11. Шпион
Я иду по тёмной улице, молча вглядываясь в даль. Прохожих почти не попадается. Их редкие силуэты напоминают мне призраков, а огоньки сигарет кажутся крошечными маячками. Я замечаю едва ощутимые прикосновения холодных капель. Начинает накрапывать.
Проклятый маг замечает это и уже собирается совершить очередной прыжок, но я его обрываю:
— Нет. Я хочу прогуляться.
— Но дождь. Мы промокнем. Твоё платье...
— Уходи один, — бросаю я, даже не удосуживаясь обернуться. — Мне без разницы.
Но он остаётся и плетётся за мной, как привязанный, в недовольном молчании. Я усмехаюсь горько и презрительно: возвращаемся, как после провального праздника. Очарование пропало, вся красота размазалась и превратилась в грязь.
Из-за дождя дорога становится больше похожей на реку, и устав бороться со стихией, я застываю, всматриваясь в отражение на водяной поверхности. Это абсурдно, но я должна увидеть. Должна понять.
Что со мной сотворила эта розовая дрянь?..
Прошло уже немало времени, но в ушах всё ещё звенит вопль растерзанного рояля. И вряд ли он теперь вообще когда-нибудь замолкнет. Я больше не понимаю, кто я: уже не человек, но и не маг — химера, уродливая и странная. Будто я сбросила кожу, но под ней не оказалось новой. Или оказалась, но она так ужасно чешется, отрастая...
Мне столько всего вдруг хочется попробовать, чтобы заново изучить этот мир. Меня раздирают хаотичные мысли. И я остервенело давлю в себе незнакомые, чужие желания: напиться, закурить или...
Если прежде я просто ошибалась, то теперь я точно потеряла моральный облик. Не носить мне больше чётки, накидку с капюшоном и сложные косы. Не молиться у личного алтаря. А всё из-за мага.
Он отлично подгадал момент и воспользовался моим временным помешательством: отправил меня в портал, ни о чём не предупреждая. Да и до этого вечер шёл слишком гладко. Для него гладко. Не удивлюсь, если он подстроил безвыходную ситуацию, чтобы заставить меня выпить их магический яд.
Поняв, что меня обдурили, я впадаю в ярость. Этот гнев полагается даже не магу. А мне самой, за то, что позволила обмануть себя. За потерю контроля и слабость. Всю жизнь мне прививали неслабое чувство собственного превосходства, и то, как легко он провёл меня... Не просто задевает.
Бросая взгляд через плечо, я вижу тень преследующего меня мага и проваливаюсь в паранойю. Что ещё он спланировал? Может и моё решение спасти его — не случайность?
Мне нужно побыть одной, спрятаться где-нибудь и хорошенько всё обдумать. Вспомнить всё от начала и до конца. Теперь мне кажется, что в прошлом были знаки, которые теперь о многом могут рассказать. Но я не успеваю спрятаться.
— Что с тобой происходит?
Лэнг будто специально достаёт меня. Изображает, что беспокоится. Его забота кажется мне издёвкой, констатацией того, что я проиграла.
— Ты действительно думаешь, что я тут буду открываться перед тобой? — усмехаюсь я, но, кажется, ему хватает наглости так и считать.
— У меня больше опыта в этом, я могу помочь, — заявляет он. — Правда.
Знаю я его помощь. Отвернувшись, ускоряю шаг, но он всё не отстанет. Я не выдерживаю и почти срываюсь:
— Ты что, мазохист? Тебе нравится, когда я рычу на тебя?
Он раздражает меня, но это не то глубокое чувство, какое было раньше. То чувство заставляло со многим мириться, таиться. Оно выжидало случая, чтобы однажды свершиться раз и навсегда. Этот, новый вариант не несёт в себе цели. Просто жаждет вылиться, и неважно, что будет дальше.
Лэнг было собирается что-то ответить, но я опережаю:
— Закрой рот. Я запрещаю тебе разговаривать.
