Глава 3.
Буквы уже сливаются воедино, а стук печатной машинки при каждом нажатии выводит из себя. Марселла отрывается от бумаг и устало сжимает переносицу, зажмуривая глаза. Не стоило откладывать всю работу на последний день.
Давно за полночь. Весь Дворец погружен в сон. Иногда слышится стук сапог стражников, которые совершают обход, но остальные жильцы видят сладкие сны. Марселла печатает принесенные советником и разработанные королем указы, которые нужно правильно оформить для передачи в народ. Сейчас Марселла уже и не рада, что Нортон хочет изменить всю жизнь Фейрилэнда новыми законами.
На столе лежит стопка черновиков. Марселла по несколько десятков раз переписывала то, что принесли ей советники. Ошибок быть не должно, одна неправильная буква, и все с самого начала. А до этого Марселла еще несколько часов изучала то, как оформляются законы в Фейрилэнде, каким языком должны быть написаны, и в какой последовательности состоять указы. В такие моменты хочется от всего отказаться.
За окном так темно (этой ночью тучи заволокли луну), что Марселле не помогает целый канделябр. Она готова упасть замертво прямо здесь, лишь бы не писать все документы.
Марселла выглядывает в окно, вглядывается в черноту ночи и широко зевает. Внезапно из коридора доносится странный шум, удар, быстрые шаги, а затем крик.
– Ваше Величество!
А затем такая резкая тишина, что Марселла напрягается. Она откладывает все документы и черновики, вслушивается в происходящее дальше. Затем вновь доносится шум, чьи-то голоса, и дверь покоев Марселлы распахивается.
Марселла вскакивает, разбросав по полу несколько напечатанных указов. На пороге стоит ее служанка в длинной белой ночнушке и чепце. Ее большие голубые глаза выпучены от испуга, а руки дрожат. Ее не волнует ее неподобающий внешний вид, отсутствие стука в господскую спальню. Она вскрикивает.
– Там труп!..
И Марселла отталкивает ее, не дослушав бледную, как полотно, служанку. Она бежит по коридору, в котором уже появляются стражники, придворные и те, кто проснулся от шума.
Девушка расталкивает всех собравшихся зевак и пробирается в распахнутую спальню короля. Служанка за ней.
Сердце Марселлы бешено колотится, кровь стучит в ушах, а в голове только крик служанки: «Труп!». Марселла уверена, она этого не переживет. Если сейчас увидит убитого Нортона, то ляжет рядом.
Марселла была верна Нортону, и это понимало все их окружение. Но тот неумолимый страх, который окутал все тело Марселлы, не схож с уважением и верностью к правителю.
Девушка отреагировала слишком остро, и она это осознавала. Да, все напугались, переполошись, но, казалось, сейчас придется оказывать помощь самой Марселле. Ее затрясло от одной мысли, что с Нортоном что-то случилось.
Минув прихожую, Марселла ворвалась в королевские покои. У окна и правда лежал труп, но он принадлежал не королю, а незнакомцу, который, судя по позе, сам перерезал себе горло. А на кровати, бледный, весь в крови, лежал Нортон, с полузакрытыми глазами. Из раны в области сердца обильно текла кровь.
– Немедленно позови Амелоту! Ну, не стой! – крикнула она на служанку. – Поднимай весь Дворец! – затем, сквозь зубы, процедила. – Покушение.
Люди в коридоре всполошились. Пробежал шепоток, шум усилился, дворцовые забегали по коридору. «Покушение, покушение, покушение...» – доносилось со всех сторон. Марселлу трясло. В груди будто все холодело и отмирало, росла нестерпимая боль. Она не знала, куда себя деть, кому отдать свою кровь и тело, лишь бы Нортон немедленно пришел в норму. Ей было плевать, почему она так реагирует на его ранение, почему готова умереть сейчас же, лишь бы король пришел в себя. Было плевать, потому что в эту секунду ее голова была занята исключительно его спасением.
