Часть 1
Похоже, это был тот самый случай, когда он зря понадеялся на своё обычное везение. Юнхва наверняка сказала бы: «Я же говорила! Рано или поздно ты должен был нарваться».
Чон Чонгуку везло, он это знал, другие тоже. Юнхва, его старшая сестра, вроде и гордилась тем, что у неё брат такой везунчик, но и бесилась тоже. Например, когда они готовились к тестам или экзаменам. Жаловалась, что должна заниматься до поздней ночи и опухших глаз, а Гуки может немного поучить и лечь спать – ведь если он выучит три темы из ста, то именно они ему и попадутся, а задачи будут именно теми, которые ему легко даются.
Чонгук и сегодня положился на своё везение. Когда он завтракал в отеле в Миннеаполисе, ему позвонила секретарь и предупредила, что на восточное побережье надвигается ураган, многие аэропорты уже закрыты, и предложила лететь другим рейсом. Другим рейсом при куче закрытых аэропортов получалось добираться на шестнадцать часов дольше.
В ноябре атлантические штормы такой силы, чтобы запрещали перелёты, не так уж часто добирались даже до Нью-Йорка, а Бостон был ещё севернее. Вылет был уже скоро, и Чонгук решил, что ему, как всегда, повезёт, и он проскочит.
До Бостона он долетел, и на этом везение кончилось. За те четыре часа, что ему нужно было прождать до перелёта во Франкфурт, город накрыло штормом. Тропический ураган, зайдя так далеко на север, превратился в снежную бурю. Самолёты, стоявшие в нескольких десятках метров от стеклянной стены зала ожидания, исчезли за стеной снега.
Какое-то время Чонгук ещё надеялся, что ветер утихнет, а снег с дождём прекратится, но к вечеру стало понятно, что вылетов не будет ни сегодня, ни, возможно, завтра. В новостях Чонгук увидел, как в люди в JFK* толпятся в залах и готовятся спать на полу, и только тогда решил сделать то, что должен был сделать на пару часов раньше – пошёл к стойке авиакомпании.
Когда он вышел из VIP-лаунжа, то увидел что в Логане** творилось то же самое, что и в JFK: залы были заполнены людьми, чемоданами, сумками... Ещё до того, как он дошёл до стойки, Чонгук понял, что надеяться не на что: наверняка все места в гостиницах, которые авиакомпания предоставляла застрявшим в аэропорту пассажирам, уже были разобраны. Судя по тому, что несколько семей, окруженных детьми, громко скандалили возле стойки, так оно и было.
Чонгуку тоже хотелось на кого-нибудь наорать: у него срывалась важная встреча в Германии, а его дед, возглавлявший семейный бизнес, не принимал оправданий вроде «мой рейс отменили из-за погоды». Дело должно быть сделано во что бы то ни стало.
Протолкавшись к стойке, Чонгук привлёк внимание другого сотрудника и спросил, в какую из ближайших гостиниц лучше поехать.
– Боюсь, что на территории Логана все заполнены под завязку, сэр, – сказал румяный мужчина с добродушным, но замученным лицом. – Час назад в «Хаятте» самые дорогие номера ещё были свободны, но сейчас не уверен. К нам направляли некоторые рейсы, которые не смогли сесть южнее... Тут сейчас полстраны, сами понимаете.
Чонгук понимал. И он мысленно поблагодарил своего секретаря: поняв, что его не отговорить от перелёта, она сказала, чтобы он хотя бы не торопился проходить паспортный контроль. Если бы он оказался в транзитной зоне, то выбраться наружу было бы непросто... А может, и вообще невозможно. Чонгук не знал. К счастью, ему не нужно было это выяснять. Он мог остановиться в любом отеле в этом городе.
Чогук посмотрел на второй, маленький циферблат своих часов, который всегда показывал время дома, в Сеуле. Там уже было раннее утро, значит, можно было позвонить секретарю Лим и поручить ей найти гостиницу. А потом созвониться с немцами и попробовать договориться о переносе встречи.
Проклятый шторм! Приди он сюда на два часа позже, и Чонгук вполне бы мог успеть вылететь и сидел бы сейчас на пути в Европу в уютном салоне бизнес-класса. Вместо этого он толкался в забитых людьми залах ожидания и психовал из-за того, что будет, когда он вернётся в Сеул. Его отцу или кузену Чоннёну, может, и простили бы сорванную встречу. Но Чонгук занял кресло президента «Кёнгидо Пластикс» всего полгода назад, и на все его промахи смотрели как сквозь увеличительное стекло. Это вовсе не значило, что его немедленно снимут с поста, но, конечно же, запомнят, и когда придёт время оценить, как он проявил себя во главе компании, пропущенная встреча станет большим минусом.