Теперь маг молчит, но на его лице всё равно написано всё, что он хотел бы сказать. Он совсем не уважает волю своей хозяйки.
Маг попросту не чувствует моей власти. Он считает себя сильнее, умнее, опытнее. О как же велико желание рассказать ему, что я не простая человеческая девчонка. Я осознаю, что впадаю в крайности, когда чуть не открываю рот, чтобы выдать свой главный секрет.
А почему бы и нет? — раздаётся в моей голове. — Расскажи этому неудачнику, он всё равно не сможет тебя выдать.
Сейчас он тебя не боится. Это нужно исправить. Пусть почувствует страх.
Я бью себя по вискам, чтобы сосредоточиться. Чушь какая-то. Мой секрет стоит куда дороже его страха. Но сколько бы я ни старалась, сознание не прочищается. Оно полнится какими-то шепотками:
Он нарывается!
Что он себе позволяет?
Это он-то слуга?!
Ударь его! проучи его! заткни его окончательно!
Я не замечаю, как один из них произносит моими губами:
— Поможешь мне?.. Ты кто вообще такой? Ты, грязь, хоть догадываешься, с кем разговариваешь? Я Избранная жрица Лона Бездны, любимая дочь подземной церкви, — кричу я в надежде, что ещё имею право так называться.
— Никогда о ней не слышал, да? И не мог. Члены нашей церкви когда-то были жалкими гражданами вашего города, пока Бездна не расширила свои границы и не поглотила их родной район. Те, кто выжил, обнаружили, что сучья магия рядом с Бездной теряет свою силу: ошейники расстегнулись и попадали. В одночасье они стали свободными.
Как думаешь, что они сделали дальше? Уж точно не вернулись под гнёт вашей мерзкой Пентаграммы. Вместо этого они нашли приют в системах под городом, куда вы ни разу не совались. Для вас все эти люди стали именами в списке пропавших без вести. Вы даже не пытались их искать.
Ошиблись, получается. Мои люди стали поклоняться Бездне, потому что та их освободила. Так возникла подземная церковь. А потом появилось новое, никому не известное поколение сыновей и дочерей Бездны. И его начали готовить.
Я родилась в такой тьме, какую тебе не представить. И никогда не знала другой жизни. Привыкла красться, пригибать голову, привыкла расти, как плесень. Привыкла к вони — в лучшем случае химикатов.
Моя жизнь была ужасной, но в то же время прекрасной в своей жестокости. Слабак вроде тебя не смог бы продержаться там и дня. Я много таких повидала. Мы не приносим в жертву предателей, Бездна сама их забирает. Они внезапно исчезают, а потом их тела находят в самых отдалённых уголках подземелий, покрытыми чёрной слизью. Их лица искажены, как будто в последний миг они узрели саму суть нашей владычицы.
Так что Бездна разумна, и у неё на всё есть замысел. Мы проходим сквозь огонь и воду, чтобы укрепить связь с ней и получить видения. Эти сны настолько реалистичны и пугающи, что после них остаются даже физические следы на телах. Но это малая плата за информацию.
Что говорить о последствиях видений, болезнях и голоде — ты бы морально сломался. Как же так, пришлось бы спать в общих залах, не имея коек и личных вещей. Изо дня в день, из ночи в ночи ночь мыслить одними общими мозгами. И молиться, миллиарды раз повторять одно и то же. Кланяться, кланяться. Годами обучаться бою без капли жалости.
Борьба за такое жалкое существование была бы бессмысленной без цели. И из всех претендентов сладкая награда цели досталась только мне. Именно мне доверили честь нести волю Бездны на поверхность.
Знаешь, почему?
Я была способна на всё. Абсолютно на всё. Церковь видела во мне идеального воина. Если бы наставники сказали мне вспороть свою руку, я бы сделала это без промедления. И если бы мне приказали прыгнуть в бурлящий поток коллектора, я бы не переспрашивала. Даже в детстве я была безупречна. Я была самой сумасшедшей там.