Прибежала в шелковом халате Амелота с большой корзиной трав, лекарств, микстур и чистых бинтов. Нортон побледнел еще сильнее и едва походил на живого. Увидев напуганную до смерти Марселлу, Амелота приказала немедленно покинуть всем покои короля, кроме одного из его личных слуг. Однако Марселлу в тот момент с места сдвинуть было нельзя.
Марселла тяжело опустилась на кресло, когда Амелота гаркнула на нее, что та ей не помогает, а мешает. Голова кружилась, а внутри словно разрасталась боль, которая появлялась из-за холода, льда, охватывавшего все тело.
Амелота ловко управилась с больным. Ночная рубаха, пропитанная кровью, была снята и скомкана, лежала где-то в углу. Амелота мастерски обработала рану, травы только мелькали в руках слуги, он не успевал их подавать.
Сидеть на месте Марселла не могла. Она встала, походила по комнате, навевая на лекаря и слугу жуткую атмосферу, а затем подошла к трупу. Тот лежал прямо, лишь рука отведена в сторону. Он точно сам воткнул себе кинжал в горло. Марселла схватилась за рукоять и грубо вытащило оружие из его шеи. Кровь фонтаном хлынула из трупа, запачкав и Марселлу, но девушка не обратила на это внимание.
Она повертела в руках кинжал. Обычный, с серой рукоятью, острым лезвием. К покушению точно готовились заранее, это не фанатик, несмотря на то что он покончил с собой после покушения. Наоборот, есть тот, кому он сильно верен, раз решился на смерть ради задачи своего предводителя. На его губах замерла умиротворенная улыбка, будто он считал, что совершил дело всей своей жизни. Золотистые кудри прилипли к лицу, покрытому, как и одежда, собственной кровью.
Марселла нахмурилась. Руки парня были не только в толстых перчатках, но и находились в странном положении. Та рука, отведенная в сторону, которой он должен был нанести смертельную рану себе, являлась левой, что крайне странно. Всех солдат переучивали строго пользоваться правой рукой, потому что оружие изготовлялось исключительно для правшей, боевые искусства и хитрости составлялись только с правых выпадов, левшей в войска не брали. Если это обычный шпион, кто поручил ему такое ответственное задание? Марселла впервые видела его, значит он не мог быть дворцовым предателем и принадлежал их врагам, но кто отправил бы такого юнца, будучи обычным шпионом, убивать короля? Что-то не сходилось.
Марселла повертела в руках кинжал еще раз, но ничего интересного не нашла. Использовали кинжал без опознавательных знаков специально. Занеся его над трупом, она еще раз, с силой и ненавистью, вонзила кинжал в его горло, обрызгав свои руки чужой кровью. Поморщившись, она отодвинулась от трупа, и ее уха донесся напряженный голос Амелоты.
– Успокойся, Марселла.
– Этот ублюдок пытался его убить.
– Жить Его Величество будет, – уверенно заявила она, кропотливо заштопывая рану на его груди.
Похоже, нападавший промахнулся. Как ему удалось проникнуть во Дворец и в покои Нортона? Он знал потайные лазы? Или точное время обходов стражников? Наверное, он услышал шум, начал торопиться, не сумел точно попасть в сердце, понял, что не сбежит и избавился от себя, как от свидетеля, который может что-то рассказать про своего предводителя.
Почему его руки в перчатках? Не хотел оставить следов? Если он собирался убить себя, зачем переживать, что он наследит? Или в них он пытался пронести что-то еще?
Марселла стянула перчатку с правой руки, но не нашла ничего интересного. Рука как рука, уже холодная и безжизненная. А вот левая рука вызвала интерес. На ней не было безымянного пальца. Впрочем, он мог потерять палец в любом сражении или в играх в кабаках. Молодые бесстрашные парни часто ставили свои пальцы на кон, когда заканчивались деньги и драгоценности при себе. Ради развлечения с ними соглашались играть, а затем отрубали пальцы. Марселла брезгливо откинула перчатки. Что-то с этим покушением было не так. Кто же стоял за этим пареньком-самоубийцей?
