Искусство Страха

(Глазами Эдварда)
- Расскажи про этот библиокромант, ты же про него читала, - Эдвард отодрал от себя очередной прилипший репей и обреченно оглянулся.
Кто бы мог подумать, что старое дырское кладбище находится в таких дебрях. Можно сказать, почти что в лесной чаще: вокруг одни лишь деревья и кусты, а ближайший дом - только в километре. Строители словно бы предчувствовали, что это место обретет мистическую историю, и построили его как можно дальше от города.
- Начну с того, что раньше никакой библиотеки и особняка там не было, - пробормотала Виола, огибая торчащую на пути ветвь.
Она шла впереди всех, за ней - Беатрис. Эдвард же расположился в самом конце. Он специально выбрал себе такое место, чтобы удобнее было следить за друзьями. Те выглядели напуганными. Виола постоянно вертела головой во все стороны и дергалась от любых шорохов. Даже Беатрис, смельчак команды, время от времени поворачивалась к Эдварду, словно опасаясь, что он может исчезнуть. Парень каждый раз ей подмигивал, держа на лице выражение благородной невозмутимости. Он считал своим долгом обеспечить друзьям безопасность и внутреннее спокойствие, стать для них примером и валерьянкой в трудный час.
Жить, зная свое предназначение, оказалось приятно. Особенно когда оно заключалось в «быть крутым, совершать великую миссию, изрекать пафосные речи и купаться в чужом внимании». Правда, с последним пока не складывалось. Беатрис, конечно, то и дело награждала его влюбленно-обеспокоенным взглядом, но ему хотелось большего. Восхищения! А чуть позже - даже мировой славы.
Вообразив себя на сцене, Эдвард понял, что больше не боится ее. Раньше он был дурачком, соответственно с него все и смеялись, но теперь с ним - предназначение, знание своей силы. Он не облажает, победит Кошмаруса одним лишь взглядом, ведь Эдвард рожден убивать таких, как он. Таких, как железный призрак. И кто бы что ни говорил, победа над ним - только его заслуга.
- Не было? Тогда какой умник додумался соорудить на кладбище дом? - хмыкнула Беатрис.
Виола окинула ее раздраженным взглядом. В темноте, еще и за узенькими прорезями маски, конечно, не видно, но Эдвард почувствовал это своей проницательной душой.
- Не умник, а некромант. Целая семья некромантов, - тихо прошипела Виола. - Я уже об этом говорила. Вы вообще меня слушаете? Из-за того что кладбище находилось слишком далеко, им нужно было каждый вечер очень долго идти пешком, чтобы добыть материал для магии. Некромантам это надоело, и они построили дом прямо на кладбище.
- Хорошо, когда работа находится по месту, - прокомментировала Беатрис. - Но почему там теперь библиотека? Некроманты решили пойти по праведному пути и стали читать книжки?
Виола не ответила: лысый куст прямо перед ней зашевелился, потряхивая ветвями, кривыми и тонкими, как пальцы мертвеца. Внутри него мелькнула небольшая тень. Виола застыла и пошла дальше только когда Беатрис толкнула ее в спину.
- Осторожнее, тут могут быть змеи, - пролепетала Виола и издала смешок. - Я, конечно, понимаю, что уже не сезон, но вдруг.
Беатрис прищурилась:
- Ага, а еще ожившие мертвецы. Вот для них как раз сезон. Правда, ходячая рациональность ты наша?
Виола обернулась. Эдвард, погруженный в мысли, не сразу заметил, как они вцепились друг в друга взглядами. Виола выбрала пристыженно-злой, а Беатрис - хитро-насмешливый. И как он допустил в своей команде конфликт?!
- Виола, продолжай, - приказал Эдвард, махнув рукой.
Та послушалась - вот что значит «лидерский талант».
- Библиотеку прямо в особняке некромантов сделали через сто лет после их смерти. Тогда появился интернет, и люди стали реже читать, особенно молодое поколение. Главный библиотекарь, то есть владелец всех дырских библиотек, решил, что если сделает одну из них в «крутом» месте, то подростков это привлечет. Привлечь не смогли даже уборщика, поэтому ее закрыли уже через полгода.
- Вот дураки, я бы в такую хоть каждый день ходила, - сказала Беатрис несколько неуверенно. - Но не читать - просто по приколу.
Виола объявила:
- Пришли.
