10
Я вышла из такси возле «Счастливых людей». Водитель поставил мои чемоданы на тротуар. Кафе было закрыто. Феликса не видно. Я стояла перед запертой дверью. Прильнула к стеклу витрины. Внутри было темно и пыльно — так, во всяком случае, мне показалось. Я села на чемодан, закурила и стала глядеть по сторонам.
Итак, я вернулась на исходную позицию. Ничего не изменилось: куда-то спешат горожане, сумасшедшее дорожное движение, суета в магазинах. Я успела забыть, какими раздраженными выглядят парижане. Стоило бы включить в обязательную школьную программу стажировку в ирландской атмосфере человеческого тепла. Сейчас я искренне так думала, но твердо знала, что через пару дней у меня будет такое же бледное и не слишком доброжелательное лицо, как и у остальных.
Я торчала на тротуаре уже час. Вот вдалеке появился Феликс. И я заметила, что с ним что-то не так. Феликс жался к стенам домов, надвинув кепку, пряча лицо за воротником куртки. Когда он поравнялся со мной, я увидела его забинтованное лицо.
— Ничего не хочу слышать, — заявил он.
Я расхохоталась:
— Теперь я понимаю, почему у нас закрыто.
— Только твой приезд смог вытащить меня из дому. Черт возьми, это и впрямь ты. — Он ущипнул меня за щеку. — С ума сойти, ты будто и не уезжала.
— Знаешь, я себя как-то странно чувствую.
Накопившаяся усталость давала себя знать.
Я скользнула в его объятия и расплакалась.
— Не надо так из-за меня расстраиваться. Это всего лишь сломанный нос.
— Идиот!
Он прижимал меня к себе и тихонько баюкал. Я начала смеяться сквозь слезы:
— Ты не даешь мне вздохнуть.
— Действительно собралась жить наверху?
— Да, это то, что надо.
— Хочешь поиграть в нищую студентку? Имеешь право.
Он помог мне отнести наверх чемоданы, надавив плечом, чтобы открыть входную дверь.
— Ой, как больно!
Я хихикнула.
— Заткнись!
У входа в квартиру он протянул мне ключ.
Я открыла дверь, вошла и с удивлением увидела громоздящиеся одна на другой коробки.
— Это еще что?
— То, что я смог спасти, когда освобождали твою квартиру. Эти старики — настоящие пираньи. Я все хранил здесь в ожидании твоего возвращения.
— Спасибо.
Я безостановочно зевала, а Феликс безостановочно говорил. Потом разнообразия ради он заказал пиццу, и мы ее съели, усевшись на полу вокруг коробки, заменившей нам столик. Он в подробностях рассказал, как сломал нос, — мрачная история после вечеринки, на которой было выпито больше, чем нужно.
— Послушай, — прервала я, — у нас полно времени, я валюсь с ног, а завтра нам нужно быть в форме.
— Зачем?
— «Счастливые люди» — это тебе о чем-то говорит?
— Без дураков? Ты собираешься снова начать работать?
Я просто посмотрела на него.
— О’кей, понял.
Он встал. Я проводила его к выходу.
— Встречаемся завтра утром, чтобы все обсудить, — сказала я на прощание.
Он порылся в карманах и протянул мне связку ключей.
— На случай, если я не проснусь. — Он поцеловал меня.
— Спокойной ночи.
Он как-то странно посмотрел на меня.
— В чем дело?
— Ни в чем, потом поговорим.
Через десять минут я была в постели, но сон не шел. Я забыла шум города, гудки, сирены, голоса ночных прохожих, яркое ночное освещение. А Малларанни теперь далеко. Эдвард тоже.
Я прошла по коридору здания, чтобы попасть в кафе. Дверь заскрипела. Внутри пахло затхлостью. Я щелкнула выключателем. Половина светильников не работала. «Счастливые люди» были не в лучшем состоянии. Я шла по залу, глядела вокруг и вспоминала, вспоминала, вспоминала. Силилась ощутить то, что чувствовала здесь раньше. Впрочем, от былого сохранилось немногое. Я шла вдоль книжных полок, некоторые из них были пусты. На других я трогала книги. Вытаскивала томик наугад, пролистывала. Загнутые уголки, пожелтевшие страницы — почти все они были потрепаны. Я прошла за стойку, провела по ней рукой — поверхность оказалась липкой. Взглянула на посуду — бокалы и чашки со сколами и щербинками. К одному из кранов для розлива пива скотчем приклеена бумажка: сломан. Книги со счетами и заказами свалены в кучу на полу за стойкой. Лишь фотографии на задней стенке были чистыми и висели на месте. Кофемашина долго сопротивлялась, пока не выплюнула некую жидкость, по цвету смутно напоминающую кофе. Я прислонилась к стойке и проглотила ее с гримасой отвращения. Мораль: никогда и ничего не оставлять на Феликса. Чтобы выбраться, устоять на ногах, чтобы излечиться, я верну к жизни «Счастливых людей».