Слуга помог Амелоте обработать, зашить рану и перетянуть ее бинтом. Когда кровь была остановлена, слуга отпущен, а Амелота еще долго держала под носом короля жгучую отвратительно пахнущую микстуру, чтобы он очнулся. Нахмуренное лицо Амелоты казалось совершенно здоровым на фоне болезненно бледной Марселлы с черными кругами под глазами и едва живым Нортоном. Шум же в коридоре только усиливался.
Ресницы Нортона дрогнули, и он слабо открыл глаза. Немедленно попытался встать, но Амелота грубо его остановила и приказала лежать, убирая микстуры. Марселла опустилась на край кровати и взяла Нортона за руку. А Амелота, поменявшись местами с графиней, отошла к трупу посмотреть на нападавшего.
– Как ты? – голос Марселлы дрогнул, и она сжала губы, чтобы сдержать слезы. Нортон нахмурился, пытаясь сфокусировать на девушке взгляд и слабо сжал ее пальцы в ответ.
– Я спал. А потом шум. Какой-то парень ударил меня, и все резко потемнело перед глазами. Я почувствовал боль, кажется, отрубился.
– Мне сказали, что здесь труп. Я неслась сюда с мыслью, что тебя убили.
– Успокойся, я жив, – не особо уверенно заявил Нортон. – Чья это кровь на тебе? – на его лице мелькнул испуг. – Охрана не смогла защитить и тебя?
– Со мной все в порядке, – устало выдохнула Марселла. – Я поиздевалась над телом этого урода, который напал на тебя. Уже подняли на уши весь Дворец. Амелота и я не позволяем никому зайти сюда. Как ты себя чувствуешь, Нортон?
В ответ король только поморщился и выдал.
– Нормально, – понятно, что лгал.
– Придется немного потерпеть, – Марселла нежно коснулась его груди в том месте, куда пришелся удар. Холодок пополз по коже: еще немного, и удар бы коснулся сердца.
– Ты вся пылаешь, – сказал Нортон, слабо поднимая свою бледную руку и касаясь ею лба девушки. – Ты горячая. Амелота, – строго окликнул он девушку. – Ты зачем позволила Марселле присутствовать здесь? Посмотри на нее: ее лихорадит!
– Будто бы она меня послушалась, Ваше Величество. Она позвала меня, и я не смела принуждать ее уходить отсюда.
– Как я могу тебя бросить? – фыркнула Марселла, но в ее глазах стояли слезы. – Я прикажу перевести твои вещи в другую спальню, немедленно усилить охрану и...
– Почему ты пришла так быстро? – не успокаивался он. – Ты не спала?
– Работала, – без энтузиазма ответила она. – Послушай, Нортон, я волновалась...
– Не стоило беспокоиться, – слабо улыбнулся он, коснувшись холодной рукой ее щеки. – Амелота, позови Кассандру. И прикажи вынести этот зловонный труп. Послушай, дорогая Марселла, – вновь нежно обратился он к девушке. – Тебе не нужно волноваться, ты делаешь хуже нам обоим. Чего ты так разнервничалась?
– Не знаю... – зажмурилась Марселла, ощущая прикосновения Нортона. – Я услышала, что с тобой что-то случилось, думала, конец! Приду, увижу твой труп и лягу рядом. Ты напугал меня до смерти.
– Даже не смей, поняла? – серьезно обратился он. – Если меня разрубят на куски, даже не смей делать с собой что-то. Считай, это приказ короля.
– Это прозвучит глупо и инфантильно, но я не смогу. Что я тут буду делать одна? Без должной власти, полной команды... Нортон, даже не думай умирать! Видишь, ты меня доводишь...
– Ваше Величество, я пригласила Ее Высочество! – раздался голос Амелоты и ее низкий поклон. Нортон немного приподнялся, а Марселла неловко отпустила руку короля.
– Кассандра, – строго окликает ее брат. – Уведи отсюда Марселлу.
– Что? – растерянно бормочет Марселла. – Что значит уведи?
– Тебе нужно уйти. У тебя уже лихорадка. Не хочу довести тебя до какого-нибудь приступа.