Все трое замерли, любуясь открывшимся перед ними пейзажем.
Кладбище и вправду оказалось старым. Время не проявило к нему ни капли милосердия - покосило решетчатые ворота, оплело могилы мхом и скрыло их за высокими бурьянами, словно в попытке сделать из этого места обычное поле. Но верхушки могил остались неприкрыто торчать, напоминая о прошлом, о своих хозяевах, некогда живших на Земле.
Одна сторона двустворчатых ворот была гостеприимно распахнута. Эдварда пробила дрожь от мысли, насколько это символично.
- Вы только посмотрите, - убитым голосом просипел он, не сводя с ворот глаз. - Они будто говорят: «Вы тоже здесь когда-нибудь окажетесь».
Виола, что неудивительно, поняла все буквально:
- Не окажемся. Сейчас в Дыре людей хоронят на новом кладбище. Оно находится в...
- Спасибо, не нужно, - перебил Эдвард. - Не хочу знать, где окажусь после смерти.
Они ступили за ворота. Сначала Беатрис, причем с энтузиазмом, потом Виола и лишь затем, немного поразмыслив, Эдвард.
- Какой кошмар! Ужас! - охал и ахал последний, не забывая для большей драматичности размахивать руками. - Все эти камни когда-то были людьми. Их тут так много. Как зрителей на футбольном поле.
- Они никак не могли быть людьми, - тоном опытной зануды проворчала Виола. - Камни всегда были камнями.
- Не притворяйся. Ты знаешь, о чем я. Неужели тебя это не настораживает?
- Нет. Смерть, похороны - естественный процесс и часть жизни.
Эдвард вздохнул. Под какой комбинацией планет нужно родиться, чтобы так смотреть на мир? Его подруга, конечно, с раннего детства не отличалась особой чувственностью, но после того как связалась с мистером Бомом, превратилась в ходячий сухарь.
Тут в бурьянах что-то зашевелилось, и Виола дернулась.
- Это призраки, - протянула Беатрис, зловеще шевеля пальцами. - Они зовут сторонника науки. У-у-у.
- Хватит! - Виола сжала кулаки. - Ты знала, что закон любой хорошей шутки в том, чтобы ее не повторять?
- Ага, знала. А закон успешного донимания - в регулярном повторении. У-у-у.
Виола оттолкнула ее пальцы, которыми Беатрис лезла ей в лицо, фыркнула и помчалась вперед. Они с Эдвардом весело переглянулись и последовали за ней.
Ступая по широкой каменистой тропе, друзья приближались к библионекроманту - огромному особняку, что расположился в самом сердце кладбища. Не нужно было разбираться в архитектуре, чтобы понять, кому он принадлежал - богатым и по своей натуре мрачным господам времен, застрявших между средневековьем и современностью.
Причин для таких выводов было несколько.
Во-первых, по форме строение представляло собой прямоугольник. Эдвард не знал почему, но эта форма всегда ассоциировалась у него с враждебностью.
Во-вторых, окна. Вопреки своему предназначению, они не позволяли проникнуть в помещение ни капли света. И дело было не в шторах - их могли повесить и библиотекари - а в самих окнах. Настолько маленьких, узеньких, что скорее походящих на трещины, но ровных, на одинаковом расстоянии друг от друга, будто армейский строй.
В-третьих, две башни, расположившиеся по бокам прямоугольника. С конусообразными, на концах длинными и острыми как иглы крышами, они словно бы вскидывали вверх мечи, намекая о недружелюбном настрое своих прежних хозяев.
Друзья приближались, и с каждым шагом особняк казался все выше. Вдруг они заметили на одной из башен флаг. Будто плоская широкая змея, он развивался, демонстрируя миру вдохновляющую цитату: «Выброси свой телефон, пока не поздно!». Ее авторами, как нетрудно догадаться, являлись библиотекари.
Друзья подошли к большим двустворчатым дверям и обнаружили на них не менее вдохновляющий плакат с надписью, гласящей: «Вот что с тобой будет если». От нее вниз тянулись две стрелки. Одна из них указывала на длиннобородого старца, зависшего в воздухе в позе йога, на вид мудрого (если отталкиваться от стереотипов). Он держал плакат с надписью «будешь читать». Вторая стрелка указывала на лысого и косоглазого, к тому же голого - в одной лишь юбке из листьев - юнца. Танцуя, он размахивал плакатом «не будешь».
