Год моей смерти

Шииротайовин не стал откладывать в долгий ящик предложение Ричарда, а потому решил именно этим злополучным утром привезти Тира Соуна в Сокидо. То, что в этот же день инквизиция отправится разбираться с Синим замком, Шииротайовин не знал (откуда бы, ведь это тайная операция инквизиции?), да и не придавал этому мероприятию особого значения. Он не верил, что из истории извлечения камней хоть что-то выйдет. Выглядело оно никому непонятной формальностью, настоящая же борьба за камни случится позже. А потому Шииротайовин решил заняться весьма будними проблемами – например, даром медиума, от которого мучились все близкие Тира Соуна. Точнее, беспокоили Шииротайовина только мучения Дан Вэя; а раз сам Дан Вэй ничего менять не собирается, то по старой привычке Теневой кот вмешается. Тем более, когда опытный исследователь, пусть и по своим причинам, решил предложить помощь. Широ лишь надеялся, что Ричард Рид действительно настолько способный и талантливый, как о нем говорят.

Тира Соуна долго уговаривать не пришлось, так что оба они, закрыв пекарню на пару дней, еще с вечера собрались, купили удобные билеты на ближайший дилижанс и очень даже удобно разместились в нем для ночного путешествия из Донвиля в Сокидо.

Ничто не предвещало беды. Простой и проверенный временем западный маршрут, где прочь от моря путешествуешь немного глубже в страну.

Ночь была крайне обычной, поутру они перекусили, а как настала пора покидать дилижанс, быстро подхватили свои вещи и вышли в мрачный и пока еще тихий Сокидо.

Тир Соун некоторое время рассматривал дома, которые в массе своей были на пару этажей выше тех, что строили в Донвиле.

- Мрачный он какой-то, Сокидо этот, - говорил Тир Соун, раскуривая трубку. - Дома как топором рубленые да стены все облезлые, а до облезлости краску как будто с грязью размешали. Чем он тебе так нравится?

- Тем, что не строит из себя ничего. Тем, что в нем божественная рука не ощущается. Слишком некрасивый для того, чтобы считать, что его делали боги, - ответил Широ, вдыхая пока еще туманный воздух. - В мрачности свое очарование. А в грубости – таинственное обаяние.

Они одновременно выпустили дым от табака в легкую туманность Сокидо.

На вокзале было тихо. Редкие пассажиры, кутаясь в плащи, занимали дилижансы, кони лениво переступали ногами, а мостовая блестела от недавнего дождя. Все было очень и очень обычно. Серое небо ничем не выдавало сгущавшихся проблем.

Тир Соун и Широ легко прошли низкое здание вокзала насквозь, чтобы выйти с другой его стороны. Там-то их и встретил отряд аж из десяти инквизиторов. У всех были тройки на куртках – стало быть, расследовали что-то.

Выходит, Широ и Тир Соун – преступники какие-то? Но если так задуматься, они пекари из курортного городка, которые прибыли сюда вообще по приглашению. И это приглашение у них даже в саквояже имелось. Так с чего бы такой криминальный прием?

- Тир Соун и... - начал инквизитор, бросив взгляд на Широ.

- И Дан Вэй, мой сын, - закончил за него Тир Соун.

Широ нахмурился, но не из-за того, что Тир солгал. Это-то как раз было уместно, зачем лишний раз бросать тень на имя того, от кого только и ждут очередной оплошности?

Еще больше Широ нахмурился, когда выслушивал, почему их решили задержать. Оказывается, инквизиция провела расследование и выяснилось, что они, пекари из Донвиля, решили принять участие в незаконном исследовании. И теперь до окончания разбирательств Тир Соун и его сопровождающий будут заключены под стражу.

Про Дан Вэя также было сказано, что его задержат еще дольше, так как он проходит обвиняемым по делу о Синем замке и хранении там опасных артефактов. Широ слушал это молча и совершенно не спорил. Тир Соун вторил ему, во-первых, потому что он был некогда рабом и оттого оставался послушным человеком; во-вторых, споры с инквизицией в разгар задержания – очень плохая затея, а, в-третьих (и последних), раз Широ молчит, то время споров еще точно не настало.

Даже если Тир Соун переживал за своего сына, которого обвиняли в чем-то явно очень нехорошем, то старательно держал себя в руках. Все уже пошло не по плану, не стоило ухудшать и без того очень, очень странную ситуацию.

Оба они, Тир Соун и Широ, не проронив ни слова, проследовали за отрядом до самой инквизиции, также послушно спустились за ними в прохлады нижних этажей Серого замка и позволили закрыть себя в темнице, где из убранства – пара факелов для освещения и два матраца с одеялами. Ровные серые стены выглядели не лучше неба над Сокидо, а темный пол радовал чистотой и сухостью.

Как только стражники отошли от двери темницы, напоследок громыхнув связкой ключей, Широ уселся на старый полосатый матрац и вытащил трубку из кармана. Если эту историю не прокурить, понятнее она точно не станет.

Инквизиторы не забирали личных вещей заключенных, даже если среди них были ножи или еще какие инструменты для побега. Каждая темница Серого замка была обнесена таким количеством магических контуров, что им мог бы позавидовать любой приличный замок. Сбежать из замка инквизиции не невозможная задача, но определенно – очень сложная.

От матраца тянуло свежим сеном, а от стен отчего-то землей. Было свежо, хотя и не холодно.

- Во-первых, извини, - начал Шииротайовин, выпустив дым изо рта. - Когда я предлагал тебе съездить в инквизицию и попробовать приструнить твою паразитную зависимость... Я вовсе не это имел в виду.

Тир Соун, что сам к тому моменту сел на соседний матрац и прислонился к стене, лишь прикрыл глаза:

- Надеюсь, мы здесь не навсегда.

- Уж точно нет.

- Обвинения звучат серьезно.

- Они таковыми и являются, - Широ задумался.

Интересно, это Ричард Рид все устроил ради каких-то своих целей? Или все куда хуже – сам Ричард Рид оказался под ударом? Хм... а кто рискнет перебегать дорогу такому важному аристократу и главе целого корпуса инквизиции? Для этого мало быть даже той же должности. Кьюриз слишком много болтал о Ричарде последние пару лет, чтобы Шииротайовин не запомнил всех деталей. По ним складывается верный вывод, что Ричард Рид – один из самых влиятельных людей в Ренде. Если кто и рискнет перебегать ему дорогу...

- Боги, - заключил вслух Широ. - Или сам Ричард, или боги посадили нас сюда.

- Звать на исследование, чтобы сбросить в темницу – это странно, - ответил Тир Соун не раскрывая глаз.

Ричард Рид настоятельно попросил воздержаться пару дней от трансов медиума, и вот теперь Тир Соун пожинал плоды этого. Жажда медленно подступала к нему. Как не вовремя.

- Может, и странно, может, в том и план, - пожал плечами Широ. - Если честно, лучше пусть так, чем оказаться здесь из-за богов. Если это все-таки боги... То я недооценил их истерику из-за моей силы. И мы с тобой... Если считать нас Тиром Соуном и Дан Вэем... Так вот, мы с тобой – предмет для весомого шантажа Шииротайовина. И это второе, за что я прошу меня извинить.

- В самом деле?

Вопрос настолько удивил Широ, что он повернулся к старому северянину, чтобы посмотреть в его лицо. Морщины, огрубевшая кожа, старость и сопутствующие ей болезни не смогли стереть северную кровь. Внушительная фигура Тира Соуна в отсветах факелов смотрелась контурами медвежего тела.

- Что ты имеешь в виду? - спросил наместник Тени.

- Если Дан Вэй представляет для тебя интерес не только как тайник с твоей силой, то я рад. Это значит, что жизнь моего сына все-таки в безопасности. И то, что я никогда не мог ему дать, ему сможешь дать ты.

Арье Тира Соуна был далеко не так хорош, как у Дан Вэя. Мелодичность едва угадывалось, оставались лишь мягкий выговор и и осторожно растянутые окончания. Он говорил так, как любой раб из Арьена, принижая себя за счет интонацией, привычка, которую годы свободы так и не стерли.

- Почему ты сейчас об этом заговорил?

- Потому что не так-то легко слушать, как твоего сына обвиняют в том, за что обычно наказывают многолетней каторгой. А он такого не заслуживает точно.

- Дан Вэй никогда не попадет в беду, - отрезал Широ.

Вышло несколько резко, что выдало переживания наместника Тени. Ему все это обвинения тоже не понравились, но он привык к любой ситуации подходить с холодной головой.

Да только тем сложнее это делать, когда Дан Вэя который раз за короткий срок мир кусает так больно, а Широ что же... Опять ничего толком сделать не может? Только обещания раздавать?

