/2/
Руки незнакомца бесцеремонно легли ей на бедра и прижали к себе. Мужчина зарылся носом в ее волосы, лежащие на шее, и шумно вдохнул. Девушка пыталась понять, кто это. С ее губ готово было сорваться имя Мустафы, но она знала, что это мог быть и Баязид.
— Моя душа... — прошептал бархатный мужской голос. Сердце Нулефер забилось быстрее. Как она могла не узнать его? Эти руки, этот запах, эта могучая грудь, прижимающаяся к ее спине, этот голос...
Резко развернувшись, девушка уткнулась лицом в грудь мужчины и крепко ухватилась за его рубашку. Каждый стук его сердца глухо отдавался в ее голове.
— Мустафа... — прошептала она, прижимаясь к шехзаде еще теснее.
Мустафа зарылся носом в ее волосы и шумно вдохнул родной запах, по которому скучал семь лет. Его Нулефер — нежная, как тюльпан, и взрывная, как бомба. Его русская красавица. Руки мужчины судорожно скользили по ее телу, пытаясь коснуться каждого миллиметра. Он порывисто сжимал и разжимал ладони.
Взяв ее за подбородок, он чуть приподнял его и нежно провел шершавой ладонью по лицу.
— Прошло столько лет, а ты все так же прекрасна, — сказал он и резко поцеловал ее пухлые губы.
Нулефер простонала сквозь поцелуй. Столько лет разлуки, и вот он снова рядом. Руки сцепились за его шею, и она привстала на носочки, чтобы быть ближе.
Мустафа, подхватив ее под бедра, усадил на стол и прижался к ней со всей силы, до боли сжимая ее бедро. Поцелуи стали страстными, ненасытными. Нулефер хотела насытиться им, чтобы следующие годы разлуки не были такими мучительными.
Мустафа стал целовать ее шею, царапая щетиной, но им обоим было все равно.
За эти годы у него было много наложниц, они родили ему детей, но этот зуд под кожей не проходил. В его мыслях и снах всегда была Нулефер. Она околдовала его, заставила забыть о покое. Самое тяжелое для него было не приезжать к брату, чтобы не увидеть ее и снова не потерять контроль. Он корил себя за свою любовь к ней, за грех, за предательство Баязида, но его сердце пылало от одного взгляда на нее.
После долгих поцелуев Нулефер уперлась рукой в грудь брюнета и слегка отодвинулась. Этот жест был мягким, словно она боролась со своими желаниями. Но все же отодвинулась.
В библиотеке раздавалось тяжелое дыхание. Два взгляда, полные страсти, встретились, не мигая, и томно смотрели друг на друга.
— Как ты? — хриплым голосом спросила Нулефер.
Мустафа ухмыльнулся, чувствуя сладость победы, и нежно провел пальцем по ее щеке.
— Без тебя было трудно дышать, — бархатно ответил он.
Щеки блондинки покрылись румянцем, а уголки губ тронула улыбка. Он знал, как смутить ее и заставить сердце биться быстрее.
— Льстец, — сказала она.
— Ну, может быть, — подмигнув, мужчина помог ей слезть со стола и поправил платье.
***
Баязид вышел из покоев повелителя, охваченный смешанными чувствами: болью, обидой и гневом. Он злился на брата за то, что тот подставил его, и на отца, который не верил ему.
Из библиотеки вышли Нулефер и Мустафа. Баязид остановился как вкопанный, его сердце неприятно сжалось. Но он отогнал плохие мысли и подошел к ним.
— Брат... — произнес он.
Мустафа даже бровью не повел, чтобы не показать, как встреча с братом застала его врасплох.
— Баязид, рад видеть тебя, — сказал он и крепко обнял. — Как разговор с отцом?
Нулефер отступила на шаг и отвернулась, стараясь скрыть румянец. Она почувствовала себя глупо, но хорошо, что Баязид ничего не предпринял. Он доверял Мустафе и ей, и даже не подозревал, что все иначе...
Баязид на мгновение замер в объятиях старшего брата, чувствуя что-то неуловимое, что-то неладное. Он списал это на бурю эмоций после разговора с отцом, но неприятный осадок остался. Отстранившись, он бросил быстрый взгляд на Нулефер, которая стояла, отвернувшись, с неестественно прямым позвоночником.
Не так, как я ожидал, - сухо ответил Баязид, стараясь не выдать своего разочарования. - Отец непреклонен.
Мустафа сочувствующе похлопал брата по плечу. - Не отчаивайся, Баязид. Отец всегда был строг, но справедлив.
В этот момент Нулефер медленно повернулась, и ее взгляд встретился с глазами Баязида. В ее глазах читалось какое-то невыразимое смятение, а щеки горели легким румянцем. Баязиду показалось, что она вот-вот заплачет.
— Баязид, - тихо произнесла Нулефер, ее голос дрожал. - Мне жаль.
Баязид удивленно вскинул брови. - О чем ты жалеешь, Нулефер?
Прежде чем она успела ответить, Мустафа нежно обнял ее за плечи, притягивая к себе. - Нулефер просто переживает за тебя, Баязид. Она очень добрая душа. Нам всем нужно думать о том, как наладить отношения с султаном, а не горевать.
Баязид нахмурился, пытаясь понять, что происходит. В словах Нулефер и в ее взгляде было что-то, что ускользало от его понимания, как зыбкий песок сквозь пальцы. Неужели она знала что-то, чего не знал он? Или это всего лишь женская тревога, раздутая его собственными страхами? Он отмахнулся от навязчивых мыслей, стараясь сосредоточиться на словах брата.
– Мустафа прав, – сказал Баязид, стараясь придать своему голосу уверенность. – Нам нужно найти способ смягчить сердце отца. Может быть, стоит попытаться поговорить с валиде?
Мустафа задумчиво почесал подбородок. – Хорошая идея. Валиде всегда умела находить нужные слова, чтобы повлиять на отца. Но не стоит возлагать на это слишком большие надежды. Отец бывает очень упрям, когда уже принял решение.
Нулефер молча стояла рядом, опустив глаза. Баязиду казалось, что она избегает его взгляда. Он хотел спросить ее, что она имела в виду, но не решался. Что-то подсказывало ему, что ответ может быть болезненным.
– Ладно, – решительно произнес Баязид. – Тогда я пойду к валиде. Чем раньше, тем лучше. Мустафа, ты останешься с Нулефер? Мне кажется, ей не по себе.
Мустафа кивнул, обнимая Нулефер еще крепче. – Конечно, брат. Иди. Мы присмотрим друг за другом.
Баязид коротко кивнул и вышел из комнаты, чувствуя, как тяжесть неопределенности давит на его плечи. Он не мог отделаться от ощущения, что что-то упущено, что вокруг него плетется какой-то заговор. Но что это за заговор и кто в нем замешан? Ему предстояло это выяснить, прежде чем станет слишком поздно.