Беатрис провела рукой по волосам:
- Фух, пока не облысела.
Лидерско-геройский дар шепнул Эдварду: «Пора проявить себя». Парень выступил вперед и с распростертыми руками развернулся, перегораживая Виоле и Беатрис путь к дверям. Вторая, уже потянувшаяся к ручке, замерла. Обе поняли, что у него есть речь, а Эдвард - что не успел ее придумать.
- Понимаю, что это трудно, - луна вышла из-за облаков и могла бы создать вокруг парня атмосферу загадочности, но на деле лишь осветила его лицо, демонстрируя всем бегущие по нему капли пота. - П-понимаю. Как же мне не понимать?
- Ты уже три раза упомянул «понимание», это нерациональное растрачивание времени и слов, - холодно и спокойно проговорила Виола. Настолько, что Эдвард поежился. При этом в ее движениях - топтании на месте, тереблении молнии на сумке - чувствовалось напряжение.
Не молчи, Эд, импровизируй, ты же лидер, они все это умеют!
- Э-э-э... Вам страшно, да. Потому что это трудно. Но мы должны войти туда, иначе этот жестокий мир уничтожит нас, как ботинок случайно заползших под него тараканов.
Отличная работа! А как красиво прозвучала в конце коронная цитата графа Лоренца из пьесы «Харизматичные балероны». Главное, друзья не знают, что ее придумал не он, иначе это большой минус к его обаянию.
Беатрис слегка приподняла бровь, и этого жеста было достаточно, чтобы вспомнить: они ходили на эту пьесу вместе. В школе, якобы «поржать с тупости».
Эдвард умер: жить нет смысла, когда знаешь, как ты однажды опозорился. Потом ожил: вспомнил, что команда без него не справится. Встретился со взглядом Беатрис и снова умер. Она смотрела так, будто придумала множество вариантов того, как его подколоть, и оставалось лишь выбрать из них самый обидный.
- Вот, ты только что сам сознался, что на самом деле любишь театры, - проговорила она. - Зачем ты вообще это скрывал?
Эдвард с облегчением ожил вновь - могло бы быть и хуже - но отвечать ничего не стал. Пусть знает, что эта тема в их положении недостойна внимания.
- Теперь мы можем войти? - с раздражением поинтересовалась Виола.
Еще немного, и молния на ее сумочке получит статус «вырванная из-за нервного тика хозяйки».
Эдвард замотал головой и руками:
- Нет, не нужно. Я знаю, как вам сейчас страшно, поэтому возьму весь удар на себя.
Холодея от ужаса, он шагнул к дверям. Пока не успел передумать, навалился на них - те с неожиданной легкостью и, что удивительно, без зловещего скрипа отворились. Неведомая опасность набросилась на Эдварда. Он заорал. Но когда двери ударили об стену, издав гулкий «бах!», понял, что никакой опасности нет - это просто страх. Он ее выдумал! Эдвард, как старушка, схватился за сердце. Казалось, оно сейчас выскочит из груди. Надо же решиться открыть дверь в дом некромантов! Вот это он смельчак!
Виола, энергично дергающая заевшую молнию, тоже успокоилась. Беатрис? Та, похоже, и не боялась: стояла с каменным лицом и смотрела внутрь особняка. Эдвард ахнул. Не может такого быть, ведь самый смелый всегда лидер!
Чувствуя, как внутри него все сжимается (наверное, от переизбытка решимости), Эдвард заглянул в открывшийся перед ним зал.
Гигантский зал. Нет, не так. ГИГАНТСКИЙ!!! ОГРОМНЫЙ!!! ОГО-ГО!!!
От пола и вверх, к потолку Эдвард провел взглядом по стенам, которые представляли из себя сплошной стеллаж с книгами. Похоже, то, что он ошибочно принял за шторы, на самом деле являлось обратной стороной стеллажей. Ни одного окна! И ни одной лампочки! Почему же тут тогда так светло?
Его взгляд встретился с потолком - ноги подогнулись, а дышать стало тяжело. Охватило странное ощущение, что он вот-вот обвалится, несмотря на весьма прочный вид.
Чувствуя себя муравьем в квадратной кастрюле, предназначенной для целого слона, Эдвард с друзьями осторожно ступил внутрь и подошел к столу, что находился в центре зала. На нем, кажется, и расположилось второе испытание в виде двух бутылок. Вернее, трех - одну из них он сразу и не заметил. Настолько она, пластиковая, прозрачная, с надписью «водичка», выглядела неприметной среди остальных, стоящих от нее по разные стороны.
Ту, что слева, можно было охарактеризовать коротким словом «красота» или таким абзацем:
Пузатая, стеклянная, с ярко-оранжевой аппетитно бурлящей жидкостью. На пробке - большой драгоценный камень, возможно, изумруд - Эдвард не спец - а вокруг его очертаний исходит свет. Ниже - наклейка «выпей меня». Впрочем, лепить ее было не обязательно: желание поскорее прильнуть к горлышку губами имелось и так.
Третья же бутылка выглядела как нечто, к чему не стоит даже прикасаться. Высокая, с черной жидкостью, напоминающей нефть. На ее пробке торчали шипы, а ниже виднелась выпуклость «яд». Эдвард сморщился. Сомневаться в этом утверждении было невозможно, ибо от бутылки исходила такая вонь, что никто из их команды не осмелился близко к ней подойти. Да что там, на нее и смотреть-то не хотелось: чудилось, будто она может убить из-за одного лишь неправильного взгляда.
Вдруг Беатрис нагнулась: она обнаружила под своими ногами записку. Прочла:
- Перед вами три напитка. Два из них отравлены. Решите загадку и узнаете, какой из них самый обычный. Когда вы выпьете его, появится подсказка, куда идти дальше. Поторопитесь, впереди вас ждет еще множество испытаний.
Будто по заклинанию, часы с маятником высоко на стене издали громкий «дын». Половина второго ночи.
Эдвард обиделся. Беатрис что, забыла, кто тут лидер? Это он должен был найти ее и прочитать!
- Ненавижу загадки, - сказала Беатрис, переворачивая лист: объект ее антипатии оказался на обратной его стороне.
- Лучше, чем убегать от рыцаря, - осуждающе проворчала Виола.
Она выхватила лист и принялась его изучать. Сколько Эдвард помнил Виолу, все связанное с логикой приводило ее в восторг, вот и сейчас подруга заметно оживилась, впервые за эту ночь почувствовав себя в своей стихии.
- Ради того, чтобы выжить, мы сделаем все, - объявил Эдвард и с энтузиазмом провел глазами по листу.
Ознакомившись с загадкой, он застыл: в голове происходили сложные процессы. Когда Эдвард наконец понял, что к чему - произошло это всего-то вечность спустя - энтузиазм сняло как рукой. Он страдальчески вздохнул. Хотя лидерам и не принято раскисать, именно этого хотелось больше всего, а подавлять свои желания, как твердит современная психология, вредно, так что...
- Эх...
- Чего расхныкался? - неожиданно заинтересовалась Беатрис. - Что там?
- Эх... Фигня. Сама послушай:

Не правая, не левая
Не вторая, не первая

Загвоздка была вот в чем: если это не правая (яд), она же первая, не левая (красивая) и не вторая (обычная), то какая?
Эдвард резко вцепился себе в волосы и, запрокинув голову, заорал.
- Да как же все бесит! Нельзя было что-то полегче?!
Желание ударить Кошмаруса по его всепревращающейся роже достигло небывалых высот. Самое обидное было то, что его, Кошмаруса, нет, а если бы и был, бить его Эдвард не осмелился (разве что под воздействием очень-очень сильных эмоций). Но на фантазию парень не жаловался, поэтому вообразил желанный момент, прочувствовав его так же ярко, как если бы тот произошел в реальности.
- Очевидно, это загадка с подвохом, - спокойствие Беатрис действовало на гнев Эдварда так же, как кислород на пожар. - А подвохи мне ближе, чем логика, значит, проблем должно возникнуть меньше.
Эдвард вздохнул. Лично ему далеко было и то, и другое.
Тут он вспомнил, что свою задачу как лидер выполнил - произнес вдохновляющую речь - значит, вполне имеет право отдохнуть. Без угрызений совести Эдвард сел в позу йога и для вида бурной мыслительной деятельности направил философский взгляд вдаль. Интересно, как он сейчас выглядит со стороны? Эдвард завертел головой и неожиданно обнаружил на одном из стеллажей зеркальце. Хоть и находилось оно далеко, Эдвард себя в нем узнавал отлично. Хм... Неплохо, выражение почти как у графа Лоренца, только одну бровь стоит поднять. Вот так, теперь хорошо.
- Поняла! - с торжеством воскликнула Виола. - Право и лево с разных сторон меняются. А нумерация из-за цифр - нет.
- Каких цифр? - донесся до Эдварда удивленный голос Беатрис.
Может, лучше другую бровь? На нее попало меньше краски - и она кажется выразительнее.
- Да вот же. Под каждой бутылкой на столе чем-то острым вырезан номер.
- Ага, вижу.
Как он вообще эту краску будет стирать? Хорошо, что сейчас Хэллоуин, но что делать, когда он закончится? Да его же засмеют!
Тут Эдвард вспомнил, что находится в смертельной опасности и до этого самого «засмеют» может не дожить. От этой мысли разом стало и хорошо, и плохо в равной пропорции. Чуть поразмыслив, Эдвард решил, что второе чувство все же преобладает: он ведь живет не ради чьего-либо одобрения. Наверное.
Мысли и чувства спутались сложным узлом. Эдвард ненавидел все сложное, поэтому переключил внимание из мира внутреннего на внешний.
В нем Виола и Беатрис стояли по разные стороны стола, друг напротив друга.
- Если встать так, - разъясняла Виола, - то левая бутылка станет правой, а правая - левой. То есть боковые бутылки принадлежат одновременно к двум сторонам. А номер остается тот же. Не вторая, не первая. Значит, яд и водичку сразу же исключаем. Не правая, не левая. Эта строчка вновь указывает на яд. Остается только красивая.
Беатрис склонила голову набок и одарила красивую бутылку взглядом детектива, допрашивающего преступника.
- Она мне не нравится. Не нужно из нее пить.
- В смысле? - не поняла Виола. - Ты что, считаешь, будто твоя интуиция сильнее моей логики?
- Уж больно легко тебе далась эта загадка. Что-то здесь нечисто.
- Мне нужны логически обоснованные аргументы. Сможешь их привести - поверю тебе.
- Да моя чуйка - один сплошной аргумент.
Виола покачала головой:
- Я сказала «логически обоснованные».
Беатрис вся напряглась: думала. Видно было по глазам, что спор приносил ей удовольствие и она планировала в нем выиграть.
Следуя неожиданному приливу вдохновения, Эдвард вскочил. Ему хотелось помочь, но он не знал как: в чем смысл разгадки Виолы, не понял, и интуицией не владел. Но надо хоть попытаться, в нем ведь течет кровь героя, а те всегда находят выход из сложных ситуаций.
- Слушайте, - неуместно весело сказал он, - напитка три. И нас тоже трое. Может, надо, чтоб каждый из нас выпил по одному, и тогда мы поймем, какой нормальный?
Его идея столкнулась с массой критики в виде верчения пальцами у виска. Эдвард тут же сжался под осуждающими взглядами, но решил не отступать и выдвинул еще одну идею.
- Тогда давайте поищем четвертую бутылку. Если подсказка говорит, что ни одна из этих не подходит, то значит тут где-то есть еще.
Девчонки на секунду задумались, но покачали головами. Странно, такая ведь хорошая идея!
Эдвард вздохнул: понял, что толку от него мало. Этим он напомнил сам себе одного неприятного героя из пьесы «Искусство преступления». Автор пытался сделать из него комичного персонажа, но на деле вышло создание, которое лишь бросает каждые пять минут глупые шутки, тупит и мешает главным героям: детективу Генриху и его помощнику - расследовать преступление. Генрихом и помощником, соответственно, являлись Беатрис и Виола.
Эдвард содрогнулся. Отчаянно не желая занимать в этой истории место не очень смешного дурачка, он решил, что нужно сказать вдохновляющую речь. Поднять настроение друзей, пробудить в них боевой дух, а заодно и насладиться их восхищением. Лидеры ведь именно этим и занимаются, не так ли?
- Знаете, кого вы мне напоминаете? Детективов из пьесы: Генриха и его помощника. Они тоже всегда спорили на тему логики и интуиции. И даже подозреваемых было двое.
На что-то благородно-красивое фантазии не хватило, поэтому Эдвард просто поделился с друзьями мыслью, которая казалась ему забавной. Но ожидаемого эффекта не вышло. Вместо восхищения, взрыва хохота или хотя бы улыбок на Эдварда обрушился целый шквал гнева и критики.
- Твои комментарии бесполезны и нас отвлекают, - тихо прошипела Виола, а затем гаркнула: - Когда ты уже заткнешься?! Как можно думать о пьесах в такой момент? На кону вообще-то наша жизнь стоит!
Эдвард повернулся к Беатрис. Она смотрела на него так, будто только что осознала какую-то важную вещь. И судя по всему, этой вещью была тупость Эдварда.
- Я бы могла сейчас придумать что-то остроумное, - пролепетала она, - но мне нечего сказать. Я просто в шоке.
Эдвард весь съежился. Ему вдруг почудилось, что откуда-то в помещении запахло копченой колбасой, хотя как это возможно? Колдовство, не иначе! У него подогнулись колени и закружилась голова. Стоять под осуждающими взглядами друзей по ощущениям было то же, что под летящими в тебя ножами. Эдвард не выдержал и убежал в дальний конец зала. Там он обнаружил неприметную дверцу и юркнул в нее, оказавшись точь-в-точь в таком же зале: те же стеллажи, высокий потолок, ни единого окна и при этом отличное освещение.
Мелькнула мысль, что он оказался в параллельной реальности и больше никогда не вернется в свою. Дабы это проверить, Эдвард слегка приоткрыл дверцу и...
Тут же столкнулся с ошалелыми лицами друзей.
- БАХ! - со всей силы Эдвард навалился на дверь, разочарованно подумав: «Блин, а так хотелось».
Он опустился на пол и уткнулся головой в колени. В мыслях раз за разом прокручивалась одна и та же сцена: он несет всякую чепуху, выставляет себя тупицей, а друзья сверлят его взглядами. Ладно Виола, та к его никчемности привыкла, но Беатрис... Как она на него посмотрела! Если девчонка после такого перестанет с ним дружить, Эдвард не будет ее осуждать. Ему и самому с собой дружить не хотелось, вот только от себя никуда не денешься. Не станешь талантливым и крутым Робертом или героем Лоренцом, которого Эдвард безуспешно попытался копировать. Что поделать, лидерство и актерство - не его конек. Вернее, очередной «не конек».
Таких «не коньков» было у него множество, однако сейчас обнаружение еще одного воспринялось особенно болезненно. Все-таки какое великое событие происходит - борьба с мистической тварью - можно было бы и открыть в себе силу.
Думать о «не коньках» надоело, о том, как он будет объясняться перед друзьями, - не хотелось. Поэтому Эдвард стал думать о том, стоит ли прекращать дружбу с Беатрис, когда они выберутся из квеста. Последнее время он начал вести себя перед ней как полный болван, ведь носить маску все время невозможно и рано или поздно ей станет полностью известно, кто скрывается за крутым Робертом.
Похожий сценарий случался с Эдвардом уже неоднократно. Он заводил с кем-то дружбу («с кем-то» - значит с кем угодно, кроме одноклассников, ведь от тех потом сложно избавиться). Поначалу все шло гладко. Эдвард играл роль - иногда это был позитивный, юморной и харизматичный Роберт, а иногда крутой и мрачно-загадочный Бенджамин. Все зависело лишь от человека, которого следовало покорить. Затем дело шло наперекосяк. Чем дольше они дружили, тем сильнее раскрывалась истинная сущность Эдварда: ужасная, как чай, в который упало и раскисло печенье. Эдварду это не нравилось - и он прекращал дружбу. Не отвечал на звонки, избегал встреч - просто исчезал, красиво и загадочно.
Но с Беатрис - по-другому. Она влюблена в него, а значит, по сути, считает своим идолом, если, конечно, любовь - это именно то чувство, которое описывается в драматических пьесах. Как она перед ним робеет, пытается скрыть это. До чего же такие моменты льстя... Кхе-кхе... Придают уверенности. Правда, почему Беатрис не робела, когда он нес чепуху? Неужели ее чувства... остыли? Надо будет это проверить, когда Эдвард выйдет отсюда. Но не сейчас: пока он еще не оправился от пережитого ужаса и не придумал, как будет объясняться.
Эдвард встал и потянулся. Не часто он так глубоко рефлексирует о своей жизни и чувствах. Разве что в моменты крупного позора.
Без особого любопытства - скорее просто из желания подвигаться, что-то потрогать или даже случайно сломать - Эдвард подошел к стеллажам. Книг на них было - зачитайся, только стояли они почему-то не корешками к Эдварду, а обрезами. Поначалу он не придал этому значения и просто стал ходить вдоль стеллажей, думая о том, как бы красиво сейчас выглядел этот момент, будь его жизнь фильмом. Затем Эдвард решил, что кадр портят книги. Кто же их так по-дурацки расставил?
Парень замер. А что если в этих книгах хранятся тайные знания? Кто-то хотел их спрятать, поэтому даже корешки скрыл, дабы никто, войдя сюда, ничего не понял и прошел мимо.
От предвкушения разгадки великой тайны Эдвард перестал дышать. А вдруг там написано, как ему найти предназначение? Или в них, в книгах, оно и находится? Он сделал шаг, взял книгу, которая, по его мнению, звала его, потянул...
Блеснула золотом обложка. Эдвард приоткрыл глаза - в руках он держал «Энциклопедию о животных для самых маленьких».
Со вздохом разочарования Эдвард собрался было поставить книгу, как вдруг обнаружил на ее месте прямоугольное отверстие. Эдвард заглянул в него и понял, что оно ведет в зал, где все еще спорили Беатрис с Виолой. Ого, так вот почему книги стоят так странно! Выходит, в этом поместье стен нет совсем - вместо них стеллажи.
Радуясь, что это обнаружил именно он, а не кто-то еще, Эдвард стал следить за друзьями, проводя параллель между ними и героями «Искусства преступления».
- Да она же выглядит, как дурацкий напиток из рекламы, - громко и настойчиво вещала Беатрис. - Красивая, запашок приятный, надпись «выпей меня», еще и загадка на нее указывает. Да все на нее указывает. Все, понимаешь?
- В записке сказано, что мы поймем, какой напиток правильный, когда разгадаем загадку, - голос Виолы напротив звучал сдержанно, но не менее настойчиво. - Мы ее разгадали.
- Почему ты вообще решила, что загадка - это именно то, что написано на бумажке? Может, она заключается во внешнем виде бутылок? На красивую указывает все, а вот на яд - наоборот. Думаю, его и нужно пить. Мои аргументы достаточно обоснованы?
Виола с сомнением взглянула на страшную бутылку.
- Чушь, - изрекла она и почему-то сделала от бутылки шаг. - Тогда для чего загадка на листе?
- Очевидно, отвлекающий маневр. Чтобы запутать. Да если бы я была чокнутой мистической тварью, именно так и сделала. Короче, пьем яд.
Эдвард внимательно оглядел каждую из бутылок - насколько это позволяло расстояние. Затем его будто пронзило молнией. Ну конечно! Как же никто сразу не догадался?!
Имей Эдвард аппарат, измеряющий интенсивность тех или иных чувств, шкалы «гордость», «самоуверенность» и «жажда доказать наличие у себя ума, а также получить массу комплиментов» достигли бы краев и лопнули. Парень едва сдержался от того, чтобы не побежать к друзьям и сделать то, что собирался, но решил подождать подходящего момента.
Тот, к счастью, не заставил себя ждать.
Беатрис оглянулась по сторонам и спросила:
- А где Эдвард? Его не сожрали случайно?
Ну все, пора!
Он распахнул дверь с ноги. Получилось красиво. Чуть оробев от устремленных на него взглядов, но быстро овладев собой, Эдвард направился вперед. Для этой сцены не хватало лишь героической музыки, но она играла у Эдварда в голове.
Беатрис и Виола увидели, что с их другом все в порядке, и вернулись к разговору.
- Я не знаю, что делать, - паническим тоном призналась Виола. - Это может оказаться любая бутылка. Или ни одна. Рыцарь сказал, впереди нас ждет испытание, которое никому не удавалось пройти. Вдруг это оно?
- Не начинай, - вяло, как ненужное тряпье, бросила Беатрис. Однако, увидев Эдварда, ее голос моментально переменился. - Где был? Все нормально? Ты какой-то странный.
- Правильно будет сказать, - ответил тот, взмахивая слегка покосившимся париком, - «решительно настроенный».
Эдвард подошел к столу, схватил бутылку с надписью «водичка», ловким движением открутил пробку, прильнул к ней губами и осушил до дна. Ни Виола, ни Беатрис не успели даже ничего понять, как вдруг Эдвард позеленел и схватился за горло. Пустая пластиковая бутылка, выпавшая из его рук, со стуком ударилась об пол и покатилась под стол.
Вот его очередной и, похоже, последний «не конек».