления древний язык. На родном языке пастве читают только проповеди и зачитывают указы.
Большую часть своей истории Церковь считала, что простой народ не способен понять Библию, как обезьяны не способны понять теорему Пифагора. «Мои мысли – не ваши мысли, ни ваши пути – пути Мои, говорит Господь. Но как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших» (Ис. 55, 8-9).
Но если так, зачем же людям излагать библейскую информацию, если заведомо ясно, что они ее не поймут? Обезьян же никто не пытается учить алгебре. На это нам отвечают притчами: сын спросил у отца, зачем он читает Библию, если ничего не понимает? Отец ничего не ответил, а дал сыну грязную корзину и велел в нее набрать воды. Послушный сын пошел, зачерпнул воды и принес корзину пустой. Отец снова его посылал, и так продолжалось, пока сын не спросил, зачем он его заставляет выполнять бессмысленную работу? А отец сказал ему: посмотри на корзину, она была грязной, а стала чистой. Так и моя душа, хоть ничего и не понимает из написанного, но через чтение Библии очищается.
Подобные притчи звучат красиво, и на 100% ориентированы на эмоции. Но народу и не нужно ничего, кроме эмоций. И потому притчи так хорошо ложатся на сердце. Люди верят, что истина открывается через веру, а не через понимание.
Хм... хорошая уловка... Могу предположить, что используй культ карго эту уловку, он дольше бы продержался на плаву. Но американцы не оставили папуасам заповеди «не думай». А так бы до сих пор простодушно как дети верили в божественность ВВС США
Призыв быть как дети хорош для слепой веры — просто верь, и уйдешь от сложных мыслей. А начнешь думать, и все, пропала вера... Сначала увидишь противоречия Библии. Потом полезешь искать объяснения, и найдешь зубодробительные версии богословов, которые притянуты за уши и противоречивы. И перестанешь после этого верить.
Идеал религии — верующие с «простой верой» образца Акулины, которые ничего не знают и знать не хотят. При всякой опасной для ее веры ситуации бабушка прячется за авторитет своей религии, за множество домашних заготовок, сочиненных на такой случай, за слова различных юродивых и блаженных — несомненных авторитетов христианства.
«Солидные-то люди, которые себе добра-то желают, за каждой малостью ездят к Ивану Яковлевичу, в сумасшедший дом, спрашиваются. А мы такое дело без всякого совета делаем» (из к/ф «Женитьба Бальзаминова»).
На свете нет религии, которая одобряла бы изучение своей истории. Не бантиков, а именно корней. Не спроста ничто так не раздражает религии, как вскрывающие ее корни исследования. Потому вместо знаний она культивируют начетничество. Преподаваемые в семинариях знания по уровню реальности и полезности равны драконоведению.
Религиозные знания — это или научная ловля блох, скрупулезно описывающая, кто кому чего сказал, или галопом по европам. Все знания сводятся к запоминанию бантиков. Учителя всегда проскакивают ключевые моменты всех религиозных учений. Не со злого умысла. Система не поощряет исследовать корни информации, заявленной священной.
Среди антропологов гуляет такой анекдот. «Однажды в дикое племя приехал ученый. Начал входить в доверие к аборигенам, учить их язык. И когда достиг необходимого уровня доверия, дикари допустили его на свое священнодействие. Они развели костер, встали вокруг него и сосредоточили внимание на жреце. Жрец выкрикивал: «Квадрат гипотенузы равен...» И туземцы ему хором отвечали «Сумме квадратов катета!»
Потом антрополог выяснил, что до него это племя посещал его коллега, который и научил туземцев произнесению теоремы Пифагора. С тех пор они ее исправно повторяют и свято верят в божественную истину произносимых слов. Никто абсолютно ничего не понимает, что дает максимальный уровень веры. Люди думают, если ничего не понятно, значит, информация свыше. Иначе бы поняли (вспомним Тертуллиана с его «верую...»).
Если посмотреть непредвзятым взглядом на технологии, используемые Церковью, все они построены на том, чтобы внушения проросли в душу человека, как опухоль в тело. Любой шаг верующего должен сопровождаться действием, напоминающим ему о его принадлежности к Церкви. С этой целью изобретается множество церковных праздников. Помимо праздников, все ключевые события жизни человека (рождение, свадьба, смерть) также намертво связывают с Церковью. Христианин обязан посещать службы и молиться несколько раз — после сна, перед едой, после еды, перед делом, после дела, перед сном.
Все христианские обряды очень утомительны. Например, на Афоне молитва каждый день занимает минимум восемь часов. Лично был на службе в греческом монастыре (Великая Лавра), длившейся двадцать пять часов (сутки + 1 час).
Бессмысленная трата времени и сил заявлена как служение Богу. Утомительность оправдывается тем, что это бескровная жертва Богу. Бог терпел и нам велел. На самом деле через утомительность и монотонность обряда совершается проникновение в подсознание. Человека зомбируют и превращают в манкурта, прикованного к Церкви.