- Даже если он действительно виновен? - уточнил Тир Соун.

- Даже если так.

Для Широ не важно, кто там в действительности виновен. Он вознамерился делать жизнь Дан Вэя простой и свободной. Хотя, признаться, в последнюю неделю с этим оплошал. Но ничего. Все те, кто пытался так болезненно через Дан Вэя привет передавать, за это еще поплатятся. Память у Широ хорошая. А прощать он никогда не умел. Зачем?

- В Ренде так дела не делаются, - вздохнул Тир Соун.

- Это проблема Ренда. Я делаю так, как нужно мне.

- Если я сейчас призову паразита Вирго, который посетил меня пару дней назад... То его тебе хватит, чтобы восстановить часть своих сил. Ты сможешь выйти отсюда, забрать свою силу и занять свое настоящее место, которое явно находится не в пекарне Донвиля.

Хорошо, что Тир Соун не помнил, что было после того, как он принял в свое тело Вирго. Например, его рукой пробили живот Дан Вэю. Если бы не вмешательство Боро, который отчего-то пришел на зов девчонки Йины, то что бы было с Дан Вэем, а? Успел бы ты, Широ, вмешаться? Или Дан Вэй действительно с улыбкой на устах отправил к праотцам?

Наместник Тени, вопреки своему желанию обдумывать все с холодной головой, вдруг начал закипать. Все эти истории, без того его раздражавшие, сейчас вдруг возымели эффект. Какого черта он и отец Дан Вэя сидят в темнице за абсолютно надуманное преступление? В чем конкретно их вина? Что такого плохо они сделали миру и Ренду в частности тем, что приехали ночью из Донвиля в Сокидо?

- Тир Соун, что с тобой сегодня? Настигло запоздалое сожаление? - поинтересовался Шииротайовин, крепко сжав пальцами мундштук своей тонкой трубки. - Не исправить того, что случилось пятнадцать назад. Дан Вэй уже продал себя мне, а ты погрузился в пучину своей зависимости от дара медиума, даже не пытаясь с этим сражаться. А этот дар ты имеешь благодаря мне и моему гневу на богов. Я проклял род людской, не осознавая, во что именно проклятье выльется. Но Ричард Амбер Рид пообещал приструнить твой дар, чтобы хоть как-то скрасить тебе старость, а Дан Вэю упростить его жизнь, которую ему обязательно надо усложнять совершенно ненужными делами. Что ж, мы оба попытались разорвать порочный круг, который появился задолго до сегодняшнего дня, но на нашем пути оказались очередные путаные интриги. Так что, продолжим сокрушаться? Или выждем немного, а потом сделаем свой шаг?

Шииротайовину уже самому хотелось сделать какой-то шаг. Будь он сейчас при своей силе, не задумываясь бы пробил дыру прямо отсюда до первого этажа инквизиции. И очень бы красиво вышел наружу. Всем назло.

- У меня жажда, - сознался, наконец, Тир Соун, медленно приоткрыв глаза.

Конечно, жажда. Во главе угла эта жажда стоит. Обязательно же от чего-то зависеть – на севере ли, вне его, хозяин всегда найдется. Тир Соун настолько слился с ролью раба, что снимать ошейник никогда не пытался. Хотя бы не мешал это делать другим.

Шииротайовин подумал о том, как же по-злобному иронично – тайный старший сын Ричард Амбер Рид, о котором Тир Соун не то, что не знает, а даже не помнит, решил помочь справиться отцу с проклятьем медиумов. Сам при том медиумом и являясь.

Интересно даже, что чувствовал сам Ричард Амбер Рид, глядя на отца, с которым связан не больше, чем с любым другим незнакомцем? И почему же к Дан Вэю у него сложилась привязанность, а к Тир Соуну – нет? Только потому что в детстве провели чуть больше часов?

Странно это, очень странно. Шииротайовин не был силен в хитросплетениях человеческой души, но происходящее между Дан Вэем и Ричардом Ридом казалось ему из ряда вон и логике не поддающемся. По какой-то неведомой причине он решил в это больше никак не вмешиваться. Кажется, это что-то вне его влияния.

Хотя когда-то именно Шииротайовин оградил Дан Вэя от каких-либо связей с другими людьми только потому, что хотел получать все его внимание только для себя. Типичная божественная черта, от которой не отделаться. Широ и не собирался – его-то все устраивало.

Но пару ночей назад он почему-то решил дать шанс Ричарду Риду. Поделиться с ним (совсем немного) вниманием Дан Вэя. Хотя в преследованиях аристократа ничего нормального не было, Шииротайовин счел Ричарда Рида... безопасным для Дан Вэя.

Поэтому в то, что именно Ричард Рид сбросил их в темницы не верилось. Он действительно хотел помочь. Просто этим утром что-то пошло не так. Но что именно – отсюда не узнать.

Широ посмотрел в лицо Тира Соуна, на слабо дрожащие пальцы, прижатые к животу, затем потянул носом воздух. Да, пахло жаждой.

- Так-то лучше. С этого и надо начинать, - Широ вздохнул. - Потерпи до обеда. Если ничего не изменится, призовешь кого-нибудь мелкого, а я его изгоню.

Тир Соун медленно кивнул, так и не открыв глаза.

- А если нас продержат здесь дольше пары дней, - Широ сунул мундштук в рот, прикрыв глаза, что на миг окрасились красным. - Что ж, надеюсь до этого все-таки не дойдет.

Или же правила в этой игре начнет нарушать не только лишь Дан Вэй.

Ричард Рид в семь часов и двадцать три минуты с некоторым подобием любопытства рассматривал лицо Терезы, что сидела прямо напротив него в его же небольшом кабинете.

Высокие серые стены, большое окно, которое выходило в привычную серость Сокидо, скромный шкаф, забитый бумагами и книгами, стол да два кресла – вот и все убранство главы пятого корпуса.

Подчеркнуто ничего лишнего. Даже стол Ричарда Рида был при полном порядке с большой площадью свободной столешницы, на которой сейчас лежала какая-то бумага, принесенная Терезой. Ричард Рид даже не собирался ее читать. Куда интереснее послушать содержание из уст куколки Терезы. Ей же не терпится поделиться.

Выражение ее лица было победоносным. Она как будто куш сорвала. Она словно выиграла все сражения мира и этим сейчас будет хвастаться перед Ричард Амбер Ридом. Иначе чего ради аж в семь двадцать три утра приходить сюда и усаживаться напротив Ричарда?

- Говори, - коротко сказал Ричард.

- Ты что же, приказ мне отдаешь? - фыркнула Тереза, поправив черные локоны у лица.

- Позволяю тебе начать, - устало вздохнул Ричард, сняв с носа круглые прозрачные очки.

- Ты слишком спесив для человека.

- У меня мало времени. На пустую болтовню его и вовсе нет.

- Если ты ждешь в гости Тира Соуна, то не советую, - она демонстративно посмотрела на наручные часы. - Похоже, что он уже час сидит в темнице. Вместе со своим сыном. Кстати, это темницы второго этажа. Для серьезно оступившихся.

- Бедный старый северянин редко бывает в столице и заблудился, почему же инквизиторы сочли это преступлением? - поинтересовался Ричард.

Внутри него все похолодело. Почему-то теперь все, что касалось Дан Вэя, так отзывалось в теле. Стоило понадеяться на то, что они смогут вновь стать близкими людьми, как Ричард Рид стал подмечать пробои в своем универсальном самоконтроле, который за годы собрался в защитную стену.

Брат, данный ему судьбою и по крови, оказался куда более важной частью его жизни. Это не пугало Ричарда Рида; но открывало удивительные грани самого себя. Того себя, кого он считал давно уж мертвым внутри.

- Ты ведь знаешь, что за каждым инквизитором следит восьмой корпус? Так вот... я та, кто наблюдает за тобой, Ричард Амбер Рид. И было так удивительно узнать, что ты, оказывается, давно уж подозрительно легко получаешь все согласования четвертого корпуса. Надо же, лишь прошлой ночью запросил разрешение на участие какого-то Тира Соуна в исследованиях, и тотчас его получил. Без проверок, расследований и положенных регламентов. Как будто все, что просит Ричард Амбер Рид, должен тут же ему предоставляться.

- Приятна благосклонность к моей важной работе. А в чем, собственно, дело, Тереза?

- В том, что Тир Соун – зависимый медиум, который пару дней назад проявил себя как опасный артефакт седьмой, почти высшей категории. И с этого момента нельзя просто так пропускать его в инквизицию и...

А что вы думали? Конечно, в терминологии Ренда медиумы – это артефакты. Просто живые. И точно так же их можно было причислять к разным категориям, как и камни с силой Широ. Ричард Рид относительно собственной категории не интересовался, но она была точно ниже, чем у Тира Соуна. Признаться, с такими сильными медиумами он никогда не сталкивался.

