Магнолия Вирджиниана

Ребекка

– Ты сказала что? 
Натаниэль чуть не свалился с забора, на котором сидел. Ребекка мрачно повторила, не глядя на него:
– Что она не знает обо мне ничего и что разговор окончен. И ушла. 
Парень цокнул:
– Ну ты даёшь. Тактичность на высоте. 
Девушка огрызнулась:
– Думаешь, я не понимаю? Не знаю, что со мной случилось. Почему я сразу не могла ей сказать, что хотела? Зачем развела на диалог?

Натаниэль соскочил с заборчика, подошёл к ней и заключил в уютные, раскачивающие объятия:
– Ты же знаешь, я тебя люблю, но мне кажется, что тут напрашивается интересный вывод. 
Она нехотя отстранилась:
– И какой? Что-то мне подсказывает, что я уже знаю, что ты скажешь. 
– Ты заинтересовалась девчонкой. И когда она начала настойчиво добиваться твоего общения, ты попросту струсила. 
Ребекка закатила глаза:
– Я так и думала. Слушай, мне правда не нужно общение с ней или с кем-то другим, и я не сбегала, поджав хвост. Я злилась. 
– Да брось. Если бы ты хотела разорвать общение раз и навсегда, ты бы сказала это в начале встречи или, на крайний случай, когда она обвинила тебя в заинтересованности. Сказала бы, что она себе напридумывала, а тебе плевать. 

Он катал ногой скейт туда-сюда, глядя только на подругу. Ребекка вздохнула, слушая шуршание колёс по асфальту:
– Я не знаю, что в ней такого, что постоянно выводит меня из спокойного состояния. У неё будто есть влияние на меня, хоть это и глупо. Наши энергии вместе слишком восприимчивы друг к другу, как взрывчатка и огонь. И мне это не нравится. Черт, лучше бы я не подходила к ней в баре. 
Натаниэль хмыкнул, раздумывая: 
– А ты не думаешь, что она сможет ограничиться общением? Можно же разговаривать, не превращая все в файер-шоу. 

Ребекка невесело усмехнулась:
– Если бы все было так легко. Посмотри на меня: разве я перестала любить Анжелу, сказав всему миру, что мне достаточно дружеского общения? Ты и сам знаешь, что это великий самообман, который никогда не сработает. Ей лучше держаться подальше от меня. А то влюбится ещё. Я не хочу быть причиной чьего-то разбитого сердца. 

– Тогда тебе придётся сказать ей это. Спокойно, без попыток наслать на неё порчу и этих твоих испепеляющих взглядов. 
Ребекка кивнула, прекрасно понимая, что друг прав:
– Я должна. Пойдем за хот-догами? 
Она сменила тему, откладывая мысли о Тее как можно дальше. "В конце концов, это можно будет обдумать потом. А сейчас я голодная, как собака". После работы, всё ещё разозленная, она зашла в скейт-парк, чтобы выплеснуть эмоции на лучшего друга. И голод давал ей о себе знать тихим, но надоедающим урчанием в животе. 

Они подошли к тележке, удобно располагавшейся прямо у выхода из парка. Натаниэль озвучил их заказ:
– Два хот-дога, пожалуйста. Обычный и веганский. 
Продавец быстро приготовил их заказ, и друзья вернулись в скейт-парк. Они сели на краю пула, свесив ноги, и стали наблюдать за остальными скейтерами, обсуждая всё, что угодно, кроме Теи. 
"Как же мне повезло, что моим соулмейтом оказался Нат, боги", – думала Ребекка, болтая ногами в воздухе и жуя хот-дог, – "что бы я без него делала". 

На следующий день Ребекка почти не вспоминала о Тее, её выходной были посвящен совершенно другим заботам. Они с Анжелой приводили в порядок дом, убирались и после обеда выползли в сад ловить лучи всё реже появляющегося на небе солнца. Анжела вытащила из дома мольберт и все инструменты, расставляя это у садового кресла. Она подобрала под себя ноги, устраиваясь поудобнее, и принялась рисовать, мурлыча под нос какую-то песню в наушниках. Ребекка залюбовалась ею, чувствуя, как умиротворенно бьётся сердце. Спустя год жизни вместе она все ещё любила такие моменты, как наблюдение за растворившейся в творчестве подругой. "В конце концов, разве не из таких мелочей складывается счастье?", – улыбнулась девушка, а затем раскрыла книгу, ложась с ней на траву.