Сколько бы ты ни пытался сбить меня с пути, у тебя не получится. Признаю, ты почти заставил меня усомниться в себе и во всём, что я когда-либо знала. Ты притворялся белым и пушистым, почти невинным, чтобы мне стало стыдно подозревать тебя. Но ты рядом не потому, что заботишься обо мне. Ты просто хочешь насладиться тем, как я теряю веру в свои идеалы.
Ах, бедная, наивная Ренна. Ещё чуть-чуть и ты бы действительно промыл ей мозги окончательно. Наверное, в итоге ты бы даже заставил её играть в ту дурацкую настольную игру, прибегать к тебе ночами. Хаос, да она уже почти расклеилась, она с тобой танцевала. Выходит, ты победил... Можешь отметить это на своём отвратительном счётчике, или что у тебя там.
Но я никогда не потеряю своё зерно.
Быть может, я бы забыла то, что сказали мне наставники. Однако мне не забыть, что ты делал с моими мамой и папой. Ты не мог смириться с тем, что твоя артистка влюблена в кого-то кроме тебя. Ведь все женщины развлечений принадлежали тебе по праву. Поэтому ты разлучил моих родителей. Ты запретил им встречаться, особенно тайно, под угрозой смерти самого дорогого человека. И пока каждый их них боялся за другого, ты мог делать с ними что угодно. Ты убивал их медленно, капля за каплей, заставляя притворяться, что они счастливы. Всякий раз, когда я смотрю на твою ухмылку, я вижу их гримасы страха и отчаяния. Любые жизнь и смерть предпочтительнее, чем ад, где ты хозяин.
Высказав всё, я выдыхаю и замечаю, как хмурится лицо Лэнга. Дрожащей рукой он указывает на свой рот. Но я не намерена позволять ему отвечать.
Хоть мы оба до нитки промокли и представляем собой жалкие зрелища, я чувствую себя на ступень выше. Его красные волосы липнут к щекам, струйки сбегают по длинным прядям. Они так и стремятся к его плотно сжатым губам. Довольная собственным облегчением, я лишь выгибаю бровь, наблюдая, как маг переходит на прерывистое дыхание. Кажется, он захлёбывается. Ну, я же не запрещала ему дышать?
Надо же, его глаза полны как будто неподдельных боли и ярости. Венка на шее пульсирует от напряжения, а кулаки сжимаются до белых костяшек. Таким я его ещё не видела. Наконец-то не я здесь жертва истерики. Я улыбаюсь:
— Может, это тебе нужна помощь? Ну же, только кивни. Помогу, правда.
Лэнг смотрит на меня диким взглядом, но в итоге кивает. Я делаю небрежный жест:
— Говори, разрешаю.
— Максимилиан! — выплёвывает маг мне прямо в лицо. Его глаза расширены и смотрят точно в мои. Это даже немного пугает.
— Максимилиан Лэнг, не Майлз Лэнг, ясно?! Так его звали. Ты говоришь о моём отце. Ты, бедная жертва тирана, так ранена чужими рассказами! Хочешь, подкину ещё подробностей, над которыми можно поплакать?..
Ты же в курсе, что ошейники носят все кроме правителей? Их сыновей это тоже касается. А развлечения — чрезвычайно жестокая индустрия, и всегда была.
Не говори мне о нагрузках, я прекрасно знаю, что такое держаться на трёх часах сна. Когда каждое утро начинается с криков и угроз, когда тебя тащат в тренировочный зал и заставляют пахать без перерыва. К концу дня ты двигаешься как автомат, потому что одна ошибка — и тебя парализует страх. И когда это в конце концов происходит, Лэнг молча берёт кнут и бьёт тебя. Боль страшная, но если ты заплачешь... о, лучше тебе не плакать. И когда ты наконец готов, на сцене ты выглядишь идеально. Внутри же состоишь из отчаяния. А зрители хлопают, не представляя, что творится за занавесом.