Но куда интереснее то, что все странные события последних дней из разрозненных деталей начинают собираться в настоящую картинку. Получается, боги обнажили правду о Тире Соуне намеренно. Свидетелей того вечера хватало, и Ричард все гадал, начнется ли после этого пристальное внимание к Тиру Соуну или нет? И, чтобы как-то сыграть на опережение, тут же предложил поучаствовать в исследованиях.

Ричард Рид не знал, сможет ли в действительности помочь Тиру Соуну, но так он мог бы оградить отца Дан Вэя от ненужного внимания. Хотя бы на то время, за которое можно было бы придумать что-нибудь еще. Такой простой план.

Который, похоже, решили разрушить. Что ж, посмотрим, что там выдумала Тереза и ее друзья, пожелавшие остаться в тени.

- Почему-то его опасность стала важна только тогда, когда его помощь понадобилась в моей работе, - хмыкнул Ричард, откинувшись в своем кресле.

- Нарушение налицо, Ричард Амбер Рид, когда бы оно ни было выявлено. Нет сроков давности для подобного. Поэтому... ты будешь отстранен от своего поста...

Ричард не выдержал и рассмеялся, закрыв глаза ладонью. Какой-то абсурд, который излагала красивая голова не очень умненькой богини. Интересно, Ивьен Гаусс по своей воле все эти подробности слишком быстрых согласований выдал? Или все-таки у Терезы было, чем его припугнуть?

Ричард Рид знал, что Ивьен на самом деле паразит; честно хранил эту тайну и не вдавался в ее подробности. Взамен Ивьен помогал Ричарду во всех хитросплетениях бюрократии инквизиции, из-за которой исследования Ричарда растянулись бы на годы и десятилетия.

Простота их союза, места ставшего добрым приятельством, ничем особенным скреплена не была, только лишь словами.

Таков вопрос доверия, а в подобных вещах Ричард Рид действовал как любой северянин – им не нужны доказательства, договоры и клятвы на крови. Достаточно рукопожатия и честного слова. Выходит, Ивьен Гаусс их честное слово больше сдержать не мог.

Обидно.

А вот то, что Дан Вэй и Тир Соун из-за этого оказались в темнице...

- Можешь отстранить меня от поста, но держать в темнице двух людей, которые всего лишь приехали из одного западного города в другой, по меньшей мере странно. По большей – отличная пища для репортеров и газетчиков, - тонко намекнул Ричард, успокоившись. - Давно они по богам не проходились. Неплохой повод.

- Дан Вэй – главный счетовод Синего замка, в котором незаконно хранились артефакты восьмой... и высшей категории. Отсюда он выйдет только тогда, когда невиновность работников замка будет доказана. Но принимая во внимание то, что он теневой маг, даже намек на такой проступок... - Тереза многозначительно примолкла.

- Ближе к делу, Тереза, чего ты хочешь?

- Ничего.

- Слабо верится, что ты пришла лишь ради того, чтобы испортить мне настроение, - не стал Ричард скрывать того, что новости ему совсем не понравились.

- Это такой урок для человека, который очень давно ведет себя слишком высокомерно по отношению к богам. Теперь же смотри, как сам ты погружаешься в скандал с отстранением от должности – и эту статью уже готовят репортеры. Все вечерние газеты напечатают. А твой... кажется, младший брат, верно? Гниет в темнице из-за твоей жажды славы исследователя. Вот, что случается, дорогой, когда слишком переоцениваешь свои маленькие возможности для слишком уж больших амбиций.

Тереза поднялась, расправив подол длинного платья. Хотя она и была главой, но как и подобает инквизитору восьмого корпуса, формы не носила и ходила всегда в обычной одежде.

Она смотрела на Ричарда Рида так, как победители смотрят на проигравших, и именно это забавляло Ричарда больше всего.

- Похоже, ты пока не понимаешь, во что угодил, - ласково проговорила она, гордая тем, как выступали, и вдруг перегнулась через стол, установив в него свои маленькие ладони. - Вирго, который едва не разорвал вас с Дан Вэем в Донвиле, это тот самый Ивьен Гаусс, которому ты решил доверить все бумажные дела своего корпуса. Хорошо, что ты оказался доверчивым честным северянином. Похоже, твоя западная семья так и не научила тебя, как играть и не проигрывать. Поэтому мы просто выжидали момента, Ричард, чтобы спустить тебя в самую глубокую яму твоих ошибок. Забавно, что человек, который выжил в многолетней бойне своей Великой семьи, так просто попался.

- Забавно то, что эти самые «вы» так легко в это верите, Тереза, - в тон ей ответил Ричард. - еще забавнее, что вся твоя речь звучит как заученный монолог, который часами репетировали перед зеркалом. Если все это планировалось так долго, то сочувствую. За это время можно было бы соорудить интригу получше. Но, похоже, в ваших рядах не хватает толковых богов. А... позабыл... Вы же всех действительно способных просто наказываете за наличие у них ума. Долго ли вы продержитесь в таком случае? Или то, что ты мне сейчас рассказала, пока ваш предел?

Ричард Амбер Рид хмыкнул, нисколько не теряя лица.

- Тебе конец, - томно прошептала Тереза. - И все, что ты говоришь, всего лишь крохи яда из уст умирающего.

- Ха... - выдохнул Ричард.

Маленькая красивая богиня оказалась так близко, а глаза ее были распахнуты так хорошо, что в них можно было утонуть. Ричард Рид смотрел в них, не отрываясь, после чего заключил вдруг:

- Ха, второй раз на меня нападают. И второй раз – из-за ревности к Кьюризу. Как смешно.

После этих слов Ричард Амбер Рид исчез со своего места, будто и вовсе на нем не сидел.

- Как же это... - захлопала глазами Тереза. - Как же это... человек и без кисти?..

Она обернулась вдруг на дверь, а потом от души рассмеялась:

- Ну и пусть, глупенький Амбер. Теперь припишу тебе и побег. Прощай-прощай, человеческая выскочка. Больше ты нам не помешаешь.

Ричард Амбер Рид действительно сотворил заклинание перехода без помощи кисти. Оно было точным, хорошо составленным, уверенным и потому, без сомнений, привело его в правильное место. На второй этаж темниц.

Конечно, никакой такой переход в конкретную темницу не перенесет, но для этажей ограничений не существовало. В этом не было нужды, однако, настоятельно не рекомендовалось без веской причины в подземную часть замка инквизиции спускаться.

Все-таки не для будних дел прогулки среди заключенных.

Каменные коридоры освещались лишь светом факелов; в их приглушенных отсветах можно было разглядеть толстые деревянные двери темниц, номера над ними, красные металлических замки и даже неровность каменных плит пола.

Он поблескивал; но не от сырости, здесь явно недавно мыли полы.

Ричард Рид уверенно шел коридором, пока путь ему не преградил другой инквизитор.

Он был ниже ростом, едва ли доставал Ричарду до груди. Носил осеннюю форму инквизиции, что для прохлады нижних этажей было оправданно. На его плече вышитая золотистая шестерка корпуса безопасности, а шею и нижнюю половину лица скрывал шарф цвета не то старой веревки, не то холщового мешка. Шарф был обернут вокруг шеи несколько раз, но концы его все равно свисали до колен инквизитора. Отсветы факелов не давали рассмотреть лица, которое и без было скрыто, но Ричард точно видел, что глаза и волосы инквизитора – темные.

- Не стоит преграждать путь главе корпуса, - сообщил Ричард, намереваясь идти дальше.

- Правила тюремных этажей едины для всех, даже если вы Ричард Амбер Рид. Должно быть разрешение на посещение темницы.

Голос, раздававшийся из-под шарфа, был тихим, но различимым. Ричард никак не мог дать ему описания. Свежий какой-то, что ли.

Света в коридоре было мало. Магия сработает, но заклинания будут слабее обычного. Ричард Рид прикидывал в голове потери в мощности, внимательно наблюдая за стоящим напротив инквизитором.

Ричард Амбер Рид собирался освободить Тира Соуна и Дан Вэя, потому что их заключение казалось ему полным абсурдом. Это ужасно злило его, беспокоило и волновало. Посты, семьи, деньги, скандалы – все это никогда не будет задевать нутра Ричарда Рида, это лишь средства и инструменты достижения целей. Но Дан Вэй не цель и не средство, а то, что представляет наибольшую важность. Эта мысль в голове Ричарда была настолько ясной и простой, что очень ему нравилась. Она грела его нутро так мягко и тепло, что он даже замер от неожиданности.

- Мне... не нужно ничье разрешение, - задумчиво проговорил он. - Я просто освобождаю невиновных.