Каждый день от рождения до смерти погруженный в эту атмосферу человек растет в мысли, что он раб Бога, Власти и Церкви. Добрым христианам почти две тысячи лет прививали образ мышления: не нужно думать, не нужно погружаться в историю Церкви и богословские тонкости. Вместо этого нужно в храм ходить, свечки ставить, посты соблюдать и верить во все, во что священники и христианские книги велят верить. Вот и вся вера. Верующий подсознательно согласен с тем, что у него нет права на свое мнение. Потому что он раб, раб, раб. Божий раб. Рабу не нужно думать. За него все уже подумали.
«Как это хорошо — восхищались добрые верующие, — что за нас все продумали. А то бы самим пришлось... А сами-то мы глупые, не то бы надумали. И были бы уловлены сатаной. Но, слава Богу, заступница наша матушка Церковь все предусмотрела, все за нас подумала и в готовом виде преподнесла. Наше дело теперь — знай себе исполняй».
«Как это хорошо, — говорила вяленая вобла, — что со мной эту процедуру проделали! Теперь у меня ни лишних мыслей, ни лишних чувств, ни лишней совести — ничего такого не будет! Все у меня лишнее выветрили, вычистили и вывялили, и буду я свою линию полегоньку да потихоньку вести» (М. Салтыков-Щедрин).
Удивительна реакция интеллектуалов-верующих на предоставленные факты. Именно от них я слышу осуждения в стиле: как вам не стыдно простым людям рассказывать такие вещи? Живет он заповедям, и хватит с него. А вот если начитается ваших книг, полезет перепроверять информацию, убедится в ее верности, и что ему делать? На что ему в жизни ориентироваться? Все, пропал человек. Так что вредны ваши книги...
Соглашусь, вредны. Но для кого вредна реальная информация? Если поклоняющиеся соломенным самолетам папуасы узнают реальное положение дел, какой им от этого вред? Какой жрецам вред — понятно. А людям какой? Не вижу такого вреда. Пользу вижу — перестанут свое время впустую тратить и найдут ему лучшее применение.
Молчат на это умные люди... Ну а что тут скажешь? Было понятно, для чего нужно держать массы в состоянии дремучего невежества до эпохи Просвещения. Имели смысл действия завоевателя Византии, султан Мухаммад приказал сжечь александрийскую библиотеку. Логика поступка: если эти книги говорят то, что написано в Коране, они лишние. Если то, чего в Коране не написано, они вредные. Так что, как ни крути, а сжечь.
А сейчас какой? У общества другой уровень развития, культурная, социальная, политическая и экономическая ситуации другие. Неужели благополучие священников стоит того, чтобы широким массам не открывать глаза на соломенные самолеты?
Когда я напоминаю ревнителям христианства слова Христа, где он называет алчущих и жаждущих правды блаженными, указываю на слова апостола Иоанна «Исследуйте Писание» (Ин. 5, 39) и на прочие аргументы против слепой веры, они только рукой машут. Типа, мало ли что написано... У нас своя правда.
После подобной реакции вспоминается Великий Инквизитор Достоевского. У него тоже была своя правда, и истина ему только мешала. Никаких вопросов задавать не хочется. Не потому, что больше нет вопросов, а потому что говорить больше не о чем.
Одна часть людей желает армейской дисциплины — хотят маршировать. Другая часть хочет свободы, но в признаваемых обществом рамках, то есть тоже маршировать. Истинный лозунг нижней части человека (без осмысленной цели) — да здравствуют цепи!
Психологические эксперименты говорят: люди желают быть как все. Когда группе детей дают конфеты в одинаковой упаковке, а одному в этой упаковке дают невкусную, и потом спрашивают всех о вкусе. Сначала спрашивают мнение детей, получивших вкусную конфету. Все они хвалят съеденную сладость. Потом спрашивают мнение ребенка, съевшего невкусную конфету, Он тоже ее хвалит — говорит на черное белое. Зачем? Чтобы быть как все. очень редко попадается ребенок, который говорит так, как есть, не принимая во внимание мнение других детей. Но такие люди — редкое исключение.
Церковь полагала, что чем более негнущаяся будет конструкция, тем устойчивее она будет к разрушительным для нее процессам. И так как главное опасность происходила от знания, Церковь всеми силами противилась знанию. Но в итоге это не помогло. Церковная непоколебимая, твердокаменная и железобетонная башня, взметнувшаяся в средние века до небес, превратилась в кучу. Ее не распылят факты и здравый смысл. Она исчезнет с лица земли естественным путем, как вчера исчез культ Афродиты или Уицилопочтли.
В истории Церкви, на мой взгляд, уникальным моментом по сравнению с другими религиями, является тот факт, что Церковь сама высвободила силы, ускорившие ее крах. Научные открытия лишь углубили и расширили трещину, которую создала Церковь