Что, ты жила в голоде? Теперь представь себе голод, когда вокруг тебя столы, ломящиеся от сказочных яств. Но ты можешь только смотреть, потому что посажен на безумную диету, на которой каждый день кто-нибудь теряет сознание или с жизнью прощается. Потому что малейшее отклонение от идеального веса — наказание. И ты часами сидишь перед зеркалом, пялясь в собственные воспалённые глаза, пока Лэнг стоит позади и наставляет: "Ты должен быть самым смазливым мальчишкой в мире. Разве это похоже на самого смазливого мальчишку?" Твоя цель хотя бы была серьёзной и того стоила. А я был просто картинкой. Рекламой. Живым товаром.
Одетый. Полураздетый. Раздетый. Больной! В любой момент по щелчку его пальцев. Выходи и пляши перед отцовскими дружками. Перед дочками отцовских дружков. До тех пор, пока необходимость в личном комфорте окончательно не стирается, пока тело не становится лишь инструментом. Абсолютно свободным от предрассудков, свободным от самого тебя.
Меня, знаешь ли, тоже изолировали от внешнего мира. Никаких друзей, кроме таких же запуганных артистов... И моя мать была одной из артисток, вероятно. Так что не рассказывай мне о своей несчастной матери. Твоя хотя бы в итоге спаслась. Ты — дитя любви. А я — дитя насилия. Однажды я сам встретил юную чародейку из богатого клана, и её серые волосы стали единственным светлым пятном в моём существовании. Но когда отец пронюхал, то взбесился. Наша дружба расстроила бы поклонниц. А значит, дружить нам было нельзя. Ничего не напоминает?
Ты знала, что способности мага зависят не только от металла? Они такие, какими ты пользуешься, во что ты их всю жизнь переплавляешь. И если я умею меняться и исчезать, значит, только за счёт я этого я и дожил до этого дня. Вот как становятся ярчайшими.
Ты думала, что ненавидела Лэнга? Я тебя умоляю.
Он сдох, а потом и Маджентис сгорел. Вот когда я был действительно счастлив.
Я не сказал тебе не для того, чтобы вызвать чувства стыда. Я до последнего надеялся, что ты сама догадаешься. Потому что это значило бы, что я хоть чем-то от него отличаюсь. Но нихрена ты, блин, не догадалась! Ты что, совсем слепая?! — Он вдруг хватает меня за плечи и сильно, рвано трясёт.
— Я, сука, ни секунды не притворялся паинькой! С тобой было легко, и я просто пытался сделать это всё комфортным для нас обоих. Но, в любом случае, а чего ты ждала? Слугам приходится танцевать на задних лапках. Ты сама меня этим связала.
Кстати, я даже пальцем не трогал тебя в подобном смысле, и это нечестно, потому что в этом городе обходятся гораздо грубее. Я знаю о домогательствах побольше тебя. И если ты на меня купилась, это не моё дело и тем более не моя вина. Нашла бы себе мужика и перестала смотреть на меня как на кусок торта, который запретили пробовать мама с папой!
Если тебя так расстроили напиток и портал... Даже не знаю, Ренна! Мне казалось, ради своей цели ты была готова пойти на всё. Или ты рассчитывала ручки не запачкать? Я сам терпеть не могу это пойло, но терплю, потому что если возможности есть, то их надо использовать. Враги не погнушаются подобных средств, и в итоге ты проиграешь.
Ты ничего не говорила мне о своей вере, так как я должен был догадаться? Могла бы, кстати, и сказать. Так было бы гораздо проще. Почему я один должен работать над нашим планом? Кому из нас это всё вообще надо?! Я думал, мы провернем такое, что все ещё долго будут говорить "как Майлз и Ренна" про самых больших засранцев. А ты психуешь вместо того, чтобы порадоваться, как далеко мы продвинулись...
Маг сказал слишком много и теперь задыхается. Пользуясь заминкой, я вырываюсь и отступаю на шаг. Я... такого не ожидала.
Я спрашиваю:
— Ты закончил?
Его глаза вспыхивают смесью недоумения и злости.
— Да. И что, ты ничего не скажешь? Столько слов, и всё напрасно?