Инквизитор не спускал глаз с Ричарда:

- Не совершайте ошибок.

- Я обязательно извинюсь перед тобой позже, но сейчас, - правая рука Ричарда была выставлена в сторону и в нее упала угольно-черная кисть. - Сейчас не мешай мне.

- Кажется, ваши глаза еще недостаточно раскрылись, - сделал странное заключение инквизитор.

Пламя факелов дрогнуло, и Ричард ненадолго отвлекся от построения заклинания. Света почти не было. Пламя факелов перестало давать его вовсе; они горели во тьме и выглядели как оранжевые шары, которые развесили на черной ткани. Коридор темен, стены черны, а на метр вперед ничего, кроме тьмы.

Ричард бросил взгляд на свои руки и увидел, что даже они объяты черным. То не иллюзия от недостатка света, что-то черное действительно начало поглощать его.

Ричард Амбер Рид был поглощен тьмой коридора меньше, чем за секунду.

В следующую же секунду тьма отступила, оставив приглушенный свет факелов окрашивать оранжевыми всполохами коридор темниц. Ричарда Амбера Рида нигде не было.

Инквизитор из шестого корпуса ненадолго спустил шарф ниже подбородка и выдохнул облачко пара. Губы его и щеки были покрыты пленкой инея, а глаза оказались блеклыми, как у мертвого зверька. Быстро глянув на то место, где некогда стоял Ричард, он равнодушно отвернулся и медленно продолжил свой путь вдоль коридора.

Некому было теперь было раскрыть его секретов. Не смог бы теперь Ричард рассказать самое странное, что видел когда-либо в своей жизни.

В тюремном коридоре совершенно не было магии.

А маленький инквизитор не отбрасывал тени.

Ивьен Гаусс рассматривал, как разрастается палаточный городок в землях Синего замка. Барьер по-прежнему не снят, но работники замка делают себе этим только хуже. Не верил Ивьен Гаусс в то, что они никак руку к этому барьеру не приложили. Возможно, работники из числа людей такой защитный контур построить и не смогли бы, но у них там Амика, а эта дама – известная мастерица по вычурным магическим штучкам.

- Брось, они же не идиоты, - фыркнула на это Эйдиен, встав под дерево – почему-то сегодня солнце начало припекать. Неужели в западный Ренд идет долгожданное лето?

- Синий замок? Не идиоты? - сыронизировал Ивьен.

- Анекдотов про них ходит достаточно, это так. Но нарушителями правил точно не значились.

- Похоже, ты не очень-то внимательно их личные дела читала, - решил поумничать Свонк.

- Я открыла парочку... едва не уснула на первом, - очень натурально отмахнулась Эйдиен, но Сэй Вонк не поверил.

Он-то знал, что Эйдиен слишком отчаянно рвалась в этот поход на Синий замок, но тянул время и не лез ей в голову. Куда интереснее посмотреть, что-то Эйдиен надумала сделать в Синем замке. И что такого решила разыскать? Камни-то вон они, фонят так, что только дурак не заметит. Инквизиторы из людей недовольно косились на фундамент замка и плотнее накрывали головы капюшонами, будто бы это могло их спасти.

Свонк-то считал, что барьер поставила Амика и не просто так – кажется, у нее-то побольше здравомыслия нашлось. Камни фонят и почему-то очень агрессивно. Как будто у них собственное сознание нашлось, и день с утра не задался.

Свонк смотрел на потертую крепость и дальнюю башню, треть которой попросту развалилась еще лет пятьдесят назад. Красивый был замок когда-то. Так необычно сияла его синева, так хорошо она смотрелась в гуще лесов... Загляденье. Почему-то все, к чему прикасался Шииротайовин, представлялось предметом искусства. Кто бы мог подумать, что этот очевидный тиран и психопат обладал даже для богов уточенным вкусом?

- Нам стоит подумать, как безопасно изъять камни, - сказал Свонк очень серьезным тоном. - Возможно, попросить Амику о помощи.

- Ее разве надо просить? Она и без того в служении Фиолетового замка. Что скажут – то и будет делать, - пожала плечами Эйдиен.

- Все вы, молодые боги, слишком дерзкие, - прокомментировал Ивьен, а Свонк согласно кивнул. - Амика еще до меня была наместницей Света. Женщина, что развязывала и выигрывала войны меж богами, все-таки имеет право на уважение.

- Раз такая славная была, то что же ее погубило? Она ведь еще до своей дружбы с Шииротайовином в немилости была.

Юная Эйдиен, в общем-то, и явления Шииротайовина не застала, так что о старых кумирах прошлого знать не знала. Но, что приятно радовало, с искренним интересом слушала истории старших богов. Вот только кого ей слушать и уважать – решала сам. Если бы ее не позорная магическая слабость, она могла бы стать великой богиней.

- Что погубило? - задумчиво проговорил Сэй Вонк, который считался самым долгоживущим богом. Секрет этого лишь в одном – как и положено настоящему Сурку, он уходил в спячку на сотню-другую лет. - Ее победил другой бог. Срезал ей руки.

Многие боги хранили магию в руках, и потеря их равноценна потери большой части магии. Сами руки отрастить не сложно, но вот восполнить магию – нелегко.

- И она до сих не восстановилась?

- Слышал, что на нее это произвело... Какое-то невероятное впечатление. Она сняла корону наместницы, что вообще было историческим событием, и принялась жить как богиня для людей, ища их любви и поклонения. Такая история.

Эйдиен нахмурилась. Что-то для нее в этой истории не сходилось, но пока она не могла уловить, что именно. Образ идеальной и недостижимой Амики всегда ее раздражал, но если уж быть до конца честной... Ее раздражал образ любой богини, которую так слепо обожали. Даже если речь шла о Лэолин.

Понимая, что сама подобного никогда не достигнет, Эйдиен искала своих успехов в делах, к божественным едва ли относящимся. В инквизиторских интригах, например. Но каждый раз ощущала собственную несостоятельность как богиня. Как будто богиня – лишь ярлык, что ей на затылок налепили. И ничего больше.

Найти кукловодов... Это шанс для нее обрести что-то такое, что будет выделять ее среди богов. Сделает ее действительно богом. Свонк не особенно внимательно слушал этот рой ее мыслей, но никак на него реагировал.

Что бы ни искала Эйдиен, выше головы ей не прыгнуть. Судьба уже распорядилась иначе.

- Что ж, давайте договоримся с Амикой, - вздохнула Эйдиен. - Мы же сюда приехали не Синий замок воспитывать, а людей спасать. К вечеру разрушитель барьеров будет достроен. И внутрь мы попадем.

- Это самой собой, - кивнул Свонк, все еще рассматривая полуразрушенную башню Синего замка, над которой пролетала ворона, насмешливо каркая. - Что ж, раз есть время для перерыва...

Свонк запнулся. Перед ними, так удобно примостившимися к дерево, собралось по меньшей мере десять инквизиторов из третьего корпуса. Свонк и Эйдиен переглянулись – они тоже трудились в этом корпусе, порой переходя в шестой, но всегда возвращаясь обратно. В третьем корпусе работа все-таки самой разнообразной. Но основной среди прочего – разного рода расследования.

И если их тут, таких инквизиторов, собралась такая толпа, то какое-то расследование началось или закончилось прямой сейчас.

В руках одного из инквизиторов была бумага, полученная явно скорой магической почтой. Раз почта настигла их даже в пути, то отправила такое письмо или сама инквизиция, или кто-то из Великих семей – такой способ передачи сообщений был одним из самых дорогих.

Судя по печатям и подписям, все-таки письмо из инквизиции. Эйдиен даже углядела там отметку восьмого корпуса. От этого стало как-то сразу неприятно в районе живота. Ничего хорошего отметки этих ублюдков не несли.

- Ивьен Гаусс, - осторожно начал один из подошедших инквизиторов. - Пожалуйста, не оказывайте сопротивления, пока мы со всем не разберемся.

- Что? – не смог сдержать удивления глава четвертого корпуса.

Это что еще за новости?

- Восьмой корпус требует вашего отстранения от должности, а следом и ареста, - продолжил инквизитор свою речь, едва ли веря в то, что читал из бумаги. - Вы обвиняетесь в коррупционных действиях в пользу Великих семей и Фиолетового замка.

Эйдиен не сдержалась и присвистнула. Ничего себе обвинение. Тереза-то как такое пропустила? Тут не совсем в Ивьене дело (на Эйдиен не произвело никакого впечатления, что Ивьен, оказывается, паразит и бывший наместник Света), просто такой арест отбрасывает слишком крупную тень на Фиолетовый замок и весь божественный мир. Если присовокупить к этому историю с камнями Синего замка, то у богов за последнюю неделю подкопилось штрафных очков на сотни лет вперед. Они, честно говоря, так крупно еще не оступались.