Погода была идеальной для чтения: достаточно тепла и света, лёгкий ветерок не пытался переворачивать страницы и превращать волосы в беспорядок, на улице властвовала тишина, присущая этому району в середине субботы. Когда Ребекка прочитала аннотацию, она усмехнулась. "Вот бывает же, повезёт. Фэнтези-роман", – книга, которую она выбрала вслепую, оказалась одного из тех жанров, которые всегда помогали расслабиться и уйти от мыслей. Погружаясь в мир сражений между эльфами и друидами, в мир интриг и мести, ненависти и любви, Ребекка и не услышала, как Анжела начала смеяться: сначала тихо и сдержанно, затем все громче и громче. Девушка подняла голову, вопросительно глядя на подругу. 
– Ты чего? 

Та рассмеялась ещё громче:
– Ты бы себя видела, боже мой. Лежишь, травинку грызешь, а на лице эмоции одна за другой. Удивление, отторжение, смирение, стыд. Что хоть там происходит в книге? 
– Я бы посмотрела на тебя, если б ты узнала, что страдания влюблённых брата и сестры на полкниги высосаны из пальца, потому что они не родственники на самом деле. И тут же брата отравляют, чтобы они с сестрой не обручились, ведь проклятие друидов тогда падёт на королевство. 

Озвучив это вслух, Ребекка поняла, что звучит это в духе бразильских и индийских сериалов, и расхохоталась, разделяя веселье подруги, которая уже начала тяжело дышать. 
– Что за бредятину ты читаешь? 
– Книга вслепую. Повезло, скажи. 
– Вот уж точно. 

Анжела вдруг отвела взгляд в сторону и прищурилась. Ребекка хорошо знала это выражение лица. "Что ты задумала, а?", – гадала она. Подруга поднялась, подошла к ней, наклонилась и произнесла:
– Скажу тебе очень серьёзную вещь... Симба! 

Девушка быстро провела большим пальцем по лбу Ребекки и отскочила, вновь заливаясь смехом. Ребекка использовала экран телефона, как зеркало, и увидела на лбу полосу краски. Она воскликнула, притворяясь возмущенной:

– Ты, маленькая вредина! Когда успела испачкать палец? 
Анжела самодовольно развела руками:
– Ловкость рук и никакого мошенничества. 

Ребекка подбежала к мольберту, окунула пальцы в палитру и бросилась к подруге, намереваясь отомстить. Анжела бегала кругами и петлями, хохоча и уворачиваясь всякий раз. Наконец, запыхавшись, она остановилась, опираясь ладонями на колени и тяжело дыша. Ребекка подлетела к ней, проводя пальцами от виска до подбородка, и выдохнула, так же глубоко хватая ртом воздух:
– Попалась, слабачка.

Разноцветные полосы на лице Анжелы смотрелись забавно и в то же время красиво. "Она чёртово искусство", – Ребекка улыбнулась своим мыслям и уткнулась головой подруге в плечо. Победа опьяняла, а смех все ещё искрился внутри. И Ребекка воспользовалась этим состоянием, чувствуя, что сейчас Анжела не откажет:
– Потанцуем?

Подруга тут же обвила её спину руками и кивнула:
– Только если ты споешь. 
Ребекка задумалась, вспоминая, а затем начала петь, меняя темп песни под ритм медленного танца:
– Чаще всего я плохая, я расстраиваю тех, кто любит меня и заботится обо мне. И я не знаю, почему. Чаще всего я вру, возможно, потому что не хочу, чтобы кто-то знал, кто я. 

Они раскачивались, словно медвежата, в неуклюжем танце, и Ребекка вспоминала другой такой же случай, когда все было иначе. Анжела смотрела ей прямо в глаза, слушая песню, словно зачарованная. И Матисен продолжала, чувствуя, что даже если мир разрушится, она допоет: 
– Оу, но ты со своим ангельским лицом уводишь меня в место, где я никогда не была. Но ты со своей невинностью пробиваешь брешь в моей защите. 

Она набрала воздуха перед припевом, схватила руку подруги и сжала в порыве эмоций:
– Я хорошая только с тобой! Я делала столько неправильного, спела уже тысячу песен. Что же ты увидела во мне? Это до сих пор загадка. Я думала, это пройдёт, но ты сделала из меня кого-то нового. И я хорошая только с тобой! 

