Аритмия II [ПУБЛИКУЕТСЯ]

Она элегантно смахнула пепел в стоящую на столе пепельницу и вновь сплела руки, продемонстрировав идеальные запястья.

— Мне кажется, я рассказывала тебе про Руслана?

— Нет, — пожала плечами Женя, — а кто это?

— Я тебе точно рассказывала эту историю... Ты просто тогда сильно перебрала — видимо потому и не помнишь. Это была любовь всей моей жизни — первая и наверно последняя. Мы познакомились, когда мне не было еще и восемнадцати.

Вера осмотрела сквозь окно небо, пытаясь выцепить взглядом хоть какой-то намек на облачко или тучку.

— Он был для меня точно из другого мира... Высокий. Сильный. Словом, сотканный из одних положительных качеств. На семь лет старше, он казался таким взрослым. Таким надежным. Я моментально потеряла голову. На первом же свидании! Он был такой... неудержимый. Я не могла ни подумать, ни возразить... Он просто констатировал факт, что с того момента я принадлежу ему. Это была правда, так оно и было. Он был как наркотик. Как бальзам для моего сердца. Я потерялась, растворилась в его напоре и обаянии... Мы были созданы друг для друга. А я... Я была счастлива как женщина. Остальной мир перестал для меня существовать.

Она потушила сигарету о край пепельницы, с усилием вдавив и скомкав ее, и тут же потянулась за следующей.

— Где-то сквозь пелену счастья пробивался голос разума... Он звучал голосами моих родителей, у которых я жила. Они пытались убедить меня, что я еще слишком молода. Что мне нужно прежде всего учиться. Если между нами и есть что-то серьезное, то мне как девушке, в первую очередь, нужно подумать о замужестве. Но я считала всё это само собой разумеющимся. Тем, что просто придет в нужный момент. А пока мы были вместе с Русланом, и это было для меня главным...

— Видимо ты рассказывала эту историю Ю Джин, потому что я бы точно запомнила, — оживленно заметила Женя. — И что же случилось с твоим Русланом?

— С ним ничего не случилось, случилось со мной. Всё шло очень хорошо, мы даже собирались начать жить вместе. Он снимал однокомнатную квартиру недалеко от центра, и мы планировали подыскать что-то побольше за те же деньги, в одном из спальных районов на окраине Города. В тот момент я решила послушаться родителей и заикнулась о свадьбе. О том, что хочу быть его женой и родить ему сына. Представляешь, это в мае-то! До сих пор не могу себе этого простить!

— Но почему? — воскликнула Женя. — Хотеть ребенка — это же так естественно...

— Для нас — да, потому что мы девушки. Нас с тобой так воспитали, поэтому мы в это верим. Но мужчины — они совсем другие. Я только недавно смогла это понять. А тогда — я просто была в ужасе от происходящего. Растеряна. И раздавлена. Руслана словно подменили. Внешне ничего не поменялось, но внутри — он стал другим человеком. Он ничего не ответил мне, просто промолчал, но я сразу почувствовала, сколь тонкая нить нас связывает. Он стал меньше говорить со мной, мы стали реже видеться. Я решила — из-за того, что мы не живем вместе, и начала срочно искать вариант с новой квартирой. Он не возражал. Просто предоставил мне возможность заниматься беготней самой...

Вера потушила сигарету и села за стол. Чувствовалось, что ноги плохо ее слушаются, и ей нужно на что-то опереться. Женя смотрела на подругу с участием, стараясь не пропустить ни слова. Ей было ужасно стыдно за то, что она не запомнила рассказ подруги в первый раз.

— В конце концов я нашла два железобетонных варианта и показала их Руслану. Ни за что не догадаешься, что он мне тогда сказал.

— Что он нашел лучше?

— Если бы...

Она глубоко вздохнула, по ней было видно, что продолжение рассказа дается ей с большим трудом.

— Он сказал, что к нему приехал друг. Друг, которому негде жить. И потому он какое-то время поживет у него.

— Как это? Не понимаю, — развела руками Женя.

— Вот и я тогда также сказала, — кивая головой, добавила Вера. — Я реально не понимала, что происходит. Поступки Руслана перестали поддаваться какой-то логике. Я просто не могла их себе объяснить. Я пыталась спросить у него, достучаться. Но он будто перестал меня слышать.

Вера закрыла глаза и немного помолчала. Потом продолжила:

— Следующие несколько месяцев я помню смутно. Один сплошной непрерывный кошмар. Меня просто не стало. Как будто из меня вынули меня. Осталась лишь пустая оболочка. Я приходила домой, закрывалась в своей комнате. Ложилась на пол и кричала в подушку, чтобы не услышали родители. Забывала про еду и сон, потеряла в весе. Вечно красные глаза опухли от слез. День перестал отличаться от ночи, время замедлилось, почти остановилось. Ничего нельзя было изменить, хоть волком вой! Я думала, что схожу с ума. Родители били тревогу, но я отгородилась ото всех и не хотела ничего обсуждать...

— А что же Руслан?

— Ни-че-го. Он продолжал уверять, что всё будет хорошо, что он любит меня по-прежнему, но это звучало уже настолько фальшиво, что лучше бы его язык молчал. Мы то расставались, то снова сходились. Он просил прощения, показательно раскаивался, а потом делал всё элек*...

Пока Вера говорила, ее глаза бегали по невидимым строчкам, перелистывая страницы слегка потускневшей от времени трагедии. То вдруг она смотрела застывшим взглядом в угол комнаты, будто пытаясь отыскать там ответы на вопросы, которые сидели все эти годы, уютно устроившись на краешке сознания, точно воробьи на жердочке. Вопросы, которые она упорно не хотела замечать. Ее голос вздрагивал, то и дело срываясь на хрип, так что ей стоило немалых усилий с ним совладать. А в глазах стояли крупные слезы, кричащие о перенесенной боли. Жене было безумно жаль подругу, ей так хотелось обнять ее и утешить, но она боялась нарушить дистанцию, перейти невидимую черту, осторожно проведенную между ними однажды...

— В какой-то момент я почувствовала, что свеча моя догорела дотла. Остался один огарок, над которым уже не поднимется пламя... А если так — зачем тогда жить? Кому нужна такая жизнь? Я не знала, как правильнее себя убить... Но даже если ничего не делать — я всё равно умирала с каждым днем. Я любила его, любила больше жизни. И тогда я просто решила, что не хочу больше чувствовать эту боль...

Женя слушала подругу с широко открытыми глазами. Как такое возможно? Как это глупо — закончить единственную жизнь из-за какого бы ни было мужчины! Она представила себе на минуту своего бывшего и машинально покачала головой. Господи, ну не чушь ли это? Из-за какого-то Костика? Вздор!

* (тат.) раньше, сначала, сперва, прежде.