- А можно этот арест до вечера отложить? - поинтересовался Свонк. - Иначе я не совсем понимаю, как мы нашу операцию с Синим замком завершим. Ивьен Гаусс ею руководит. Насколько я знаю, более погруженных в регламенты этого мероприятия среди нас нет.

- Восьмой корпус сообщил, если мы не чувствуем в себе сил продолжить, то в такой ситуации мы можем воспользоваться помощью счетоводов Синего замка. По закону они обязаны провести регламентные работы по правилам инквизиции.

- Что за чушь... - начала возмущаться Эйдиен.

- Это не чушь, - прервал ее Ивьен. - Это действительно так. Все замки подчиняются инквизиции, и в чрезвычайной ситуации инквизиция может привлечь работников замков к работам инквизиции.

- И какой резон счетоводам Синего замка работать на тех, кто обвиняет их же замок в преступлениях? - возмутилась Эйдиен нелепости ситуации.

- Этого регламенты, к сожалению, не освещают, - развел руками Ивьен, все еще пытаясь понять, что происходит. - Действительно, если мы отложим арест, то это недоразумение сможем обойти, а затем, уже после работ с Синим замком вернемся к этому...

Лица инквизиторов очень красноречиво сообщали, что желания спорить с восьмым корпусом у них нет вообще. Еще ни одна такая попытка не оставалась безнаказанной.

- Вы что, считаете, что они из Серого замка видят, что мы здесь делаем? - рассмеялась Эйдиен.

- Везде, где есть хоть один инквизитор, будет тот, кто работает на восьмой корпус, - спокойно ответил тот, что держал в руках бумагу. - Значит, и здесь они есть. Где-то среди нас. Нам бы... при всем уважении к господину Ивьену, но нам бы очень не хотелось стать их мишенью. Будет правильно, если мы просто будем соблюдать правила.

Арест Ивьена среди леса в разгар операции – это просто немыслимо. Ровно в тот момент, когда они собрались извлекать камни Синего замка. Ну как вовремя, вы только посмотрите! Что задумал корпус ублюдков, а?

Ивьен же в этот момент пребывал в куда большем смятении. Он-то знал, в отличие от Свонка, что сегодня для его приятеля, Ричарда Амбера Рид, случилось не очень приятное утро. Ивьен, видят Свет и Тень, уж никак не хотел бы омрачать их степенный и даже приятный союз. Но прости, Ричард Рид, на кону стоит нечто больше. То, что ты Ивьену дать не сможешь, даже если захочешь. Сколько бы власти и денег ты не имел, но обратно сделать Ивьена богом ты, увы, не в силах. Выбор сделан, и у Терезы на руках пусть и не самый скандальный, но все-таки повод оставить Ричарда Амбера Рида не у дел. Хотя бы на время.

Вот только... Что же это такое? Двойная игра Терезы? Это зеркальное отстранение Ивьена по куда более тяжелому преступление – тоже ход Терезы?

Нет. В таком хитросплетении бумаг она бы сама не разобралась. Кто-то другой... Кто-то более цепкий следил за Ивьеном, но кто? И зачем восьмому корпусу вообще наживать врага в виде Ивьена? Совсем уже страх потеряли, а?

- И когда это восьмой корпус стал таким пугающим, - нахмурился Свонк, все еще не веря, что все это происходит здесь сейчас.

- Когда у нас перестало получаться скрывать от них хоть что-нибудь, - ответил другой инквизитор. - Кто вообще сказал, что сами они безгрешны... И до них однажды доберутся!

- Тише ты, - шикнули на него другие инквизиторы. - Еще услышат, мало не покажется.

- Что, может их и ублюдками теперь называть нельзя? Как нам сделать нашу работу без руководителя? Просить милостыни у счетоводов замка? Эти ублюдки унизить нас так решили? - начали возмущаться другие инквизиторы. - Уму не постижимо!

- Шумные какие, - хмыкнул Дан Вэй, наблюдая за происходящим из-за занавески в комнате Нерро. Она находилась на четвертом этаже замка, звуки снизу сюда едва проникали, но обзор был хороший.

Дан Вэй понятия не имел, почему инквизиторы вдруг так всполошились и столпились вокруг богов и Ивьена, но находил это занимательным. Если они действительно хотят до вечера успеть собрать свой разрушитель барьеров (сложный в сборке артефакт, между прочим), то стоит приступать уже сейчас. Впрочем, инквизиторы тоже люди. Значит, не все из них умеют работать и время считать. Хотя среди них вон ходят работники четвертого корпуса, можно сказать, их же счетоводы. Могли бы и помочь собраться. Но нет же, шумят все вместе как по команде.

Нерро сидел на своей кровати подозрительно бледный. Он сцепил руки в кулак и сложил их так на коленях, чтобы скрыть дрожь, но от Дан Вэя не уклонились такие изменения в пастыре замка.

- Может, расскажешь, что с тобой происходит? Я отсюда не выйду, даже не надейся, - Дан Вэй задернул занавеску и уселся обратно в кресло, в котором уже провел битый час. - Явно не шумные инквизиторы так тебя нервируют.

- Просто недомогание.

- Очень не вовремя, учитывая, что тебе и остальным работникам, которые на тебя полагаются, предстоит, - подметил Дан Вэй.

- Ты не мог бы... не уезжать? - выдал, наконец, Нерро, подняв зеленые глаза на Дан Вэя.

- Амика и Тоггард способны всех смутьянов с поля разогнать за секунду. И даже не устанут при этом.

- Почему-то уверенность в меня вселяешь только ты, - выдал вдруг Нерро, чем очень удивил Дан Вэя.

В какой-то степени детское признание было необычным для Нерро. Не пугало пастыря замка ровным счетом ничего, он умел воротить разных дел, не сильно задумываясь об их законности, лишь бы Синий замок смог протянуть еще пару деньков. Очень идейным всегда был Нерро, его одного хватало, чтобы всех работников вести в любую тьму с самыми радостными лицами. Лидерские замашки Нерро были впечатляющими. Дан Вэй сам в какой-то мере находился под их влиянием.

Но что это такое? Инквизиция у стен замка, а Нерро вдруг сдулся? Что за ерунда-то?

- Там на поляне среди инквизиторов есть твой мучитель? - прямо спросил Дан Вэй.

- С чего ты взял? - слишком эмоционально выпалил Нерро.

- Нет у меня другого объяснения для твоего состояния. Ты как будто столько лет ждал этой встречи, думал, что первым делом глаза обидчику вырвешь и нос разобьешь, да только тело предает. Оно-то помнит, что было, и повтора не хочет. Вот, с чего я взял.

Нерро так плотно сжал зубы, что на скулах заиграли желваки. Нахмуренные его брови сошлись в переносице, а дыхание утяжелилось. Тело такое напряженное, что, казалось даст сейчас разряда не слабее молнии.

- Однажды меня поймали боги, - сказал Дан Вэй, глядя на то, как Нерро зачем-то сражается с собой. - Это было... наверное, через полгода после освобождения из рабства. Поймать меня было легко, я сильно ослабел из-за того, что стал магом. Не то, что убежать, уползти бы от них не смог. Я даже не пытался. Это было ночью. Где-то в июле или августе, плохо помню, но было очень жарко даже после заката. Я тогда узнал, что если очень надо, боги легко нарушают договор меж богами и людьми. Я был для них исключительным случаем, который они исключительно хотели контролировать. Такой предмет торга между ними и Шииротайовином. Что-то вроде предмета, который еще и разговаривать может.

Мягкий арье Дан Вэя немного успокаивал Нерро, хотя рассказ, очевидно, приятным не будет. Нерро хотел зло ответить, что ему сейчас не до чужих страшных откровений, ему об от своего прошлого в голове избавиться, которое стеной стоит перед глазами и никак не отпускает. Но язык не поворачивался прерывать истории Дан Вэя.

Нерро уважал его куда сильнее, чем самого себя.

- Я запомнил и лица, и имена тех, кто надо мной издевался той ночью. Думал, подождите только, оправлюсь от ваших ран, стану сильнее и тогда... - Дан Вэй усмехнулся. - Шанс предоставился лет через пять. И выглядел я прямо как ты. Лицо от злости разрывало, а тело с места сдвинуться не смогло. Я ничего не смог сделать, Нерро. И по-прежнему ничего не изменилось. Я все еще не могу до них дотянуться. Но это пока.

Дан Вэй поднялся с кресла, которое тихо скрипнуло в ответ, и подошел ближе.

Он стоял, заслонив собой солнечный свет, который рвался в эту комнату через огромные мутные окна. Его белые волосы светились от этого, но лицо оставалось в тени. Той самой тени, что ему шла и была природой его магии.

