Глава 23. Падение
Едва Инга вылетела на нужный этаж, в конце коридора возник знакомый узкий профиль. Марина рассеянно просматривала какие-то табличные вывески у палат. На ней был длинный бардовый кардиган крупной вязки. Смоляные волосы, тронутые сединой, ложились спутанными волнами на лопатки. Больше на этаже не было ни души.
— Марин! — позвала Инга. Звонкий голос эхом размножился по коридору. Артем остановился в самом начале. В нос впился тревожный лекарственный запах. Он навсегда запомнил то, как уверенно развевалась ее юбка на бегу. Как безжалостно врывался в помещение кусачий ноябрьский воздух, будто желая смести все на своем пути. Как сдувались его легкие с каждым болезненным вздохом.
Марина обернулась. На ее лицо набежала вялая улыбка. Она протянула руки. Но едва взор скользнул за Ингино плечо, как она тут же отпрянула, словно ей влепили смачную пощечину. Марина побледнела. В ее глазах застыл ужас, зрачки сузились в крошечные, едва видные точки. Инга не поняла такой странной реакции. Она остановилась в шаге от нее и непонимающе обернулась. Но, не обнаружив в тесном коридоре ничего, кроме пустующих железных стульев, проштопанных дырками, снова повернулась обратно. Она долго ждала, когда тетка скажет хоть слово, но та застыла недвижимым изваянием среди больничных стен.
— Марин, что за фокусы? — не выдержала Инга. — Если ты опять...
Но Марина не дала ей договорить. Она стремительно схватила Ингу за локоть и что есть мочи потянула на себя, будто желая спрятать от чего-то дурного. Инга налетела на нее и оказалась у стены.
— Да что ты...
— Ингир! Это же... — Свободной ладонью Марина зажала рот. Послышался горький всхлип. — Господи...
— Что? — не поняла Инга, снова обернувшись.
— Он!
Инга все еще не могла взять в толк, что она имеет в виду. Нехорошее чувство заворочалось где-то внутри. Гадкое, подлое. Инстинкт самосохранения велел бежать. И как можно скорее. Оборвать разговор, наплевать на все, оставить ее тут одну и бежать. Вместе с Артемом. Далеко, навсегда, не оглядываясь. Убираться прочь, пока еще есть время.
Но было уже слишком поздно.
— Это он! Тот... самый... Из-за него умер наш Сережка!
Инга перестала дышать. С секунду она не шевелилась. Затем качнула головой влево. Ее пробрал истеричный смешок.
— Не говори еру...
Маринины ногти больно впились в ее кожу.
— Это он! — Голос сорвался на болезненный хрип. — Больница, палата, извинения... Я все помню! Меня посчитали сумасшедшей, но я запомнила! Запомнила его лицо! Это он приходил в ту ночь молить о прощении, заклинал, что авария случилась по его вине, но он не хотел... И он же выпрыгнул в окно, когда я позвала охрану на помощь! — Марина взялась за голову. — Авария была не случайной! Не случайной, понимаешь? Она произошла не по невнимательности твоего отца!..
С каждым произнесенным вслух, точно бесповоротный смертный приговор, словом Инга цепенела. Мороз сквозил по коже змеей. Ее руки обмякли, рухнули вдоль туловища. Равновесие пошатнулось, ей пришлось схватиться за мягкий поручень у стены, чтобы устоять на ногах.
— Нет, — усмехнулась она. — Не может такого быть.
Бред. Конечно же, это все бред сивой кобылы. Очередная выходка Марины, которая снова придумала бессовестный план, чтобы заманить Ингу обратно в свои силки. А она поверила! Ехать сюда было фатальной ошибкой. Эмоции медленно застилали глаза. Инга перестала соображать. В голове все смешалось. Она отцепила затравленный взгляд от Марины и обернулась к Артему. Он стоял на том же самом месте.
— Артем, скажи, что это неправда!
Артем молчал. Его лицо было словно вытесано из гранита. Глаза звенели страшной неописуемой пустотой. Желваки на скулах отвердели. Он неподвижно смотрел в пол. Сердце Инги мучительно сжалось.
— Артем! — воскликнула она, готовая сорваться с места. — Скажи! Скажи, что это неправда! Почему ты молчишь?..
Она тяжело дышала, словно зверь, загнанный в угол хищником и готовившийся отдаться на растерзание. Это ведь так просто — сказать «нет». Нет ничего легче в мире! Так почему он молчит? Почему так долго думает?
«Пожалуйста, соври... Прошу тебя!»
Он поднял на нее тяжелые каменные веки. Она поняла все гораздо раньше его слов. Слов, отпечатавших безапелляционный вердикт на устах.
— Это... правда.
На Ингу было страшно смотреть. Ее глаза недобро темнели, искры в некогда ярких радужках стекленели. Губы сжимались в тонкую нитку.
Без промедлений она сорвалась с места и с размаху ударила его по лицу. Артем отпрянул назад.
— Как ты мог?!
Крики мгновенно привлекли медперсонал. На шум сбежалась охрана.
Не обращая ни на что внимания, Инга схватила его за грудки и со всей силы впечатала в стену. Его удалось сдвинуть с места лишь потому, что он сам не сопротивлялся. Он был похож на тряпичную безвольную куклу, которой с легкостью можно было управлять. Не шевелился. Не реагировал. Не моргал. Не подавал никаких признаков жизни. И смотрел в пустоту. Лишь с разбитой губы стекала алая кровь, капая на мертвенно-бледный кафель.
Секунда — и их разняли. Ингу схватили в две руки и оттащили от потерпевшего, по мнению очевидцев, парня. Она брыкалась, рвалась вперед, разъяренно рычала, но ее лишь сильнее сжимали, не позволяя вывернуться из крепкого захвата. Черные кудри растрепались по плечам.
— Сволочь! Ублюдок! Как? Как ты мог? Как?! — кричала она во все горло до тех пор, пока ее голос не сел от хрипоты и рвотных позывов. — Я верила тебе! Верила!
Артем вытер кровь с лица. Какое-то время он буравил Ингу пустым нечитаемым взглядом. Так смотрят покойники при жизни, у которых ничего не осталось за душой. Он неопределенно подался вперед, будто желая что-то сказать напоследок, и... ушел. Просто ушел, оставив после себя шлейф неизгладимой, сжирающей сердце тоски. Впрыснув убийственный яд внутривенно. Растоптав ее в щепки. Сравняв с землей. Ушел, даже не попрощавшись. Не сказав ни слова. Не дав понять ничего. Ничего...
Ее плечи упали. Теперь уже она была похожа на хлипкую марионетку, которой управляют. Если бы ее не держали, она бы распласталась прямо здесь, на полу. И никогда в жизни бы больше не вставала.
Истерика заполонила хрупкое беззащитное существо. Слишком слабое и уязвимое для этого жестокого безжалостного мира, которому все мало. Который никогда не перестанет вставлять палки в колеса, покуда человек жив и покуда дышит. Да какие там палки! Настоящие смертоносные колья.
Но за что? За что все это?
Почему единственный человек, которому она открыла свое сердце, почему тот, кому она верила безоговорочно и беззаветно, почему из всех восьми миллиардов людей на этой чертовой планете ее предал именно он?
Почему?
Как ей теперь жить после этого?..