Меландия

— Мисс Алдерман, прошу вас, не трогайте оружие, — Сара взволнованно смотрит, как Мелани поднимает из огоньков пистолет. Рядом ворочается, кашляя, Богдан, а Мелани дергает Ульяну за воротник.

— Встала!

Та поднимается из травы, и Мелани хватает ее за грудки.

— Мне похуй, кто ты, — слезы текут из ее глаз бесконечными потоками. — Найди Аню.

— Сейчас, — кивает Ульяна. — Давай я возьму, — она показывает на пистолет в трясущейся руке Мелани, и та широко улыбается.

— Я тебе его в пизду засуну, если не скажешь, где Аня.

И Ульяна, подняв из травы второй пистолет, торопливо пишет в айфон. Огоньки все загораются на красных деревьях, и их листья переливаются розовым. Присев рядом с внедорожником, Лина обняла руками колени и плачет, а Вика с ужасом смотрит, как Мелани наклоняет голову из стороны в сторону, разминая шею. Ее затылок заметно дрожит, верхняя губа брезгливо приподнята, а в мокрых щеках золотисто отражаются огоньки.

— Бля, — поднимаясь с травы, Богдан держится за живот. — Мелочь, ну хули ты?

Мелани показывает пистолетом на меня.

— Если кто-то из них сдохнет, ты свои кишки жрать будешь, — и кивает на Влада, который напряженно смотрит из-за стекла, — и этот пидор тоже.

Дернувшись, она шлепает себя по груди:

— Сара, таблетки.

— Сейчас, — Сара быстро шагает по дорожке.

— Я ее нашла, — Ульяна поднимает глаза от айфона. — В больнице.

— Поехали, — кивает Мелани.

— Мелочь, ты совсем дура? — Богдан шагает к ней, но Ульяна направляет на него пистолет, и он отступает назад. — Думаешь, один Владик агрится? Я там напиздел, что пойду с тобой побазарю да решим, как будешь бабки возвращать, — он отряхивает водолазку. — Хуй тебя кто выпустит.

Мелани мрачно смотрит на дрожащий пистолет.

— Первый вариант или второй? — спрашивает Ульяна, поднимая на ноги Лину.

— Первый, — Богдан хмуро щелкает зажигалкой. — Пожить-то хочется еще.

— Тогда придумай, как нам выбраться, — кивает Ульяна. — Если хочешь на пенсию, тебе придется еще поработать с твоими коллегами. А если нам не уйти, я вызову спецназ, и сдохнешь вместе с ними.

— Погодь, — хмурится Богдан, — а с Мелочью-то как быть?

— Не беспокойся, — открыв дверь, Ульяна толкает Лину на заднее сиденье, — я ее спрячу.

Вслед за Линой в кабину лезет перепуганная Вика, а Мелани брезгливо оглядывает Ульяну.

— С хуя ли я тебе верить должна?

— А кому еще тебе верить? — Ульяна быстро вынимает и вставляет назад обойму. — Богдан и Влад под следствием, а Сара тебя не спрячет. Аня в больнице. Ее родители, скорее всего, боятся тебя, а Тайлер не будет с тобой связываться. — Ульяна подходит к Мелани. — Хочешь остаться одна?

Посмотрев на меня, Мелани глубоко дышит носом, а Ульяна тепло улыбается ей.

— У меня было три года, чтобы сделать с тобой все, что захочется. Я что-то тебе сделала? — Мелани хмуро мотает головой, а Ульяна осторожно берет ее за руку. — Я тебя не обману.

Мелани сжимает челюсти, глядя на огоньки под ногами.

— Я сюда не вернусь? — шепчет она, и Ульяна кивает. — Тогда нужно забрать Анины вещи, Черныша и Сару.

— Я все сделаю, только сначала увезу тебя, — Ульяна поворачивается к Богдану: — Придумал?

— До Москвы пять часов переть, так что на драндулетах отседова никто не ездит, — он с сомнением смотрит на внедорожник. — Палево. На складе вертушка старая есть. Давай-ка туда...

— Чтобы меня там закопали? — улыбается Ульяна. — Нет, спасибо.

— Полетим на вертолете, — хмурится Мелани. — Так быстрее.

— Он врет, — вздыхает Ульяна. — Они всех убьют. Или, думаешь, нам дадут пилота?

— Я довезу, умею маленько, — ворчит Богдан.

Ульяна удивленно изгибает бровь, и он разводит руками.

— Мелочь одну не пущу, боязно мне. А по пути потолкуем с тобой.

— Богдан, — Мелани вытирает щеки, — если ты с ней что-то...

— Хер мне отрежешь и сожрать заставишь, — вздыхает Богдан. — Слыхал.

Задумчиво посмотрев на золотые деревья, Ульяна кивает.

— Сядешь впереди, — она показывает пистолетом в кабину. — Дернешься — останешься без головы.

Богдан с кряхтением забирается на сиденье, а Мелани садится за руль. Забираюсь внутрь, и Ульяна толкает меня бедром.

— Подвиньтесь.

Теснимся, и дверь хлопает. Слева шмыгает носом Вика, а в ее руку крепко вцепилась Лина, которая тихонько плачет, глядя на огоньки за окном. Мелани тянет дрожащую руку к рычагу и промахивается.

— Давай довезу, — говорит Богдан.

— Отъебись, — фыркает Мелани, дергает рычаг, и внедорожник въезжает на мраморную плиту, затормозив над краем в последнюю секунду. Резко сдаем назад, разворачиваемся и катим между огоньков, а золотые деревья обрезает потолок кабины. Выезжаем на дорогу и видно полную луну, что уже высоко взошла над особняком.

— Все будет хорошо, — спокойно говорит Ульяна, заглянув в мокрое лицо Вики, а пистолет в ее руке уткнулся стволом в спинку переднего сиденья, откуда дымит сигаретой Богдан. На площадке перед особняком сворачиваем и едем вдоль стены, а Мелани смотрит на подсвеченных Пегасов на замершей карусели.

— Не взяли твои таблетки.

— Сара плакать будет, когда узнает. Не хочу смотреть, — мотает головой Мелани. — Забери ее отсюда, пожалуйста.

— Напиши ей, чтобы Владика выпустила через часик, — Богдан оборачивается к Ульяне. — Он пошумит маленько, а потом приглядит за ней. А я вернусь да решим, как дальше.

Выскакиваем на золотистый луг, а луна блестит в реке и тут же прячется за большим рваным облаком. Черный капот разгоняет светящиеся пылинки, и справа мелькает арка, ведущая к моему дому, а слева плывут машины за прозрачной стеной гаража. Богдан выглядывает из-за спинки сиденья.

— Куда прятать-то ее будешь?

— Не твое дело, — отвечает Ульяна, и Богдан, хмыкнув, отворачивается, а мы разгоняемся по прямой дороге без фонарей, и огоньки редеют, остаются лишь кое-где на черных ветвях, а потом и вовсе кончаются, оставив по бокам непроглядный лес. Опустив стекло, Богдан выдыхает дым в темноту.

— Сделай, чтоб она пожила, как человек.

Ульяна молчит, а машина разгоняется все быстрее, и в лицо летит холодный ветер пополам с дымом. В животе ворочается, и я сажусь ровнее, чтобы, если стошнит, наклониться над коленями, а машину ведет влево.

— Ну сколько учил-то? — Богдан дергает руль, а Мелани хрипло вдыхает.

— Вика.

— Что? — та робко заглядывает через спинку.

— Спасибо, что вернулась, — бормочет Мелани, а машина вылетает на широкий луг, и высокая трава черными волнами колышется по бокам.

— Ага, — кивает Вика и боязливо смотрит на темные одноэтажные здания, быстро вырастающие впереди.

— Мелочь, я сейчас напизжу с три короба. Ты не дергайся, — Богдан выпрямляется в кресле. — Тихо сидите.

Сменив траву, бетонные стены тянутся по бокам, разрезанные черными провалами, а потом в лицо слепяще светит, мы резко тормозим, и Мелани опускает стекло.

— Ну здорово, — лысый мужик, которого видела на записях, заглядывает в кабину. — Сама явилась? — и недовольно смотрит на Мелани. — Пошли, побазарим.

— Саныч, побазарили уже, — вздыхает Богдан. — Островом расплатилась.

— С городком который? — спрашивает мужик.

— Координаты покажу, охуеешь, — кивает Богдан, и мужик довольно хмыкает.

— Слышь, — и шлепает Мелани по плечу, — у тебя реально там дракон летает, что ли? — Мелани кивает, и он ухмыляется. — Покажешь, как выключить и как это говно золотое убрать. Палево пиздец.

Мелани снова кивает, а Богдан тыкает ее в плечо.

— Я эту дуру в бункер перекину, пока жара не пройдет.

Мужик удивленно смотрит на меня.

— Это что за блядушник? — он шагает к задней двери. — Опусти-ка.

Лина испуганно всхлипывает, а стекло рядом с ней бежит вниз, и мужик неторопливо оглядывает нас. На правом ухе у него нет мочки, а тонкие губы рассекает глубокий рубец, который тянется от подбородка до нижнего века.

— Хуя ты цветник устроила, — он улыбается Лине, и рубец растягивается.

— Ее шлюх пока с ней посажу, — ворчит Богдан, развернувшись, и задумчиво глядит на Ульяну, опустившую руку с пистолетом между колен. Сжав челюсти, она смотрит ему в глаза, а его взгляд неторопливо перепрыгивает с нее на мужика и обратно, а потом Богдан вздыхает.

— Авось пригодятся.

— А то, — смеется мужик и поднимает дрожащий подбородок Лины. — Бабы сочные, — он тыкает ладонью без двух пальцев в меня: — Как зовут?

— Юля.

— Юлька, значит, — мужик масляно оглядывает мое лицо. — Модель прям.

Он шагает к переднему стеклу, и Лина прерывисто выдыхает, глядя на большой нож у него за поясом.

— Ишь, устроилась, — он улыбается Мелани. — Они тебе пизду лижут или что? — Мелани кивает, и он качает головой. — Мы, значит, работай, а она блядей мацай, — и снова заглядывает в кабину. — Аслам звонил.

Богдан мрачно кивает.

— Этих отвезу да потолкуем, — он шлепает Мелани по плечу. — Хули стоим, пизда?

Внедорожник въезжает на широкое асфальтовое поле без фонарей. Тут и там ярко горят красные файеры, а в темноте неразборчиво движутся люди, снимая большие ящики со здоровенного желтого погрузчика.

— Восток, утро! — громко говорит в телефон мужик в камуфляжной куртке, входя в раскрытый ржавый контейнер, в котором, кажется, что-то шевелится, а сверху слышно вертолет. С другой стороны громко лязгает металл и видно высокий силуэт какой-то штуки с десятком, наверное, ракет на обтекаемом носу, которую цепляют тросом к погрузчику поменьше.

— Теплый, утро! — перекрикивает шум мужик, а потом стекла поднимаются.

— Правее бери, — говорит Богдан, и в свете фар сверкают большие мешки, полные разноцветных камней, которые аккуратно складывают в ящик, а Богдан хмуро смотрит на Ульяну. — Хотел бы, тебя бы тут выебли, а потом под пресс сунули, — и снова щелкает зажигалкой. — Так что пукалку убери и делай, что скажу.

Кивнув, Ульяна провожает взглядом темные контейнеры, а Богдан ухмыляется:

— Мелочь, она ж тут пробежки устраивала. Поймал ее разок, так глазами хлопает, аки корова. Ой, говорит, заблудилась что-то, — и смеется, выпуская дым под потолок. — А я-то, дурак старый, назад ее отвез. Налево теперь.

Мы едем вдоль длинной стены без окон, а все дрожит, и сверху слышно тяжелые лопасти.

— Поэтому меня терпела? — глухо спрашивает Мелани, не поворачивая головы.

— Сначала да, — вздыхает Ульяна. — Потом увидела Меландию, — вытащив пачку сигарет, она задумчиво крутит ее в тонких пальцах. Свет файеров остался позади, и фары выхватывают только побитый асфальт, а слева ползут невнятные силуэты каких-то машин.

— Направо.

Машина переваливается по чему-то кривому и по дну скребет, а потом тормозит, и мы выходим на темный пустырь, с одной стороны отрезанный длинной стеной. С другой стороны шелестят черные деревья, в которые уперся носом большой грузовик со спущенными колесами. Из-за его ржавого кузова выглядывает еле различимый маленький вертолет с трещиной в лобовом стекле. Под ногами звенит какая-то арматура, и Вика тут же спотыкается, а Богдан уже открывает скрипучую дверь и садится на место пилота.

— Прыгайте.

Осторожно иду к вертолету, перешагивая кривые трубы, автомобильные покрышки и какие-то железки, а у глухой стены сидит, не двигаясь, мужчина с почерневшим лицом. Руки у него неуклюже лежат на голых бедрах, а ноги будто сливаются с асфальтом. Всхлипнув, Вика отводит глаза, и мы ждем, пока в тесную кабину сядет Мелани и напротив нее — Ульяна. Небо позади здания разрезает яркий луч прожектора, и Богдан оборачивается, надевая большие наушники.

— Барышни, если не хотите, чтобы спалили, как мы вообще в другую сторону уебываем, а не в бункер, жопами шевелите.

Мы забираемся на потертые сиденья, скрипим дверью, и двигатель жужжит, а потом щелкает и затихает.

— Бля, — ворчит Богдан, и за спиной неровно тарахтит, а потом заводится. Лопасти раскручиваются, и вертолет дергает вправо. Неподвижный мужчина и стена ползут к окну сбоку, но вертолет поднимается над зданием, а потом над чернотой, в которой пылают файеры. Мы летим мимо луча прожектора, а вдали мелькают и пропадают за рамой золотистые верхушки деревьев. Двигатель громко тарахтит, и не слышно, как Мелани стучит зубами, зато хорошо видно, как скачет ее подбородок. Крепко сжав руки у живота, она поднимает усталые глаза к Ульяне.

— Смогу увидеться с Сарой?

— Конечно, — кивает та, а свет в кабине гаснет. Посмотрев на бесконечные звезды, распахнувшиеся над непроглядной чернотой, Ульяна наклоняется к Мелани.

— Не решила, что делать с Меландией? — Мелани мотает головой, и Ульяна кладет ладонь на ее колено. — Отдай мне.

— Что, блядь? — брезгливо морщится Мелани.

— Отдай мне, и я ее доделаю, — спокойно говорит Ульяна.

— Ты вообще охуела? — фыркает Мелани. — Я для тебя, сука, ее строила?

— Для меня, — кивает Ульяна, и Мелани, моргнув, рассматривает ее лицо.

— А почему ты не говорила?

Ульяна хмуро пожимает плечами.

— А что говорить-то?

Отвернувшись, она смотрит в окно, где мелькает и минуту бежит внизу желтая лента шоссе. Кабина наклоняется, и снова становится темно. Повернув лицо, Мелани испуганно заглядывает мне в глаза, а потом, неуклюже спустившись по сиденью, прижимается виском к плечу. В потолке над понурой головой Вики что-то мигает красным, а за окном вдруг сияют золотые крылья, на которых развеваются пестрые цветы, и десятки разноцветных глаз смотрят на меня нежно-нежно, а потом существо взмахивает крыльями так, что могло бы, наверное, сдуть вертолет, и летит туда, где светится яркая полоса Москвы, а я нащупываю дрожащие пальцы Мелани и беру ее за руку.