- Я не останусь здесь. Потому что это все не только лишь история Синего замка. Чтобы нам вернуть то, что у нас отняли, нужно сделать чуть больше, чем вынести пару допросов.

- Почему ты так уверен, что именно ты справишься?

- Для нашего успеха я всего лишь должен пожаловаться кое-кому. Так вышло, что только моя мольба будет услышана. Поэтому это я покину сегодня замок. Иногда не так уж плохо продавать себя наместнику Тени, Нерро. Но ты не пробуй, - Дан Вэй смотрел на Нерро сверху вниз, не приближаясь, но и не отдаляясь. - Тебе еще предстоит долгая хорошая жизнь. Но для нее придется проглотить свою месть и носить ее в желудке до лучших времен. Такова цена.

- Ты носишь?

- Конечно.

- И не отравляет?

- Нисколько. Я просто знаю, что все поплатятся. И жду этого финала с нетерпением, - Дан Вэй протянул руку. - Ты сильнее всех этих болтунов с поляны. И умнее уж точно. Обыграешь их как детей, уж я-то знаю, Нерро Ллойд.

Нерро медленно кивнул, ухватившись за теплую и сильную ладонь Дан Вэя и рывком поднявшись с кровати. Дан Вэй был чуть выше Нерро, но полностью от него отличался. Бледный, с белыми волосами и серебристыми глазами смотрелся очень инородно в этой обшарпанной комнатке. Слишком аристократическая внешность для такого интерьера.

- Забавно, аристократом родился вроде бы я, но куда больше на него походишь ты, - проговорил Нерро на арье.

- Называя так раба ты или слишком уж его хвалишь, или принижаешь Великие семьи, - удивился Дан Вэй.

- Я еще не выбрал, чего хочу больше, - Нерро отпустил ладонь Дан Вэя и вновь нахмурился. - Ты уверен, что нам... стоит это сделать?..

- Какие сомнения?

- Я много лет этим не пользовался.

- Эти знания можно забыть?

- Нет, это... как дышать.

- Тогда повторюсь – в чем сомнения?

Дан Вэй потянул вверх края простой кофты и стянул ее через голову, сбросив в кресло за спину. Он был прав; его тело действительно обросло мышцами и выглядело куда сильнее, чем раньше. Куда ближе к тому сложению, к которому относились северяне.

Нерро, хмурясь, рассматривал череду узоров, нанесенных под кожу на груди, животе и руках. Узоры явно продолжались и на спине, и под штанами. Они выглядели так, будто однажды их нанесли густой черной краской, но от времени она потускнела и посерела, хотя очертания и формы при том остались очень четкими. Плавные, сплетались и расплетались в дивные ненормальные картины. Это можно было бы считать украшением тела, если не знать, что все это – метки, что наносились прямо так, на живую и без каких-либо послаблений.

Все это – контракт Дан Вэя с существом, что сделало его магом. Контракт, который принес не мало боли и во время нанесения, и после него.

- Не помешает? - поинтересовался Дан Вэй, шлепнув себя по груди и намекая на сложный рисунок контракта.

- Нет, это твоя связь с Шииротайовином, нас же не она интересует, - пожал плечами Нерро. - Лучше повернись спиной. По ней рисовать проще... и не так больно будет.

- А как же вы в реальной жизни действуете? Не все же хотят ваших рисунков, - поинтересовался Дан Вэй.

- Я слышал об очень разных способах. Даже пикантных, - усмехнулся Нерро, отвлекаясь от своих недавних переживаниях. - В конце концов, все тело кукловода – это инструмент его магии. И никогда не угадаешь, поцелуй это или такой необычный способ поработить.

- Немного пугает.

- Только немного? - задумчиво проговорил Нерро, выводя что-то на спине Дан Вэя.

Похоже, он уже погрузился в свою сложную магию, поэтому Дан Вэй решил его не отвлекать. Пальцы Нерро были горячими, там, где они давили, появлялось легкое ощущение ожога, а иногда и пореза, которое тут же пропадало. Дан Вэй терпеливо ждал завершения сеанса, не произнеся ни слова.

Но Нерро подал голос сам.

- Та черноволосая богиня, что ходит внизу. Она была там... когда убивали мою семью, она была там. От ее заклинаний их кровь лилась по полу. Все произошло слишком быстро. Никто не успел коснуться нападавших. Никто не смог защититься, ведь в ночи обычная магия бесполезна.

Нерро, которому каждое слово давалось с трудом, проваливался в свои воспоминания только глубже. То, что произошло с ним очень давно, когда он едва ли стал подростком; та ночь, что разрушила его жизнь и отняла все вплоть до имени, из-за одного лишь образа Эйдиен под окнами замка выросла в голове так, как будто произошло только вчера.

Было очень жарко, он очень хорошо это помнил. За окном, где располагалась огромная крытая плантация их семьи, стрекотали какие-то насекомые, открытое окно не давало желанной прохлады, и Нерро готов был снять с себя абсолютно все, вот только не мог. Он прятался тогда в потайном помещении под полом особняка.

Что-то капало сверху на его лицо, он понимал, что это кровь его родни, но от страха и полной беспомощности не мог даже пошевелиться. В эту ночь в особняке по требованию главы Великой семьи Ийве Инг, давних хозяев севера, собрались все представители побочной семьи Ийве. Нерро, едва ли что-то понимавший, убежал в другие комнаты по каким-то своим мальчишеским делам; но разговоры, раздавшиеся за спиной, заставили его тело окаменеть.

Главная семья требовала раскрытия секрета их удивительной магии кукловодов. Требовала вынести наружу знание, а часть его продать богам, за что те в ответ обещали баснословную протекцию всей Великой семье и вознесение ее во главу всего Ренда на веки вечные. Цена знания кукловодов была так высока, о такой даже помыслить было нельзя.

Приближенные главы Ийве Инг привели с собой низенькую черноволосую девушку и назвали ее представителем богов. Нерро, пусть и от рождения аристократ, да так богиню в первый раз и увидел. Не любили боги, знаете ли, на севере гостевать. Богиня обещала славу, власть, богатство, словом, все, что угодно в обмен на толику знаний кукловодов.

Нерро был испуган тогда вовсе не от явления богов и их требований. Он был поражен предательством главной семьи, ведь они обязаны были хранить эту тайну, они должны были охранять всех Ийве и их знания от посягательств богов, но вместо этого решили продать их уникальную магию в обмен на божественные обещания? Богатство знаний кукловодов, которое безраздельно принадлежало только северу и могло бы его защитить, решили пустить с молотка? Нерро, как и любой кукловод, воспитывался в идеалах того, насколько уникальна их магия и как важно хранить ее секрет. Ни разу еще тайна их магии не покидала пределов семьи. Но что же будет теперь? Примут ли Ийве Инг их отказ? Вспомнят ли, чего ради соблюдение всей этой тайны?

Нерро вернулся обратно к гостевой зале и уже стоял в дверях за спинами гостей, со страхом наблюдал он, как всех Ийве сгоняют в центр большой залы, что разом стала походить на клетку. Окна занавешены, свет приглушен, а покинуть залу невозможно. За спиной Нерро уже вырос какой-то Ийве Инг, и мальчишка от страха не решался даже повернуться и посмотреть, кто там притаился.

- Не позволяйте им к себе прикасаться, - предупредил кто-то. - Хватать только рукавицами.

Обычная одежда не была сильным препятствием для кукловодов, но рукавицы, о которых шла речь, нейтрализовывали любую магию в принципе.

- Мы теперь пленники? - поинтересовался глава Ийве.

В слабом освещении он решил дать отпор. Как и остальные Ийве.

Нерро не верил своим глазами. Семьи, что еще вчера были связаны по крови, собираются сражаться друг с другом? Всего лишь из-за неподчинения? Но ведь... Они могут ранить друг друга. Или того хуже, если вдруг слишком сильно заденут, то...

Когда перед Нерро упал его обезглавленный дядя, а кровь из его тела принялась расползаться отвратительной лужей по полу, он весь затрясся, не в силах поверить в то, что происходит. Это... убийство? Здесь убили человека?..

Как такое возможно? Ведь в Ренде убийство человека – это худшее, что можно совершить, это ведь отвратительно, не по-человечески вовсе и против природы!

Следующее тело упало на пол без головы, а затем раздался крик:

- Молодых оставляйте в живых, эта магия все еще нужна!

Нерро в общей суматохе и криках попятился, не зная, чего именно он хочет – сбежать или заорать от страха. Все это должно прекратиться прямо сейчас, но почему же вообще происходит?

Он видел, как одного из его старших братьев поймали рукавицами, но тот тут же воткнул себе нож в горло.