Ребекка замерла, не отрывая взгляда от синевы глаз Анжелы, только сейчас замечая через них, что вокруг уже начало темнеть. Анжела прижала её к себе, шепча:
– Ты чудесная, Бекки. Спасибо. 

И Ребекка знала, слышала и каждой клеткой чувствовала улыбку этой девушки, для которой могла бы петь миллиарды песен, лишь бы танцевать с ней осенними вечерами в саду всю жизнь. Они отстранились друг от друга, смущённо глядя глаза в глаза, и вдруг рассмеялись. 
– Соседи наверное слышали, как ты поешь. 
– Ну мне же мало репутации, которую я имею. Надо расширить список соседской неприязни. 

Посмеиваясь, девушки вернулись к мольберту, включая по пути гирлянду, висевшую на дереве, под которым стояло кресло. Анжела добавила подсветки с телефона, чтобы лучше видеть, а Ребекка уселась на землю и положила голову ей на колени так, чтобы видеть, что она рисует. На холсте красовался пейзаж горящего леса, и на ярко-красном фоне пламени высвечивались чёрные силуэты наблюдающих за катастрофой людей. "Мрачно, но завораживающе", – думала Ребекка. Восхищение пейзажем не осталось таиться на языке, вырвалось наружу. 
– Красиво выходит, очень. 
– Спасибо, я знаю, – Анжела фыркнула, мазнув чистой кистью по щеке девушки, – лучше расскажи мне, чего я не знаю. 

Ребекка вздрогнула, в сознании сразу появился образ разгневанной Теи, требовавшей от неё объяснений вчера в парке. "Анжела ничего о ней не знает. И не надо пока. Это не тот секрет, который нужно раскрывать. А я лгунья, которая не заслуживает доверия". Отогнав и образ, и ворвавшиеся с ним ненавистные мысли, девушка хмыкнула: 
– Могу только пересказывать тебе сюжет этой книги. Только я ещё не дочитала, чем там дело кончилось. 

– Разве не весь сюжет крутится вокруг брата и сестры любовников? 
Ребекка притворилась оскорбленной за книгу, которую ещё не прочитала:
– Вообще-то, нет. Война друидов и эльфов это самая важная часть этой книги. Короче, слушай. Всё началось с того, что какой-то древний король эльфов сказал фигню при вожде друидов...

Она долго рассказывала о происходящем в книге, сдабривая пересказ шутками и локальными мемами, и наслаждалась реакцией подруги, которая то и дело усмехалась, пока добавляла к картине дыма от сгорающих, падающих деревьев. В этот сентябрьский вечер Ребекка чётко чувствовала, что их с Анжелой ауры стремятся к одному счастливому оттенку. А большего ей и не нужно. 

Тея

Джексон повторял ей, что от таких, как Ребекка, нужно держаться подальше. Тея устало делала массаж головы, приводя в доказательство слова старика.
– И пусть она блуждает в этой тьме, Тея. Сказать, что происходит с такими вот спасательницами? Они сами теряются в тумане. Если бы Ребекка была парнем, то тем самым побитым жизнью плохишом, который превратит жизнь девушки в ад и заставит её решать его проблемы с миром. Это же просто Хардин Скотт в женском обличии. 

Тея вдруг засмеялась, глядя друга:
– Серьёзно, ты привёл в пример "После"? 
Он поморщился:
– Лили заставила вместе с ней смотреть. Великий фильм о любви и бла-бла-бла. Не будь Тессой, я очень тебя прошу. 
– Давай так. Я не буду ей писать первая, даже не хочу. Если она напишет мне и извинится за сцену на прогулке, мы с ней попробуем начать общаться. Если нет, прости-прощай. Я действительно хочу её узнать, чувствую, что она просто выстроила себе стену и отталкивает людей почему-то. 

Джексон тяжело вздохнул:
– Ладно, это твоё решение. Я могу его только принять. Какие у тебя планы на вечер? 
– Как поеду от тебя, заеду на чай к Натаниэлю и Калебу. Они пригласили посмотреть их спальню. 

На лице друга появилась пошлая ухмылка:
– Ты в курсе, как это звучит? 
Она кинула в него подушку:
– Фу, извращенец! Держи свои фантазии за зубами. Как дизайнерке показать спальню, чтобы я оценила степень похожести. 
– Прошла же почти неделя с того дня, когда ты им отправляла. 
– Сегодня суббота, у них выдался выходной, и Натаниэль предложил приехать посмотреть. 
– Вы много переписываетесь? 