— Почему напрасно? Теперь мы знаем, что думаем друг о друге.
Он мрачнеет на глазах. Словно не может поверить, что я упустила в его словах что-то важное, что-то, что должно было всё изменить. Как будто один разговор мог всё исправить.
Не исправил.
— Давай больше не касаться этого, чтобы не ходить кругами, — предлагаю я.
— Разумеется. Только закончу кое-что. Я же должен "обновить свой отвратительный счётчик".
Его слова зависают в воздухе, прежде чем он переходит от слов к действию. В следующий миг он обхватывает ладонями мою шею и почти впивается мне в рот, нарушая границы личного пространства. Слава хаосу, в последний момент я всё-таки успеваю отвернуться, так что он касается только мочки моего уха, и со всей силы толкаю его в грудь. Л... он отшатывается.
Хаос побери, даже не знаю, как его теперь назвать. Они оба Лэнги и оба М., но всё же есть разница. Маг не даёт мне подумать, бросает:
— Хреновая из тебя безумица. Ты можешь вспороть себе руку, но боишься простого поцелуя?
— Даже будь это не ты, а кто-то стоящий. Это то, что отличает дочерей Бездны от обычных женщин. Никаких мужчин, никогда.
Маг смеётся.
— Прощу прощения, но как ваша секта собирается продолжать своё существование?
— Повезло тебе, что я в платье, — цежу я сквозь зубы. Его слова звучат как оскорбление, но в них есть смысл. Я и сама об этом думала. — Ответ на твой вопрос: никак. Я из поколения начала и конца.
— И никто ни разу не нарушал этот... обет?
— Нет.
— Значит, ты... тоже его не нарушала?
В его голосе сквозит опасное любопытство. И он как будто по-другому смотрит на меня. С чего бы это стало ключевой информацией?
— Сказала бы сразу. А то я уже навоображал себе горячие сектантские оргии. С любимой дочерью культа.
Я не настолько в платье.
Будь на подоле боковой разрез, я бы без колебаний зарядила магу коленом в пах, а без подола вовсе и до лица каблуком дотянулась. К сожалению, опций не так много, и я со всей нерастраченной силой бью его локтем по челюсти.
Удар направлен снизу вверх, это должно дезориентировать его, но маг остаётся на ногах. Ему будто совсем не больно, и я понимаю, что урок не усвоен.
Надо было целить в горло. Я поднимаю локоть для следующего удара, но маг опережает — делает шаг вперёд и хватает меня. Теперь мне не размахнуться, пространства для манёвра почти не осталось.
Но мы не на тренировке, и правил нет, поэтому я вцепляюсь в его идиотские красные волосы и чуть не рву их. Не знаю, что он пытается сделать, но я жажду только одного — навредить ему. Нанести ущерб, вызвать мучения. Я имею право портить своё имущество, как пожелаю.
Однако успеха я не добиваюсь и от отчаяния принимаюсь без разбора молотить по его груди. Он же почему-то не пытается исчезнуть, не пытается поймать мои скользкие от дождя руки и вообще не отвечает. Как будто его присяга не позволяет ему поднять на меня руку или сбежать. Но позволяет держать меня с отчаянным упрямством. Со стороны мы, должно быть, производим впечатление конченых психопатов.
Очевидно, тоже подумав об этом, маг перетаскивает нас обоих подальше от возможных свидетелей, в тоннель. Я перемещаюсь неудачно и падаю спиной на холодильник. От удара из моих лёгких вырывается всхлип, но сдаваться я не собираюсь. Сразу бросаюсь на врага, заставляя того прижать меня обратно к дверце.
— Не двигаться, — раздаётся холодный голос.
Мы с магом одновременно замираем и поворачиваемся в поисках источника звука. Только теперь я понимаю, что-то не так. Все вещи перевёрнуты, как будто без нас здесь прошёл ураган.
Или обыск.