Нерро должен будет сделать то же самое, если его поймают. Вот только умирать ему не хотелось точно. Он попятился еще, и его спина уперлась во что-то твердое. Нерро задрал голову и тут же узнал Тоггарда.

Стало страшно. Этот человек тоже попытается его схватить? Нерро рос с Тоггардом и не знал никого роднее, так что же теперь будет? Вот так за одну ночь они перестанут быть семьей и превратятся во врагов? Из глаз Нерро полились слезы. Теперь уже пора доставать нож, что он обязан был всегда иметь при себе? Верил ли когда-нибудь, что придется им воспользоваться? Как и все его братья и сестры, проходя обучение, легкомысленно относился к главному – этот нож для защиты вашей магии, но не ваших тел.

И когда придет момент, не раздумывая умертвите себя, но тайну магии сохраните.

Глядя, как один за другим они вспарывают себе горла этим ножами, он затрясся, еле удерживая себя на ногах.

- Я не хочу... - прохрипел Нерро, глотая позорные соленые слезы.

Тоггард медленно кивнул, закрыл ему рот ладонью и быстро утащил его во тьму прочих залов. Тоггард нес его коридорами, старыми, забытыми, пробираясь к нижним этажам, которыми можно было бы выбраться с плантации. Нерро обмяк в его руках, едва ли соображая, что происходит. Перед его глазами были обезглавленные трупы, кровь, чьи-то глаза на выкате и вывалившиеся от смерти языки. Тяжелый запах не покидал носа, а чужие крики все еще стояли в ушах.

Было очень жарко, июль на плантациях – самый безжалостный месяц. Магия бьет ключом в землях севера, что создает плодородный сезон под куполом теплиц, но ненавистный для жизни внутри него период.

Было так жарко, что все тело горело изнутри. Капли крови с потолка тоже были горячими, но вины июля в этом нет – использование магии немного повышает температуру того, с чем соприкасается. Нерро молчал, забывая вытирать лицо. Тоггард крепко держал его, пробираясь в лабиринте старых пыльных ящиков с вином, никак не реагируя на шум и крики сверху.

Это было странно и страшно, Нерро не понимал, куда его тащат, не особенно осознавал, и кто он такой. Слишком быстро его рафинированный сытый мирок превратился в месиво чужих смертей без надежды на спасение.

- Пришел в себя, Бьерн? - спросил Тоггард, остановившись.

Юный Бьерн держался за плечо Тоггарда как за спасательный круг, но рослый северянин все-таки попытался поставить его на пол.

- Лучше убей меня, - пролепетал Бьерн, подняв на Тоггарда зеленые глаза, полные слез.

- Я не собираюсь тебя убивать.

- Я не отдам тебе магию. Проще убить.

- Я знаю, знаю... - Тоггард, молодое лицо которого было обращено к потолку, за которым продолжалось страшное северное побоище, сам не понимал, что теперь делать. - Я искал тебя, как только вошел в ваш дом.

- Вы пришли нас убить, - тихо сказал Бьерн. - Вы, старшая семья, пришли нас убить.

- Мы пришли забрать вашу магию, - поправил его Тоггард. - Но вы выбрали смерть.

- За магию можно и убить? - Бьерн пошатывался. Страх отступил, голова была пустая, не считая звона чужих криков, к которым он уже начал привыкать.

- За магию нет. А за предательство семьи – да, - спокойно ответил Тоггард.

Бьерн не придал значения этим словам, продолжая повышать свой голос:

- Но я тоже часть этой семьи! Той, что ты пришел убивать!

- Я не могу спасти всех, Бьерн, мне этого не простят, - Тоггард потянулся ладонью к волосам мальчишки, но тот больно ударил его по руке.

- Ты мне противен. Лучше убей меня, чем говорить такое!

- В следующий раз, Бьерн, - Тоггард, распознав зачинавшуюся истерику, вновь подхватил Бьерна на руки и прижав к себе.

- Отпусти немедленно, иначе подчиню себе и..!

- Ты сейчас даже ударить меня не можешь, о каком подчинении речь, - Тоггард сделал несколько шагов вперед, но вдруг замер. Бьерн ладонями прочувствовал, как вдруг быстро стали сокращаться мышцы на его плечах.

Бьерн тут же посмотрел за спину Тоггарда.

Она стояла там, выставив ладони вперед, с которых секунду назад соскочило заклинание прямо в спину Тоггарда. Это была Эйдиен, как потом узнает мальчишка. Световая богиня, что от имени богов предложила сделку, стоившую жизней целой семьи. Лицо ее и руки, испачканные кровью, делали весь ее облик ненормальные и страшным.

Тоггард принял на себя ее заклинание и устоял. Не так-то прост любимый сын главы Ийве Инг.

- Бьерн слезай с меня и беги прямо не оглядываясь, - прошипел второй сын Ийве Инг, чтобы его слышал только мальчишка.

- Не верь ему, мальчик. Он убьет тебя, - замотала головой Эйдиен, явно обеспокоенная происходящим. - Иди ко мне, я спасу тебя. Боги никогда не обидят людей. Нас тоже обманули ваши главы. Скорее! Пока он обездвижен! Надолго моего заклинания не хватит!

Бьерна заколотила мелкая дрожь. Кому тут верить? И можно ли вообще это позволить? Удастся ли спастись?

Эйдиен тут же оказалась нос к носу к Бьерном. В руках ее был нож, который она умело с неприятным звуком воткнула в бок Тоггарду. Северянин дернулся вновь, но все еще стоял на ногах.

- Отпусти мальчишку, - заговорила Эйдиен. - Он не твоя добыча.

- Он вообще не добыча, - прохрипел Тоггард. - Беги. Бьерн, я прикрою тебя. Мое тело и не такое выдержит, не переживай.

Тоггард дернулся, попытавшись стряхнуть с себя Бьерна, но тот крепко уцепился в его широкие плечи. Несчастная маленькая голова Бьерна имела всего один шанс, всего одну попытку сделать правильный выбор. Или богиня, что принесла беду своими обещаниями золотых гор, или Тоггард, что предал всю его семью. Кто действительно его спасет? Или же ни один?

Бьерн выдохнул, попытавшись успокоиться, вскарабкался на спину Бьерна и потянулся руками к Эйдиен. Богиня приблизилась, чтобы поймать его, и Бьерн, дотянувшись, наконец, до ее лба, что-то очень быстро нарисовал на нем пальцем:

- Свали, - бросил он ей. - Подальше от меня.

Против воли Эйдиен начала пятиться, в ужасе глядя на свои ноги, что не желали ей повиноваться. Бьерн опалил подозрительно горячим дыханием свои пальцы и принялся теперь уже рисовать на плечах Тоггард. Слезы катились по его лицу, уже неизвестно, чем вызванные, страхом ли, ужасом пережитого или переживаниями за жизнь Тоггарда и того, что он с ним теперь делает.

Никогда кукловод не будет использовать свою магию на близком.

Это табу.

Сколько еще табу нужно будет нарушить, что этот кошмар завершить? Весь мир Бьерна Ийве рушился и рвался за секунды, не оставляя его маленькой душе даже маленькой ямки, чтобы спрятаться.

- Вытащи меня отсюда, - прошептал Бьернна ухо Тоггарды, глотая горячие слезы. - Вытащи.

Тоггард вытащил.

Это не было просто, хотя магия кукловода определенно мешала сдаваться; по пути из особняка Ийве ему пришлось убить кого-то из своих, кто преграждал путь и собирался отобрать Бьерна. Следом Тоггад украл из дома своей семьи не один дорогой артефакт, деньги...

Он нашел тех, кто помог признать Бьерна Ийве мертвым, а Нерро Ллойда – живым, подбросив тело умершего подростка в нужное место. Откуда уж подобрали настолько подходящее юношеское тельце... А стоит ли знать? Нерро к тому моменту знал, что убийство не так уж и невозможно. Вопрос цели и стоимости, а она всегда есть. Саму жизнь купить нельзя, зато ее уничтожение – так просто.

Тоггард пристроил новоявленного Нерро в приют при Сокидо.

Это все сделал он ради мальчишки. И не только лишь потому, что магия и приказ кукловода гнали его на защиту мальчишки. Тоггард делал это и потому, что мальчишка действительно был ему дорог. Он уже не мог отступить; магия кукловодов помогла справиться с тем, что теперь он предатель своей собственной семьи, которую предавать не собирался. Помогла не думать об этом, пока он хлопотал о Нерро-Бьерне.

Но как только она отступила... Как только срок ее действия истек, Тоггард сделался свободным от ее приказа и, стало быть, от самого мальчишки. Но не от себя, своей совести и всего того, что тут же начало пожирать его изнутри. Жизнь Тоггарда была разрушена за пару месяцев; и иного исхода для себя, как сдаться инквизиции, он не видел. От них бы он все равно не скрылся. Рано или поздно за все его преступления его бы нашли.

Тоггард провел на каторге целых семь лет; за то, что он натворил, обычно голову срубали, но когда ты был некогда любимым сыном главы семьи, то послабления могут случиться. Последний подарок от отца Тоггард принял с честью – в конце концов, жизнь в Ренде ценное сокровище наравне с фамилией.

Тоггард принял свое наказание как нечто само собой разумеющееся. Ему не было больше места среди собственной семьи. Но и в глаза Нерро-Бьерна он смотреть не мог. Мальчишка не был виноват в том, что происходило на куда более высоких уровнях Великой семьи; и платить своей жизнью за чужие ошибки не должен. Если бы Бьерн погиб той ночью, Тоггард просто не смог бы дальше спокойно жить. Для него это было бы предательством самого себя, а какой тогда смысл в дальнейшем?

Нерро не смог не появиться перед ним в день возвращения с каторге. Чувство, сложнее злости помешанной с совестью и тоской, не давало ему покоя. Страх преследования никуда не уходил, его жизнь была больше похожа на ад, чем на спасение, и Нерро не всегда понимал, зачем он продолжает эти мучения. Зачем все это было нужно, и отчего же он не вспорол себе горло, когда была возможность? Теперь же, когда за его жизнь заплатил такую высокую цену Тоггард, он не мог ею так просто распоряжаться.

Благодарность и злость, привязанность и разочарование, все смешалось в голове Нерро в странную вязкую жижу, обозванную связью с Тоггардом.

- Ты живой, - прохрипел заметно постаревший Тоггард, взъерошив его волосы. - Как же я рад.

Это был последний раз, когда Нерро Ллойд позволил себе слез, сжатый крепкими руками человека, которого любил и ненавидел больше, чем кого-либо.

- Я закончил, - сообщил Нерро, подув на свои пальцы и охлаждая их тем самым.

Невидимые простому глазу рисунки покрывали спину Дан Вэя, но теневой маг не проявил к ним никакого интереса. Натянул свою кофту обратно и развернулся.

- Здесь богиня, которая была... тогда, - сказал Нерро, имея в виду Эйдиен. - Я не думаю, что это случайность.

- Как знать, они же сюда по важным делам приехали.

- Нет. Она ищет меня, я уверен. Кто-то рассказал ей обо мне. Кто-то, кто сделал это и для тебя.

- Ты о моем напарнике из инквизиции? - удивился Дан Вэй.

Он рассказывал Нерро, что в четвертом корпусе они частенько работали в парах. И именно напарник Дан Вэя указал на фальшивую лицензию Нерро, а позже рассказал, что Ллойд – последний кукловод.

- Он ничего не расскажет.

- Откуда такая уверенность? Тебе-то рассказал.

- Потому что я мог бы тебе помочь.

- А он такая добрая душа, все вокруг спасти хочет?

- Не всех, но нуждающихся в этом.

- Не верю я в добрячков.

- Он и не добрячок, но, как и я, тебе он вреда не принесет, - Дан Вэй собрался выйти из комнаты, но Нерро схватил его за руку.

- Твой напарник узнал обо мне то, что далеко не каждый инквизитор смог бы раскопать. Мы потратили много... усилий, чтобы ни о каких кукловодах никто не вспоминал. И обратились для этого к далеко не дилетантам. А ты говоришь, что какой-то инквизитор из четвертого корпуса, что только бумажной работой занимается, смог?

- Внимательность к деталям – это важное умение в любой работе.

- Он предсказатель, Дан Вэй. Твой напарник – плохой мальчик-предсказатель. Это единственный способ, которым можно было бы узнать то, что он узнал обо мне.

- Что? - удивился Дан Вэй. - Хочешь сказать, я работал с предсказателем?

- Да. И теперь он привел Эйдиен сюда. Возможно, и весь этот отряд инквизиции.

- Предсказатели... Это немого слишком.

- Дан Вэй, любого аристократа этому учат. Если видишь, что на чересчур много тайн стало всплывать за короткий срок, то значит, что предсказатель начал вмешиваться. Всегда так было. И это – тот случай. Ты собрался... у кого-то просить помощи. Ты уверен, что этот «кто-то» справится с предсказателем?

- Я слышал, Нерро, если не переходить дорогу предсказателям, то можно очень хорошо жить. В моих планах нет никаких дел с ними. Так что переживать не о чем.

- Я не мог тебя не предупредить. Я полночи об этом думал, и появление Эйдиен под окнами замками и удар мне под дых, и доказательство того, что я говорю, - не унимался Нерро.

Дан Вэй слушал это с некоторым сомнением. У Нерро была непростая жизнь, дело не только лишь в страшной истории прошлого. Жить так долго со страхом преследования и того, что тебя обязательно кто-то ищет и точно-точно найдет... Не может не сказаться. У Нерро порой проскальзывали какие-то навязчивые опасения того да сего, от которых в будней суете легко было избавляться, но сейчас Нерро настроен серьезно верить во все свои предположения и подгонять все факты под тот мрачный итог, который себе нарисовал.

Вероятность участия предсказателя, хорошего или плохого, есть всегда. Существуют же они на белом свете, не так ли? Значит, и вмешаться могут. Но ведь на это должна быть какая-то причина.

Хороший предсказатель сейчас известен; как и его расценки на предсказания. Можно в любой момент зайти к нему и поинтересоваться, нет ли тут его участия во избыточном количестве гостей у замка. Плохой же предсказатель скрывается, как и полагается, но ему присущи специфические действия. Что-то из области мести, воздаяния, наказания за грехи тяжкие. Зачем предсказателю наказывать Нерро?

Нерро, хоть это и ужасно, но жертва страшных обстоятельств, а никак не грешник.

- Я буду осторожен, - пообещал Дан Вэй, похлопав Нерро по плечу. - Давай-ка выйдем из этой комнаты. В замке есть места и получше.

Нерро Ллойд кивнул и привычно последовал за Дан Вэем.

Плохой мальчик-предсказатель медленно листал личное дело Нерро Ллойда несколько дней назад; ровно в тот день Соэр Кленерт, хороший мальчик-предсказатель, рассказал Эйдиен, что кукловодов стоит искать в Синем замке.

- Иногда выход из скорлупы бывает очень болезненным, не так ли? - спросил он у Соэра Кленерта, что попивал крепкий кофе прямо за своей барной стойкой.

Его клуб только готовился принимать гостей, и в запасе был часок блаженного бездействия.

- Ты не рискуешь так избавиться от последнего кукловода? - поинтересовался Соэр. - Или в этом и состоит твой план?

- Эйдиен не причинит ему вреда. Кишка тонка.

- А он сам себе? Я слышал, у них было правило «секрет магии ценнее жизни мага».

- Какой толк от сильной фигуры, которая всю игру с места не двигается? - поинтересовался плохой мальчик-предсказатель.

- Он прячется за Дан Вэя. Ему хорошо.

- Дан Вэя может не стать в любую минуту, ведь все люди смертны, и что тогда? За кого прятаться? Опять за Тоггарда? А если и шкуру Тоггарда однажды пробьют?

Соэр согласно кивнул, продолжая попивать кофе.

- Ты бы видел лицо Эйдиен в момент предсказания. Там едва не экстаз был, - решил он поделиться впечатлениями с плохим мальчиком.

- Поздравляю. Хотя бы одна женщина ушла от тебя удовлетворенной.

Плохой мальчик-предсказатель легко уклонился от тряпки, полетевшей ему в лицо.

- Ты можешь сколько угодно меня недолюбливать, - заявил Соэр. - Но я все еще тебе нужен.

- Ни одно мое действие не имеет ничего общего с любовью или нелюбовью. Только месть и воздаяние, Соэр Кленерт. По крайней мере, так обо мне говорят, - ответил плохой предсказатель, поправив круглые очки на лице. - Мне пора.

Соэр фыркнул. Потом поставил чашку на стойку:

- Тебе стоит узнать одно предсказание...

- Я их не жалую, ты же знаешь.

- Оно о Дан Вэе.

- А эти особенно.

Соэр нахмурился:

- Но они беспокоят меня.

- Не стоит привязываться к людям, Соэр. Иногда это очень разочаровывает.

Вскоре дверь клуба Соэра Кленерта тихо хлопнула, а сам он еле слышно проговорил:

- Но ведь именно он буквально самая большая наша беда.

В видениях, что посещали голову Соэра Кленерта очень и очень часто, Дан Вэй был тем, кто уничтожит целый мир. И прах его развеет в гнетущей ледяной тьме.