Секретарь Лим перезвонила через двадцать минут и сообщила, что забронировала ему люкс в «Мандарин Ориентал», и, по заверениям отеля, машина отправится за ним в аэропорт немедленно.
Чонгуку потребовалось с минуту, чтобы сориентироваться, куда ему идти. Судя по всему, тащиться надо было прилично. Он подозревал, что машина из центра города приедет быстрее, чем он доберётся до выхода через все эти залы.
У него было мало багажа: сумка с ноутбуком и небольшой чемодан, который можно было брать с собой в салон самолёта. Обычно он никогда не пользовался движущимися дорожками – пройти сбоку от них было гораздо быстрее, но не в этот день: сегодня даже эти проходы были заполнены людьми, которые стояли, сидели, лежали на ковролиновых полах.
По следующему из залов он продвигался ещё медленнее: всё было заставлено чемоданами, носились дети, кто-то вытягивал ноги чуть ли не поперёк прохода. И тут среди всего это шума, гвалта и мешанины звуков он услышал, как кто-то говорил на корейском.
Это был женский голос, мягкий, звучный, чуть низковатый. Чонгук машинально поискал в толпе справа от себя обладательницу голоса.
Он сразу нашёл её: невысокую худенькую женщину в сером деловом костюме и с длинными волосами, уложенными на затылке в строгий узел, немного, правда, растрепавшийся. Она стояла в очереди, вытянувшейся вдоль стойки кофейни, шагах в четырёх от Чонгука.
– ...ещё двое суток, – говорила женщина, словно извиняясь за непогоду. – Так сказали в новостях и здесь постоянно сообщают, что... Когда? Простите, я боюсь, что не смогу вернуться к этому времени. Мне очень жаль, но это от меня не зависит.
Чонгук сразу понял, с кем женщина говорит: со вздорным начальником, который прекрасно понимает, что его подчинённая не властна над погодой, но всё равно не упустит случая унизить её и устроить разнос. Чон Чонгук работал только в компаниях семьи, и даже когда только начинал, никто не смел вести себя с внуком президента и основателя непочтительно, но всё равно проникся к неизвестной женщине сочувствием. Он, наехав чемоданом на чью-то ногу, сделал пару шагов в сторону и встал в ту же очередь, что и женщина. Их разделяли всего два человека.
Она по-прежнему говорила, пытаясь перекричать гул аэропорта. Голова у неё была низко опущена, в правой руке был телефон, а левой она закрывала ухо, чтобы хоть что-то расслышать.
– Ещё раз приношу извинения. Простите, что подвела вас, директор Ли! Простите, какую именно сумку? У вас много белых сумок, директор Ли. Я велела упаковать белую «келли» из кожи аллигатора и маленькую сумочку Селин, как вы и просили. Нет, я не говорила им про сумку Живанши... Почему? Потому что вы сказали, что вам потребуются... Да, должно быть я забыла, это моя вина.
Плечи у женщины поникли.
Чонгук не имел привычки подслушивать чужие разговоры, но этот его почему-то зацепил...
– Простите, я не могу больше говорить. У меня почти разрядился телефон... Нет, я не могу его сейчас прямо зарядить. Может быть, позднее, – женщина повернула голову и посмотрела туда, где располагались розетки. Все они, разумеется, уже были заняты, а вокруг толпились те, кто ждал свою очередь зарядить телефон. – Понимаете, здесь очень много людей, отменили десятки рейсов, и... Боюсь, бизнес-зал слишком дорогой для меня... Да, конечно, я постараюсь это сделать и буду отвечать на звонки. Я всё поняла, директор Ли... Дело в том что у меня нет возможности оплатить гостиницу... Да, вы правильно поняли... Нет-нет, я не имела в виду, что вы...
Женщина убрала телефон от уха и медленно отпустила руку. Видимо, стерва-начальница бросила трубку.
Очередь сдвинулась на одного человека, и Чонгук, словно опомнившись, вышел из неё.
Он пересёк зал ожидания, и покатил чемодан по длинному коридору.
На другом конце вестибюля, за рамками металлодетекторов, виднелись широкие стеклянные двери. За ними, подсвеченный голубоватыми прожекторами, бесновалась метель.
Чонгук остановился. Секунд десять он смотрел летящий горизонтально снег, а потом развернулся и пошёл назад.
Чонгук знал, что она откажется: женщины не соглашаются на такие предложения от мужчин, – но всё равно должен был предложить.
Её в очереди уже не было. Чонгук начал лихорадочно осматривать зал, как будто от того, найдёт он ту женщину или нет, зависело многое.
Она стояла у второй стойки, где были сахар, корица и сиропы, и что-то размешивала в стакане.