Тея улыбнулась, различив в голосе друга ревнивые нотки, и дунула ему в лицо:
– Не ревнуй. Немного общались, обмениваясь дружелюбными фразами, и все. Ты у меня один единственный.
– Ну смотри мне. Значит, на тренировке я тебя не жду. 

Друг щёлкнул зажигалкой, подходя к окну и затягиваясь. 
– У тебя все прибавляется подписчиков в инсте. Что думаешь по этому поводу? 
Тея легла на спину, глядя в потолок и рассуждая о том, о чем уже давно думала:
– У меня есть идея начать вести блог. Выставлять свои макияжи на моделях, показывать варианты дизайна комнат и квартир, рассказывать интересные вещи, которые могут помочь как в мейк-апе, так и в дизайне. Как думаешь, получится? 

Джексон фыркнул:
– Ты и сама знаешь, что получится. С твоей упорностью не добиться желаемого невозможно.
Она самодовольно улыбнулась:
– Знать-то знаю, но от тебя услышать приятно. А ты моей моделью побыть ещё как-нибудь не хочешь? Судя по реакции, это то, что хотят видеть люди. 
– Я подумаю, – и он показал ей язык сквозь облако выпущенного дыма. 

После обеда Тея покинула дом Харвинов и отправилась по указанному Натаниэлем адресу. "Интересно, каково будет общаться с ними наедине, без университетских ролей, как с людьми? Уверена, они невероятно милые и с ними будет комфортно". Ехать, на удивление, далеко не пришлось, ребята жили на другом конце того же района. Тея медленно ехала по маленькой улочке, разглядывая номера домов и отдельные детали украшения лужаек. 
– Тут, должно быть, всегда спокойно и комфортно. Милое место, – сделала она вывод. 

Дом парней Тея узнала интуитивно. Сквозь забор было прекрасно видно, сколько растений посажено в саду и с какой любовью они выращиваются. Взгляд на почтовый ящик подтвердил догадку. На белом ящике с отпечатками двух ладоней: большой оранжевой и зелёной поменьше – красовалась аккуратная надпись «114 Манро Плейс». 

Тея припарковалась, вышла из машины и замялась перед калиткой. Вероятно, её замешательство было видно из окна, ведь тут же дверь распахнулась, и с крыльца спустился Натаниэль, приветственно махнув ей рукой. 
– Тея, привет. Рады, что ты приехала. 
Она тут же улыбнулась:
– А как иначе, твоему обаянию отказать невозможно. 
Натаниэль игриво вскинул бровь:
– А ты сразу просекла, какой ко мне нужен подход, хвалю, хвалю. Проходи, чувствуй себя комфортно. Калеб! 
Из кухни моментально показался его бойфренд, стеснительно улыбаясь:
– Привет. 

Тея поразилась, насколько у него нежный голос, похожий на касание цветком, так несочетающийся с высоким ростом, и улыбнулась в ответ:
– Привет. Рада познакомиться с вами обоими, ребята. И спасибо за приглашение. 
Натаниэль отмахнулся:
– Да ерунда. У нас давно не было гостей. 
– И мы хотели познакомиться с той, кто так талантливо делает макеты спален, – добавил Калеб, пряча улыбку. 

Тея кивнула:
– Тогда покажите мне, насколько я угадала. Правда, интересно, с чем я ошиблась в ощущениях. 
– Милости прошу наверх, мисс, – подмигнул ей Натаниэль. Он указал на лестницу и сам пошёл первым. 
Калеб шёл рядом с Теей, и она спросила:
– Точно никаких неудобств моё присутствие не доставит? 
Он удивлённо взглянул на неё и покачал головой:
– Конечно, нет. 
– Не бойся, Бабочка, игрушки мы спрятали, – раздался спереди смешок. 

Тея чуть не запнулась об свою ногу, неловко рассмеявшись и переглянувшись с порозовевшим Калебом:
– Даже не знаю, на что реагировать, на прозвище или на игрушки. Почему Бабочка? 
– Такая же яркая и лёгкая, да, Ни? – Калеб влюблённо смотрел на спину парня. Тот обернулся и подарил ему в ответ самую нежную улыбку, какую Тея только видела у людей. 
– Верно, Золотце. 
– Я научился понимать, чем он руководствуется при выборе прозвищ, – словно по секрету, гордясь, шепнул Тее Калеб. Она не могла сдержать улыбки. "Боже, это невероятно мило". 