Из тени тоннеля медленно выходит высокая фигура. К своему ужасу я узнаю в ней Кайзера. Пёс Вилайны шагает, пригнувшись, — из-за роста он не может стоять здесь прямо. В руках у него пистолет, дуло которого смотрит в нашу сторону: Кайзер слегка покачивает оружие, переводя его между нами. Ствол внушительный, угрожающе-чёрный. Он — приговор, который может быть исполнен в любую секунду.
Вот же принесло ублюдка. Я с одним-то не разобралась.
Сам Кайзер не меньше нас удивлён этой встречей. Его шок видно даже через маску официальности. Вероятно, он ждал меня одну, а получил...
Я смотрю на нас его глазами. Маг держит моё бедро, пока я впиваюсь ногтями ему в лицо. Выглядит, как нечто непристойное, даже скандальное. Метку на руке, по хорошему, нужно спрятать. Но он уже узнал так много, что ещё одна новость ничего не меняет. Рот вышколенного, в высшей степени правильного гостя кривится от отторжения — как будто ему стыдно даже находиться в месте, где происходит подобное.
Его глаза беспокойно бегают, а на шее, над самым воротничком, проступает капелька пота. Но затем он быстро берёт себя в руки. Вероятно, смог подобрать для ситуации подходящий протокол.
— Господин, не смейте прыгать, иначе я стреляю. Проверим, что быстрее? Ваша сила или огнестрел.
Маг сдаётся и поднимает ладони, отпуская меня.
— Долго же мы шли к этому моменту... — хрипло начинает Кайзер. — Всё это время я следил за вами, миз. Знал, что с вами что-то не так: вечно вы куда-то исчезали. И наконец мне удалось раскрыть ваш убежище. Признаться, я строил разные теории, но... реальность оказалась поистине обескураживающей. Полагаю, госпоже это покажется интересным.
Значит, пока мы с магом были заняты планом, Кайзер проник сюда. И наверняка тут всё обшарил. Нашёл достаточно доказательств, чтобы сдать нас Вилайне. Он — не Айсадора и точно не станет молчать.
Кайзеру явно нравится видеть нас в безвыходном положении. Один хаос знает, сколько ему пришлось здесь ждать. Он остался, чтобы подтвердить свои догадки, даже не вызвал подкрепление. Наверняка хочет единолично выслужиться перед Вилайной. Быть героем, который поймал двух негодяев самостоятельно.
Он достаёт из-за отворота пиджака своё устройство связи и смотрит вниз. Это слегка мешает ему целиться.
Маг, похоже, думает о том же самом, потому что многозначительно косится в мою сторону. Не знаю, могу ли я на него положиться. Но выбора нет.
— Он не должен рассказать Вилайне. Надо убить его.
Маг едва заметно кивает.
— На счёт раз выключай свет. — передаю я. — На счёт два забери у него устройство.
Маг делает задумчивое лицо: почему не оружие, а именно устройство?
— Оно светится и мешает. На счёт три спрячься где-нибудь. Дальше я сама. Людские дела.
Но Кайзер замечает наши условные сигналы, хмурится и кладёт палец на спусковой крючок. Он слишком бдителен, чтобы действовать напрямую.
Стараясь не думать о пистолете, я делаю уверенный шаг вперёд. Оба мужчины дёргаются от напряжения, пока я размышляю, чем бы таким отвлечь незваного гостя и заговорить ему зубы.
— Ты действительно решил, что она не знает? Какой ты наивный, Кайзер. Подумай хорошенько: разве она похожа на даму в трауре? Это всё её дела, а я ей просто помогаю. Ты только всё усложняешь. Думаешь, ей это понравится?
Кайзер сужает глаза. Разумеется, он мне не верит, но страх подвести госпожу в нём сильнее логики.
Я закатываю глаза.
— Рискни позвонить ей, и сам услышишь, что она об этом подумает. Похоже, ты не заметил, как перестал быть её правой рукой, не так ли?
Кайзер втягивает носом воздух. В тот момент, когда он переводит взгляд вниз, чтобы нажать на кнопку вызова, я считаю до двух.