– Извините, мэм, – Чонгук почему-то заговорил на английском. – Можно вас на секунду?
Она повернулась, и Чонгук понял, что ошибся. Из-за скучного немного бесформенного костюма и строгой причёски – и, может быть, совсем чуть-чуть из-за низкого голоса, – он решил, что незнакомка была старше его, лет тридцать пять-сорок, может, больше. Но когда она обернулась, то на него посмотрела совсем молодая девушка не старше двадцати пяти. У неё было бледное осунувшееся лицо, аккуратный остренький подбородок, яркие даже без помады губы. Симпатичная, но не красавица с обложки, и если бы не огромные глаза...
Если бы не глаза, её лицо вряд ли бы запомнилось. Тёмно-кофейные, с почти незаметной границей между радужкой и зрачком, они распахнулись так, словно девушка смотрела не на окликнувшего её мужчину, а на что-то удивительное, неохватное, широкое, как небо.
Её взгляд был одновременно чистым, невинным и холодным, как взгляд слишком рано повзрослевшего ребёнка. Было в нём что-то пронзительное, что било больно и в самое сердце, от чего даже горло перехватило, и Чонгук замер как истукан, ничего не говоря.
– Вы что-то хотели? – спросила девушка, тоже на английском.
– Извините ещё раз, – Чонгук наконец заговорил на корейском, – я стоял в очереди позади вас и случайно услышал часть вашего разговора... – Он развёл руками: – Куда мне было деваться?
Девушка напряжённо поджала губы, глаза стали серьёзными..
– И что? – настороженно спросила она.
– Я знаю, что вам придётся ночевать в аэропорту. И поэтому... У меня есть номер в гостинице, и вы можете переночевать там. Не подумайте ничего плохого, номер большой... У вас будет отдельная комната.
– Вы с ума сошли?!
– Послушайте, я хочу вам помочь...
– Я знаю, чего такие, как вы, хотят! – девушка окинула Чонгука гневным и презрительным взглядом. – Все богатые испорченные мальчики хотят одного и того же.
– Да с чего вы взяли, что я испорченный?!
С тем, что он очень и очень богатый мальчик, Чонгук поспорить не мог.
– Я таких повидала предостаточно, и пока не нахожу отличий.
– Я заметил в толпе соотечественницу, услышал, что ей придётся ночевать в кресле, а может, и на полу, и просто захотел помочь! – Чонгук и сам не мог понять, чего он распинается перед этой девицей, но мысль о том, что она останется тут ночевать была просто невыносима.
Эта девушка, такая хрупкая и одинокая, была непохожа ни на требовательных американцев, ни на бесцеремонных китайцев, ни на расслабленных европейцев, которые тоже не дадут себя в обиду. Чонгук не был уверен, что она сможет постоять за себя. А ещё у неё, кажется, не было денег... Но она стояла перед ним такая маленькая и гордая, что у Чонгука даже мысли не возникло оскорбиться в ответ на её дурацкие предположения.
– С чего мне вам верить? – спросила девушка. – Я вас первый раз вижу...
– Могу показать паспорт, если это вам поможет... Вы же понимаете, что это не Корея. Даже если бы я был из тех скотов, что насилуют девушек, пользуясь тем, что у них неприкосновенная семья, то в другой стране я бы этого делать не стал... Тут меня арестуют в два счёта!
– Даже если вы и правы, – сказала девушка чуть более доброжелательным тоном, – я всё равно не могу так рисковать.
– Ну как хотите! – выдохнул Чонгук. – Я просто пытался вам помочь... И я что, действительно, похож на... на ублюдка, который заманивает и насилует девушек?
Чонгук знал, что не похож на насильника. С внешностью ему тоже повезло, он часто нравился людям просто за красивые глаза.
Девушка снова оглядела его с головы до ног:
– Вы похожи на того, перед кем все и так опрокидываются на спину, и, возможно, этого ждёте.
– Хорошо, я понял, – Чонгук выставил перед собой руки и покачал головой. – Не буду больше вам надоедать...
Он развернулся и пошёл, огибая столики, к выходу из кафе.
Её голос раздался у него из-за спины секунд через десять.
– Подождите, господин...
Чонгук обернулся. Девушка стояла позади него.
– Просто Чонгук.
Его семья была достаточно известна, и это были обычные предосторожности – не называть малознакомым людям своё полное имя. На всякий случай.
– Я Суджин, – сказала она.
– То есть, вы передумали?
– Да. Я решила, что я не так уж и рискую.
Чонгук посмотрел на часы.
– Тогда пойдёмте, машина, наверное, уже ждёт.
________________
* Международный аэропорт Джона Ф. Кеннеди в Нью-Йорке
** Международный аэропорт Логан в Бостоне, штат Массачусетс