Они поднялись в спальню ребят, и Тея остановилась посреди комнаты. 
– Офигеть... Я не думала, что это будет настолько...
– Похоже? 
– Именно. 
Взглядом она сразу видела несовпадения со своим сгенерированным дизайном: вещи располагались иначе, ковёр был в цвет потолка, а не стен, а зелёные оттенки были ближе к салатовому, чем мятному. 
– Черт, я уловила эстетику и даже цветовую гамму почти верно почувствовала. Считаю, я просто гениальна, – она счастливо рассмеялась, поворачиваясь к наблюдавшим за ней парням. 
– Мне так понравилось, спасибо, что показали. 
– Тебе спасибо за дизайн, он нас порадовал. 
– Да Господи, давайте обнимемся что-ли, пока вы тут своими расшаркиваниями не превратили все в мелодраму, – Натаниэль с задорной ухмылкой протянул Тее руку и притянул к себе Калеба. 

Девушка не стала медлить, присоединяясь к таким почему-то уютным объятиям. После Калеб настоял на чае. 
– Раз у тебя нет планов, посиди у нас, выпьем чаю, поговорим. 
– Согласен. Что может быть лучше новых знакомств, верно? 

И Тея не отказала. Общение с этими парнями, от которых свет исходил разве что не в буквальном смысле, стало очень важным и нужным в этот момент. "Я обожаю таких людей!", – Тея не могла отвести глаз от этих двоих. Они вновь спустились на не менее уютную кухню, где уже закипел чайник. 

– Вы словно знали, что я останусь, – с приятным удивлением подметила девушка.
– А кто ж тебя выпустит, – Натаниэль встрепал себе волосы, следя за каждым движением своего парня.
Тея прекрасно видела в его глазах обожание и начала бояться, что улыбка порвёт ей губы. Она спросила: 
– А вы на кого учитесь? 

Калеб быстро глянул на неё, пододвинул кружку с красным чаем и сел рядом с Натаниэлем. 
– Какие у тебя есть предположения? 
Она сделала вид, что задумалась:
– Проверяешь, как развита моя интуиция? Судя по всему, это творческий факультет. 
– Верно. 
– Их у нас не так много, следовательно, факультет эстетики и искусства. А вот со специальностью могу ошибиться. Кто из вас художник, а кто музыкант? 

Калеб ахнул:
– Как ты догадалась? 
Она улыбнулась, довольная, что поразила его.
– Я сжульничала чуток. В спальне гитара и мольберт. Слишком просто было сложить два и два. 
Натаниэль тепло сказал:
– Умница. Я художник, а моя муза музыкант. 

Щеки музы покрылись румянцем, а Тея едва подавила писк. "Какие же они милые, я не могу дышать". Она отпила чаю, пытаясь скрыть эмоции. 
– А тебе нравится здесь? – спросил Калеб, – мы знаем, что ты не местная.
"Воу, они что, обсуждают меня в своей компании?" – Тея вздрогнула, не ожидая такого поворота, – "Интересно, от кого они узнали это, от Ребекки или Анжелы?". И ответила, пока пауза не затянулась:
– Да, абсолютно. Реджайна куда лучше города, откуда я приехала. Ред-Дир, – пояснила она, опережая вопросы. 

– А можно я задам неловкий вопрос? 
Натаниэль призывно взмахнул рукой, разрешая. Его рот был занят печеньем, чтобы сказать это вслух, потому жест не выглядел унижающим.

– По вам видно, что вы сильно любите друг друга. Давно вы вместе? Как познакомились? Мне просто интересно, если вам не комфортно, можем не обсуждать это, – она подняла руки, показывая, что не давит. 

Парни переглянулись, чуть ли не одинаково улыбаясь друг другу. Натаниэль отмахнулся: 
– Тут нет ничего такого секретного. В какой-то степени нас свела судьба. После школы я взял год перерыва, искал, куда бы податься, сбежать от матери. Страдал всякой фигнёй, проводя много времени в интернете. Наткнулся на сайт по поиску соулмейтов и решил от скуки попробовать. 