– А тем, что выгонишь, не доведешь? Неужели ты не видишь, как я себя чувствую, узнав о твоем ранении? – фыркнула Марселла, и жгучие слезы накрыли глаза. Она отвернулась, и горькая слезинка скатилась по щеке.
– Марселла... – окликнул ее он и попытался коснуться, но девушка подорвалась, не позволив ему этого сделать. Нортон сжал губы и опять обратился к сестре. – Кэс, уведи ее.
– Неужели ты не понимаешь? Неужели так просто прогоняешь? Посмотри на меня, я едва стою на ногах и молюсь о твоем выздоровлении, хочу быть просто рядом, чтобы знать, что твое самочувствие не ухудшается, а ты прогоняешь меня?
– Марселла, я король, я справлюсь, рана не смертельна, а тебе стоит отдохнуть...
– А я думала, что смертельна! – крикнула Марселла, устремив на него красные глаза. – Тебе плевать на то, как чувствую себя сейчас я?
– Не плевать, я волнуюсь, поэтому и отсылаю тебя.
– Нет, ты все же не понимаешь!.. – устало выдохнула она. – Нельзя решить проблему, отослав человека, не позволив ему быть рядом в такой момент, ты!.. – Марселла набрала воздух в грудь, но она вздрогнула и не успела ничего вымолвить.
– Кассандра, ты слышала мой приказ? – будто не слушал ее Нортон.
– Я вся волновалась, чуть не умерла от переживаний, а ты, ты!.. Все казалось, все лгал мне, играл, как обычно... – уже плакала она. Ей был так горько и обидно, что он отсылал ее в тяжелый момент, когда Марселла хотела быть рядом, излечивая свою душу и следя за состоянием Нортона.
Кассандра нежно коснулась руки Марселлы и настойчиво потащила ее в сторону двери. Она бросила неразборчивый взгляд на младшего брата и уводила расплакавшуюся Марселлу. А графиня уже не сопротивлялась. Прикажи он убить ее сейчас, не так было бы обидно, чем оставить. Чего он боялся? Что она увидит его слабым? Или правда не желал видеть в эту секунду? Она мешалась ему со своими переживаниями? Нортону на самом деле было плевать на волнения Марселлы?
Кассандра молча вытаскивает ее из королевских покоев и ведет в сторону ее спальни. Между придворными проносится шепот, чего это графиня вышла из королевских покоев в слезах. Неужели король скончался? Толпа взволнованно заговорила, шум усилился, но следом из спальни вышла Амелота, которая объяснила, что беда миновала, король жив, но ему нужен покой, а также необходимы те, кто вынесет труп и перевезет вещи правителя. Марселла уже не слушала, кто вызвался отвечать за переезд короля и уборку трупа.
Кассандра завела подругу в ее спальню и усадила на диван. Увидев беспорядок за столом и разбросанные документы, Кассандра бережно все подняла и должным образом разложила по кучкам. Под шуршащие листы все еще плакала Марселла.
– Я так давно не видела твоих слез, – так печально вздохнула она, что сердце Марселлы сжалось. – Что случилось?
– Я так разволновалась, когда сказали, что на него совершили покушение, а он нагло прогнал меня, не заботясь о том, что чувствую я.
– Он поступил импульсивно, – тихо присела рядом Кассандра и коснулась ладошкой плеча Марселлы. – Но он правда заботиться о тебе.
– Мне не нужна такая забота, Кэс. Чтобы я плясала под его дудку и пряталась всякий раз, как он мне прикажет?
– Марселла, он боится потерять тебя.
– Именно поэтому делает все, чтобы это случилось? – грустно усмехается она и поднимается с кресла. – И чего я совсем распустила себя? Нужно прекратить плакать. Еще я стану реветь из-за какого-то парня! Но я все же чувствую себя плохо. Дворец будто давит на меня. Я уеду отсюда.
– Куда ты поедешь ночью? – встрепенулась Кассандра. – Мачеха тебя на порог не пустит, к Ван Мэнорам не очень этично заявляться посреди ночи графине и просить ночлег...
– У Джексона есть квартира в Неблагом дворе. