Пепел, сгорающих сердец

Человек не может двигаться вперед, если душу его разъедает боль воспоминаний.
Маргарет Митчелл

    Утро началось непривычно спокойно с ощущением легкости. Ночью мне не снились кошмары, я выспалась. Разбудили меня не тревожные мысли и болезненные воспоминания, а мягкие лучи солнца, пробивавшиеся сквозь шторы. Сначала я не поняла, где нахожусь. Потом пришло осознание.
    Незнакомая страна.
    Незнакомый город.
    Незнакомые люди.
    Мужчина, которого я знала меньше двух дней.
    Я закрыла глаза. Раньше эта ситуация показалась бы мне абсурдной, ввергла бы в стресс. Но сейчас никакой паники внутри не было. Я не чувствовала себя больше потерянной.
    Телефон зазвонил, на экране высветилась наша с Мирой фотография.
— Доброе утро, путешественница! — голос подруги звучал бодро.
— Доброе. Хотя, если честно, до сих пор не верится, что со мной это происходит.
— Поверь, мне тоже. Я несколько раз открывала карты, чтобы сверить расстояние от себя до тебя. До сих пор не понимаю, как такое возможно.
    Я невольно улыбнулась, представив лицо Миры в тот момент.
— Есть новости?
— Есть, но они не очень приятные.
    Я напряглась.
— Рассказывай, что не так.
— Паспорт забрала, но прилететь смогу не раннее, чем через неделю, пока все оформлю, куплю билеты. Нужно время.
Неделя. Семь дней. Когда-то я не могла представить, что смогу так долго быть вдали от дома, но теперь мысль о возвращении пугала меня сильнее, чем разлука. И это не приносило облегчение.
— Аида? Ты здесь? — послышался взволнованный голос подруги.
— Да-да, задумалась.
— Ты расстроилась?
— Наверное, нет. Странно, мне всегда так хотелось домой...
— А сейчас?
— А сейчас и не знаю.
— Аида...
— Не волнуйся, я справлюсь, — слова прозвучали уверенно, сама им удивилась. Если раньше я старалась всех убедить в этом, то сейчас знала, что так и будет, потому что действительно верила.
    После разговора я спустилась вниз и столкнулась с Криштиану, который вернулся откуда-то.
    — Привет, ты с тренировки?
    — Привет, ездил по делам, — брюнет быстро скинул с плеч пиджак. — Как спалось?
    — Сон был крепкий, этот город явно на меня влияет. Криштиану, утром мне звонила подруга, она сможет прилететь с моими документами не ранее чем через неделю.
    — Значит, неделю официально ты моя гостья, — он улыбнулся. — Если потребуется помощь, скажи, со всем разберемся.
    — Надеюсь надолго я тебе неудобств не доставлю.
    — Пока что я получил только удовольствие от общения с тобой. Раз уж ты тут застряла, предлагаю прогуляться по городу.
    Я хотела отказаться.
    — Не хочу тебя отвлекать.
    Мужчина улыбнулся.
    — А кто сказал, что я спрашивал? Собирайся, Аида.
    На улице было жарко. Казалось, что солнце заливало город своими лучами. Первой остановкой стало кафе. Фасад украшала полуциркульная арка из камня с двустворчатыми зелеными дверьми. Сверху по бокам расположились статуи мужчины и женщины. Они словно пытались заглянуть вовнутрь помещения. Я замерла, восхищенная этой красотой.
    — Прошу Вас, — произнес Криштиану, жестом приглашая меня войти.
    Внутреннее убранство поразило меня не меньше. Интерьер был выполнен в стиле ар-нуво с резным деревом и зеркалами. Пахло кофе и корицей. Я доверилась выбору спутника и присела за столик.
    — Тебе здесь нравится? — подсаживаясь, спросил он.
    — Впечатляющее место, Криштиану. Очень красиво.
    — Думаю, десерт тебя приятно удивит.
    Первый кусочек паштел-де-ната заставил меня на мгновение замереть. Хрупкое тонкое тесто рассыпалось под легким нажатием, внутри была нежная, теплая, кремовая начинка с едва уловимым запахом ванили и корицы. Этот вкус переносил меня на узкие улочки яркого Лиссабона. Терпкий кофе Bica оказался контрастом на фоне сладкой выпечки. Первый раз еда принесла мне столько эмоций.
    Уголки губ брюнета приподнялись, когда он увидел мою реакцию. Казалось, ему было важно не то, понравился ли мне десерт, а сам момент, когда он сможет разделить со мной это открытие.
    — Потрясающе! — я была в восторге от традиционной португальской кулинарии.
    — Осторожнее, — усмехнулся он. — Теперь мне придется каждый раз искать для тебя что-нибудь не менее вкусное.
    Я засмеялась.
    Мы медленно гуляли по мощёным улочкам Лиссабона. Откуда-то доносились визги детей, с открытых балконов свисали цветы, из распахнутых окон была слышна португальская речь. В городе кипела жизнь. Мимо нас снова проехал желтый трамвай. Я взглянула на Криштиану с немой просьбой в глазах. Он взял меня за руку, и мы сорвались с места.
    — Это было весело, — пытаясь отдышаться, сказала я, схватившись за поручень.
    — Да, я уже и отвык от необходимости бегать общественным транспортом.
    — До чего же я все-таки тебя довожу.
    В этот момент трамвай резко дернулся. Рука соскользнула, меня бросило в сторону. Криштиану поймал меня за локоть, благодаря чему я не упала.
— Уже второй раз спасаю тебя, незнакомка.
— Это начинает входить в привычку.
    Остаток пути прошел без происшествий. Несколько минут мы поднимались по каменным ступеням, и вскоре оказались на смотровой площадке, откуда перед нами открылся изумительный вид на город. Он казался крошечным. Я долго смотрела вдаль.
    — Красиво.
    Брюнет подошел ближе.
    — Люблю приходить в это место.
    — Почему?
    — Отсюда все проблемы кажутся ничтожными. На миг забываешь обо всем, чувствуешь себя маленькой частицей по сравнению с огромным миром. Все отходит на второй план, и становится легче.
    Я задумалась.
    По пути до машины мы зашли в сувенирную лавку. Я подошла к стенду с зеркалами, машинально разглядывая отражение. В зеркале вспыхнул знакомый красный силуэт. На секунду мне показалось, что коробка снова здесь. Я вздрогнула и резко обернулась. Это оказался сувенир — маленькая красная коробочка. Обычная вещица, но от одного вида ее внутри все неприятно похолодело.
    — Что случилось? — спросил Криштиану, заметив тревогу на моем лице.
    Я покачала головой, приходя в себя.
    — Показалось. Поехали домой, пожалуйста, я устала.
    Всю дорогу домой мы непринужденно разговаривали и периодически спорили насчет музыки. Криштиану настаивал на португальской, а мне хотелось слушать испанскую.
    — В твоем плей-листе есть меланхоличные песни?
    — Когда-то были. Но с некоторых пор, я не могу их слушать, — тихо ответила я.
    Мужчина промолчал, не став расспрашивать меня.
    После ужина брюнет принес игру и сел напротив.
    — Когда в этом доме собираемся компанией, всегда играем в вопрос-ответ.
    — Чтобы узнать друг друга?
    — Иногда, чтобы узнать самого себя.
    Карточки перемешали, право задавать вопрос с карточки досталось мне.
    — Итак, Криштиану, где ты больше всего любишь проводить отпуск?
    — В Испании, Италии и, пожалуй, Саудовской Аравии. Теперь моя очередь. Твое любимое блюдо?
    — Наверное, паста с морепродуктами и теперь уже паштел-де-ната, — я вспомнила десерт, с которым познакомилась сегодня.
    Брюнет довольно взглянул на меня.
    — Что дается тебе сложнее всего морально?
    — Поражение. Либо, когда вижу несправедливость.
    Про себя я отметила искренность его ответов. Он не пытался казаться. Он был собой — мужчиной, отдыхавшим дома после насыщенного дня. А карточка уже была у него в руках.
    — Аида, расскажи о своей первой любви.
Внутри все рухнуло.
Не потому, что вопрос был неожиданным. Я знала, что однажды мне придется рассказать. Только я не ожидала, что это произойдет так случайно — за игрой, в доме человека, с которым знакома была всего несколько дней. Такой маленький срок. Перед глазами вновь возник его образ, я снова слышала его голос, чувствовала касание рук. А потом — машина, холодный дождь, скорая, слова, после которых внутри все оборвалось.
— Если не хочешь, можешь не отвечать, — заметив мое смятение, сказал Криштиану.
Грудь медленно поднялась от глубокого вдоха.
— Адриан, — я впервые вслух произнесла его имя человеку, который ничего о нем не знал. — Он был моей первой любовью, — я как будто открыла дверь, которую держала запертой три года.
Брюнет молчал, не задавая ни одного вопроса, не говорил привычных фраз, не пытался заполнить тишину словами. И почему-то это напугало больше всего. Он позволил мне самой сделать выбор. Обычно все пытались либо вытащить меня из этой боли, либо старались быстрее закончить разговор. Но Криштиану поступал иначе, дал возможность решать.
— Мы познакомились в колледже. Я была очарована его улыбкой и кудрявыми волосами. Он всегда приносил еду, если видел, что я забыла поесть. Или укрывал одеялом, если засыпала на диване. Каждое утро перед уходом целовал в лоб, даже если я спала. Представляешь, ему удавалось заметить малейшее мое волнение, какие бы попытки не делала, чтобы это скрыть, — тихая теплая грусть разливалась душе при мысли о былом. — У нас был маленький ритуал — каждый день молча обниматься несколько минут, и не важно, в ссоре мы или нет, — я прикрыла глаза. — А потом авария. Его не стало, — эти слова до сих пор звучали так, словно пронизывали меня насквозь.
Наступила тишина.
Я замерла.
Несколько минут я слышала только свое неровное дыхание.
Что я наделала? Маска, за которой я так тщательно пряталась, слетела. Я показала ту часть себя, которая бережно хранила боль, словно она была единственной ниточкой, связывавшей меня с Адрианом.
Страх сковал тело.
Теперь мою боль знал и он. Человек, которого встретила всего пару дней назад таким странным образом.
Снова захотелось спрятаться, закрыться, отмотать время назад. Почему я доверилась ему? Доверилась так быстро...
Криштиану первый нарушил молчание.
— Теперь я понимаю, почему ты иногда смотришь так, будто какая-то часть тебя всегда находится где-то далеко, — мужчина внимательно посмотрел на меня, но во взгляде не было ожидаемой мной жалости. В нем читалось понимание.
Он не стал говорить, что все пройдет. Не стал говорить, что время излечит душу. Не стал говорить, что надо жить дальше. Только осторожно накрыл мою руку своей ладонью, словно говоря: я понял тебя.