Тея прикрыла рот рукой. "Неужели все настолько романтично. Так же только в фильмах бывает!", – пораженно думала она. Натаниэль продолжал:
– Ввёл туда свои увлечения, предпочтения, ещё что-то. И он выдал мне профиль Ребекки. 
Чай чуть не вылез обратно вместе с проглоченным печеньем. "Подожди, почему её?"
– В смысле? 

– Ну вот так как-то совпало, что эта сеть соединила нас. Мы долго общались и поняли, что действительно родственные души. У нас потрясающее взаимопонимание. Я захотел увидеться с ней, спросил, возможно ли это. А она тогда собиралась в гости к Анжеле, в Реджайну. Мы обговорили это и решили совместить. Когда я приехал сюда, Ребекка взяла меня на встречу с подругой. А та для уверенности привела своего лучшего друга. Так я встретил Калеба. И не захотел отпускать.

Калеб со сверкающими глазами продолжил историю, погружаясь в воспоминания:
– Когда я увидел его, то решил, что солнце не светит так ярко, как он. Я почти моментально влюбился, и это оказалось взаимно. Весь мир стал лишь декорацией к нашим отношениям. И я предложил, чтобы Ни переезжал в Канаду, раз он хочет уехать от матери. Он подготовился и поступил к нам в университет. А спустя полгода отношений мы съехались. Это стало чем-то само собой разумеющимся, естественным.

Тея пораженно охнула:
– Вау. Вот это действительно Судьба. Какая же у вас невероятная, красивая история. Хоть фильм по ней снимай. 
Парни тихо, польщённо рассмеялись. 
– Спасибо. Вот ждём режиссёра. 

Они долго разговаривали обо всем, Тея и не заметила, как совершенно расслабилась за беседой. Мальчики будто стали ей друзьями, с которыми было легко и комфортно проводить время. В восторге, забыв про время, она сказала:
– С вами очень здорово общаться, правда. Вы мне нравитесь. 

Калеб мягко погладил её по плечу:
– И ты нам, не сомневайся. Хочешь посмотреть мои растения в саду? Правда, все цветы почти отцвели... 
– Хочу, – Тея не дала ему оправдываться, с радостью принимая приглашение. 
– А я тогда помою посуду и приду позже к вам, – Натаниэль собирал со стола вазочку с печеньем и чашки. 

Калеб вывел Тею в сад, и она удивилась, что вечер совсем близко. 
– Так быстро пролетело время, – отметила она, следуя за парнем. Калеб водил её вдоль аккуратных рядов, рассказывая, что за растение посажено и зачем. Она узнала, что он обожает цветы, но так же у него есть специальный участок для трав, которые идут в пищу или лекарства. Разглядывая ещё не отцветшие алые георгины, Тея вдруг услышала смех. "Такой знакомый", – подумала она. И лишь когда услышала донесшееся с той стороны улицы: "Ты, маленькая вредина! Когда успела испачкать палец?" – поняла, что это голос Ребекки. "Она что, тут?", – спина покрылись мурашками от этой мысли. Тея осторожно разогнулась, всматриваясь по направлению звука. 

Напротив дома ребят был ещё один, похожий на них, словно две капли воды. Правда, на его участке не было столько растений, и забор был не такой просвечивающий, но людей возле дома узнать не составляло труда. На том участке играли в догонялки Ребекка и Анжела, смеясь, словно дети.  "Я сейчас вижу, как две популярные девушки университета дурачатся в саду. Одна из них непредсказуемая и холодная Ребекка. А не подлили ли мне в чай каких-нибудь трав?", – Тея совершенно растерялась, наблюдая за происходящим. Ребекка тем временем догнала Анжелу, будто пачкая её лицо чем-то, а затем прижалась к ней слишком близко и явно дольше случайного столкновения. Они что-то сказали подруга подруге, а затем начали качаться в медленном, плавном танце. "Что происходит? Я не понимаю. Друзья же не ведут себя так, не находятся в такой близости", – Тея терялась в догадках, слыша, что Ребекка поёт что-то. Первые строчки были тихими, но громкость нарастала с каждым словом. И текст песни разбивал Тее сердце не хуже молотка. Голос Ребекки, низкий и завораживающий, вылился на припеве в мощные ноты, до хрипотцы пропитанные любовью. 

Девушки танцевали так, словно мира больше не существовало, касались подруга подругу ласково и заботливо. Тея видела это даже через улицу. В этот же момент ей все стало понятно. Звезды выстроились в один ряд, пролив свет на пазлы, которые она собирала столько времени. И вопросы, мучившие её так давно, оказались покрыты ответами. Только вот эмоций по этому поводу не было никаких. Совершенная пустота, в которой не разобрать ничего. 

"Она любит Анжелу".

Тея не догадывалась, она была уверена. Не услышать любовь в пении Ребекки, не увидеть её в заботливых касаниях и доверчивом танце было невозможно. Поэтому она искала девушек на одну ночь. Поэтому отталкивала всех от себя. Поэтому она так холодна и сдержанна на эмоции. 

Тея смотрела, как девушки соприкоснулись лбами и тихо рассмеялись, уходя под дерево, где она не могла их видеть. Но ей это уже не помогало. Этот голос, изливающий чувства наружу и переворачивающий все внутри, она никогда не забудет. Как и новую сторону ледяной, закрытой Ребекки, которая способна дурачиться с одной единственной девушкой на свете. Тея не могла отвести глаз от чужого сада, чувствуя, как все внутри покрывается ржавчиной и перестаёт функционировать. Где-то на краю сознания появилась равнодушная мысль о том, что такое состояние слишком странное и непривычное, и с ним нужно что-то сделать. Но ей было всё равно.

– Она любит Анжелу, да? – Тея развернулась к притихшему Калебу. В его глазах читалось сочувствие, и она поняла, что её симпатия для обоих парней не секрет. Девушка даже не удивилась. Все чувства выбросили из её жизни, оставляя Тею изучать появившуюся пустоту. 

Калеб растерянно оглянулся на свои окна, словно ища помощи у Натаниэля. Потом тряхнул головой и сказал:
– Да. Ребекка не позволила бы тебе узнать это, если б знала, что ты тут. 
– А Анжела... Знает?
Парень вздохнул, отводя глаза:
– Да. Наверное. Если помнит. Это старая история, не один год прошёл с тех пор. Мы не касаемся этой темы, делаем вид, что такого не было. Хотя я подозреваю, что с Ни Бекка...то есть Ребекка, обсуждает это немного больше. Знаешь, – Калеб вновь обернулся и шепнул, – я вижу, что Натаниэль по её просьбе недоговаривает мне некоторые вещи. Это расстраивает, но я не могу его принуждать выбирать между нами.

Тея охнула:
– И ты не пытаешься выяснить, что от тебя скрывают?
Парень слегка улыбнулся:
– Уверен, что у них есть какая-то веская причина. Да и у нас с Анжелой, как у лучших друзей, тоже есть свои секреты.
Тея не смогла понять, шутка это была или нет, и вернулась к интересующей её теме, пытаясь разобраться в не совсем понятной ей схеме:
– То есть, Анжела знает или знала о чувствах Ребекки, они невзаимны, и все делают вид, что этого нет? 
– Да. Так лучше для нашей компании, это не то, что стоит обсуждать, – к ним тихо подошёл Натаниэль, приобнимая Калеба за талию, – хорошо, что ты это узнала. Поэтому к Ребекке не стоит подходить, как я тебе и говорил. Она не хочет влюблять тебя в себя. 

"Я не понимаю, реально ли это все", – пластинка в голове Теи не смолкала. "Разве может сон глушить эмоции, показывая при этом такие болезненные вещи?", – думала девушка. 
– Мне кажется, будет лучше, если я поеду домой, и мы все забудем, что говорили об этом, – выдавила она. 

Ребята с искренним сожалением на лицах проводили ее до машины и пожелали нормальной дороги. Тея попыталась улыбнуться им на прощание, но не смогла найти в себе достаточно эмоций для этого. Мир словно утонул в серых оттенках, а она рассыпалась от ржавчины, покрывающей лёгкие. "В чем был смысл всего происходящего в этом месяце тогда? Почему все так закончилось?"

– Я больше не могу вынести этот день. Пойми меня чуть больше. Что я сделала, чтобы открыто шагать в эту фантазию? Эта неуверенность овладевает мной. 

В голове у Теи крутились строки внезапно вспомнившейся песни, и она думала, что сойдёт с ума, слушая их и глядя на вмерзший в душу образ любящей, счастливой, поющей Ребекки.