Я уже в третий раз промывала пол тряпкой, когда мой драгоценный компаньон соизволил явиться.
— Ты решила переквалифицироваться в уборщицу?
— Да. Впрочем, как и ты. — Я швырнула ему в лицо пару резиновых перчаток.
Провозившись с уборкой несколько часов, мы уселись на пол. Перед витриной выстроилось в ряд с десяток мешков с мусором. Зато «Счастливые люди» пахли чистотой — в отличие от нас.
— Феликс, с этой минуты ты перестаешь изображать из себя библиотекаря.
— Я стану торговать, что ли?
Я кивнула.
— И предупреди своих приятелей, что они должны платить за все, что заказывают, включая каждый стакан воды. Это понятно?
— Когда ты такая, ты меня пугаешь.
Он закрыл лицо ладонями. Я шлепнула его по рукам и встала:
— Все, можешь идти играть в песочницу.
— А что мы будем делать завтра?
— Заказы.
— Я тебе нужен?
— Подрасти немного… Успокойся, в программе поздний подъем.
Мы с Феликсом стояли по обе стороны бара, я проверяла счета, а он оформлял заказы. Давно стемнело.
— Стоп! Меня уже от всего этого тошнит, — заявил он.
Потом встал, налил нам по бокалу вина, сложил все учетные книги и уселся на стойку.
— Мадам главнокомандующая не возражает?
— Нет, я как раз хотела сказать, что на сегодня хватит.
Он засмеялся, чокнулся со мной и вытащил из-за стойки свои сигареты. Я бросила на него мрачный взгляд.
— Но послушай, кафе закрыто, я имею право курнуть. И ты долго не выдержишь. Он помахал зажженной сигаретой перед моим носом.
— Черт с тобой, кури.
Я поднесла зажигалку к своей сигарете, сделала глоток вина и посмотрела на него:
— Я изменилась?
— Даже когда Колен и Клара были еще с нами, я не замечал, чтобы ты с таким остервенением вкалывала. Но вот от чего у меня вообще крыша едет, так это от того, что ты сама со всем справляешься.
— Я верю, что благодаря «Счастливым людям» заново выстрою свою жизнь. Нам ведь повезло, что у нас есть это место?
— Ты не планируешь стать шефом-диктатором? Потому что если планируешь, то лучше я сразу уволюсь.
— Если прикинуть, что ты реально делаешь, то не велика потеря.
— А если серьезно, как ты себя чувствуешь?
— Хорошо.
— Ага… Пойдешь со мной в клуб сегодня вечером?
— Не хочется.
— Ты же не запрешься в своей забегаловке на всю жизнь.
— Обещаю, скоро я снова отправлюсь с тобой на вечеринку.
— Тебе нужно видеться с людьми, и потом, не знаю, как сказать… но, может, уже пора познакомиться с каким-нибудь симпатичным парнем?
Я знала, что в какой-то момент мне все равно придется во всем сознаться.
— Боюсь, я встретила его слишком рано.
Феликс вздохнул:
— Колена нет с нами уже два года.
— Знаю.
— Ты безнадежна. Кончишь одинокой старой девой, окруженной кошками.
Он спрыгнул со стойки, тряхнув головой:
— Пойду пописаю.
— Вперед! — ответила я, закуривая.
Пять, четыре, три, два, один…
— Ты кого-то встретила? — завопил он, выходя из туалета.
— Застегни брюки…
— Отвечай мне! Кто это? Где он? Я его знаю?
— Да.
— Эдвард! Ты трахалась с ирландцем! Так я и знал. И как? Давай все подробности!
— Рассказывать нечего. Сухой остаток: он сделал мне много хорошего, а я ему — много плохого. Я наверняка окончательно потеряла его, и это все.
— Ты не способна и муху обидеть, не говоря уж о парне вроде него. Так что все это ерунда.
Он обнял меня и, как всегда, прижал к себе так, что я задохнулась.
— Ну давай… рассказывай, что произошло.
— Пожалуйста, не надо, я не хочу говорить о нем.
— Почему?
— Потому что тоскую по нему.
Я еще теснее прижалась к Феликсу.
— Слава богу, ты не приволокла его сюда в одном из своих чемоданов. А то было бы совсем плохо. Мне бы все время хотелось переспать с твоим мужиком.
Я заплакала. От смеха. И от печали. Феликс долго баюкал меня в объятиях, а я все не могла успокоиться.
«Счастливые люди» были готовы. Я — чуть меньше. Не выспалась, нервничала и была взвинчена. В последний раз проверила, все ли в порядке. Все было супер: новая посуда на месте, пиво разливается как надо, кофемашина выдает кофе, достойный этого названия, бар сверкает, книги в лучшем виде расставлены на полках и ждут читателей. Мы с Феликсом решили перетряхнуть наш каталог. Я предоставила ему полную свободу — сама я слишком давно отключилась от литературной жизни, чтобы правильно сориентироваться. «Надо взять и что-нибудь погорячее, — заявил он. — У наших клиентов, знаешь ли, на это есть спрос». Я и не сомневалась, тем более что часть клиентуры пришла через него. В общем, он заказал, среди прочего, Чака Паланика, Ирвина Уэлша и последний роман неизвестного мне французского автора Лорана Беттони «Земные тела». «Ты увидишь, это как если б маркиз де Сад написал „Опасные связи“, но современным языком. Это придаст нашему заведению легкий аромат скандала, очень даже миленький». Я улыбнулась. После двух лет летаргии я чувствовала себя готовой и к нарушению общественной нравственности, и к скандалу.
Ну все, грифельная доска выставлена. Я открыла дверь, чтобы услышать колокольчик, как раньше, когда его звон так радовал Клару. Прикрыла глаза и увидела ее улыбку. И тут вошел первый клиент. Рабочий день начался.
Феликс появился к полудню, с громадным букетом роз и фрезий, похожим на тот, что Колен подарил мне много лет назад. Он неуклюже протянул его мне и отправился со своей курткой к вешалке. Я поставила цветы, подошла к нему, поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.
— Он бы гордился тобой, — шепнул мне на ухо Феликс.
Все воскресенье я занималась обустройством квартиры. После моего возвращения прошло две недели, а я по-прежнему жила в окружении коробок и чемоданов. Квартирка была небольшая, но меня она устраивала. Здесь я чувствовала себя дома. Я прикрепила на стены несколько фотографий Колена и Клары, чтобы они были всегда рядом. Одежду — только свою — я наконец повесила в шкаф. Поставила на полки книжки, которые брала с собой в Ирландию. С огромным удовольствием установила великолепную кофеварку, подарок Колена. Великое спасибо Феликсу, который ее уберег.
Оставалось разобрать последнюю дорожную сумку. В ней я нашла фотографии Эдварда. Не в силах устоять перед искушением, я села на пол и стала их рассматривать. Когда я увидела нас обоих на глянцевой бумаге, сомнения и воспоминания снова накатили на меня. Эдвард постоянно занимал мои мысли. Я тревожилась о нем. Мне хотелось знать, как он там, что делает, что сказал бы, узнав, что я снова взялась за работу. И думает ли он обо мне. Я сложила фотографии в коробку с сувенирами, которая хранилась в самой глубине шкафа. Вздохнула, снова включила музыку и пошла в ванную. Поливала себя водой и думала о том, что завтра проснусь и начну очередную рабочую неделю. Сумею открыть глаза в половине восьмого, спущу ноги на пол, оденусь и открою «Счастливых людей». Найду в себе силы улыбаться клиентам, разговаривать с ними. Все получится, потому что выбора у меня нет.
Солнце просачивалось сквозь занавески моей спальни, хорошая погода поможет мне справиться с сегодняшней задачей. Я вернулась уже месяц назад и не собиралась сдаваться. Я спокойно готовилась к новому дню. Открыла окно и встала перед ним с чашкой кофе и первой сигаретой.
Как и каждое утро, я вошла в «Счастливых» через служебный вход. Но сегодня я повесила в витрине табличку, предупреждающую о более позднем открытии. Автопилот включился.
Я вышла из цветочного магазина с охапкой белых роз. Нервничая и дрожа от возбуждения, зашагала по аллеям.
Однако дорогу находила легко.
Перед их могилой я как следует отдышалась. Она, как и раньше, была в полном порядке. Я сбросила с мрамора несколько увядших лепестков и поставила цветы в вазу. Присела на корточки. Кончиками пальцев погладила имена.
— Привет! Любимые мои… я вернулась… я скучала без вас… В Ирландии было хорошо, но было бы еще лучше, окажись вы оба там со мной. Ох, Клара, знала бы ты: я каталась по песку с такой огромной собакой, каких ты никогда не видела… ты бы могла забраться ей на спину и погладить уши… Мне жаль, что у тебя такой не было… Мама очень любит тебя…
Я вытерла слезу, покатившуюся по щеке.
— Колен… любимый мой… я слишком люблю тебя. Когда мне удастся тебя отпустить? Вроде я к этому приблизилась, а потом, сам видишь… Думаю, Эдвард тебе бы понравился… Да что я такое болтаю? Он ведь должен понравиться мне, а не тебе.
Я огляделась вокруг, ничего не видя. Смахнула слезы. Потом снова перевела взгляд на их могилу и склонила голову набок.
— Я так люблю вас обоих… Но мне пора, Феликс ждет меня.
Я подошла к своему литературному кафе. Феликса еще не было. Нормально.
Но небо оставалось голубым, и я улыбнулась, прикрыв глаза. Теперь я обрела способность ценить маленькие простые радости. Что ж, уже хорошо. Я дотронулась до своего обручального кольца. В один прекрасный день я сниму его. Возможно, ради Эдварда. Зазвонил телефон. Время начинать работу. Перед тем как войти в кафе, я бросила взгляд на вывеску:
СЧАСТЛИВЫЕ ЛЮДИ…