Свет выключается, и я бесшумно разворачиваюсь, уходя с линии огня. По движению воздуха за спиной я догадываюсь, что маг тоже исчезает, чтобы в следующий миг оказаться за спиной у Кайзера. А затем нет уже ни мага, ни светящегося экрана.
Отлично. В темноте я вижу лучше всех, это моё личное преимущество. Я уже успела прикинуть, что Кайзер стоит слишком близко. Пистолет позволил бы ему держать нас на безопасной дистанции, но тоннель слишком тесный. Сейчас между нами какая-то пара-тройка футов, и развернуться негде, отойти некуда. В какой-то мере он сам загнал себя в ловушку.
Я делаю рывок вперёд, к оружию в крепкой руке. Выбить его с одного удара едва ли получится. Мой удар может быть точен, но его силы не хватит. Остаётся только рассчитывать на эффект неожиданности и знание парочки уязвимостей человеческой анатомии.
Поэтому я хватаю пистолет за затвор, окончательно уводя прицел в пустоту, и одновременно резко выворачиваю запястье Кайзера. Если наставники не соврали, даже такому гиганту, как Кайзер, не слишком понравится. Это должно вызвать резкую боль и даже временное расслабление пальцев.
Работает. Приём действительно заставляет его выпустить оружие. Я хочу забрать его, но не справляюсь.
Слышится грохот. Что-то тяжёлое громко бьётся об пол и с лязгом отлетает в сторону, исчезая где-то у дивана. Пистолет теперь не доступен ни для кого из нас. Устройство тоже пропало. Он рычит, но не сдаётся — переходит в рукопашный бой.
Меня вдруг осеняет. Я уже видела такие пистолеты, один раз в своей жизни. И то, как Кайзер дерётся... Я узнала бы эту технику из тысячи подобных. Я не могу ошибаться. Слишком хорошо я её запомнила... стоя на коленях на плацу.
— Ты... человек Боуна. Ты не настоящий подданный Вилайны.
Кайзер молчит, чем только подтверждает догадку.
Маг присвистывает и говорит откуда-то из темноты:
— Она права? Ты — засланец. Разведчик. Крыса. Крот.
Кайзер рычит:
— Говорит пустое место. Ничто. Зеро.
Пощади, хаос. Так для кого он здесь? Он сдаст меня Вилайне или побежит докладывать старому хозяину? Может, тот тоже дал задание шпионить за девицей из Бездны.
В отличие от меня, маг заметно расслабляется:
— Не бойся, больше он тебя не тронет. И он не скажет про нас, если только не хочет, чтобы мы тоже его сдали. Надо же. Из двоих приближённых два предателя. Не узнаю Вилайну, теряет хватку.
— Я не предатель. Леди Стил — великая женщина. Я пришёл к ней как двойной агент, но остался ей служить я искренне и верно.
— Дружище, неужто ты на что-то... рассчитываешь?
— Что вы имеете в виду? Связь ярчайшего мага и человека — мерзость. Впрочем, с человеком женского пола почему-то прощается. Мне этого не понять.
— Ладно, — говорит маг. — Раз все во всём разобрались, давайте заключим пакт.
Мы с Кайзером не реагируем, и он повторяет:
— П-а-к-т.
Мы оставим в покое секреты друг друга, потому что если они всплывут, погибнут все присутствующие без исключения. Мы с Ренной продолжим собачиться, а Кайзер продолжит облизывать ножки Вилайне. Разве не идеально?
— Ещё одно оскорбление госпожи... — вскидывается Кайзер.
— Не принимай близко к сердцу. Поздравляю с повышением, кстати. Каково стать тройным агентом?
Кайзер недовольно цедит:
— Я не скажу о вас. Но миз должна пойти со мной. Если я не верну её в Люминар, леди Стил будет разочарована.
Прекрасно. Я пойду к Вилайне и снова буду врать, врать, врать. Но пока у меня есть ещё одна секунда, чтобы подумать... о счётчиках.
И кусках торта.