ПЕРЕВОПЛОЩЕНИЯ. Глава 74
Сознание вырвалось из забытья не полностью — в реальность вернулась лишь его часть, которая смогла заставить тело слегка повернуться и позволить взбунтовавшемуся пустому желудку вывернуться наизнанку несколько раз подряд. Снова чьи-то руки легли на плечи, когда Киллиан безвольно свесился с кровати, не в силах перевернуться на спину.
— Стоило ожидать...
— Придется прибрать за ним.
— В рвоте нет крови?
— Вроде, нет...
Киллиан слышал отдельные слова, но не мог уловить их смысл. Все привычное ускользало от него, становилось неразличимым, непонятным. Сколько раз он так пробуждался? Он не знал.
Чья-то рука — Мелиты? — бережно пыталась помочь ему попить воды, но вода обжигала воспаленное горло.
Снова провал.
И снова пробуждение.
Непрекращающийся жар в теле, ломота в костях.
Темнота.
И так по кругу.
В редкие моменты сознание возвращалось в реальность, чтобы уловить обрывки диалогов, что велись поблизости:
— Колер расспрашивал меня о нем. Я не знала, что отвечать.
— Ничего не отвечай. Пусть спрашивает меня, если надо.
— Рано или поздно он не станет слушать отговорки и придет сюда.
— Даже если придет, назад дороги нет. Теперь только завершать процесс.
Какой процесс? Что они со мной сделали? — Киллиан не без труда сумел уцепиться за собственную мысль. Затем — снова провал в спасительную темноту, где хоть какое-то время не было боли.
Правое предплечье вновь что-то укололо. Такое же жгучее, как в первый раз. Снова тот же жидкий жар под кожу. Снова слова, смысл которых не разобрать.
Своими действиями Ланкарт будто закрутил время по спирали, отправив своего пациента — впрочем, слово «жертва» будет здесь уместнее — в непрекращающееся шествие по лабиринту мучений. Вырваться из него не представлялось никакой возможности: приходя в себя, Киллиан мог только поворачиваться на бок и позволять своему и без того пустому желудку освобождаться даже от жалких глотков воды, которые Мелита заставляла его проглотить.
Ланкарт, похоже, пытался понять, не тошнит ли умирающего кровью. К этому вопросу он подходил с особенной любознательностью. Затем по прошествии неизвестного количества времени Киллиана кто-то перевернул, чтобы прощупать сломанные ребра. Боли, как ни странно, не было. Или он попросту не ощутил ее так остро за общей непрекращающейся ломотой. Вопрос «что происходит?» не переставал стучать в воспаленном сознании, однако задать его вслух не получалось: язык не слушался и никак не мог поспеть за лихорадочной ускользающей мыслью.
Вдруг стало очень холодно. Невообразимо холодно, как если бы кровь обратилась в лед. Киллиан не сразу понял, что его тело дрожит крупной дрожью. Вокруг кто-то суетился, выкрикивал обрывочные команды, помогал бесконтрольному телу снова повернуться набок при очередном спазме желудка, желающего освободиться от мизерных остатков воды.
— Держи его!
— Ланкарт, он...
— Погоди. Еще нет. Нужна еще одна доза.
— Он же не выдержит!
— Не выдержит он, если организм вдруг задействует резервы и начнет сопротивляться. Держи, говорю!
Новый укол жидкого жара, который разогнал лед, текущий по венам, повлек за собой очередной провал в темноту. А затем была вода... по крайней мере, Киллиану так показалось. То ли Мелита снова пыталась заставить его попить, то ли вода была уже вокруг, повсюду, и он тонул в воде.
Где? В Большом море? Уже отправились в Малагорию? Не может быть! Сколько прошло времени?
Мысли путались. Единственным осознанным порывом был новый приступ тошноты, сопровождающийся чудовищной резью в желудке. Киллиан не понял, издал ли в самом деле стон, или ему лишь почудилось. Куда четче он услышал собственный кашель, а после — голос Ланкарта:
— Знаешь, а ты ведь можешь выжить, если постараешься. — Колдун говорил мягко и почти заботливо, дожидаясь, пока у его подопытного мученика пройдет приступ тошноты. — Ты, может, сейчас туго соображаешь, но твой организм меняется. И если все пройдет успешно, то никаких защитных одежд против данталли тебе уже не понадобится. Постарайся пережить перевоплощение, уж больно интересно посмотреть на результат.
Некроманта прервала суетливо появившаяся в дверях Мелита, голос ее прозвучал испуганно:
— Ланкарт, он не желает слушать...
В комнате зазвучала знакомаявластная поступь Бенедикта Колера.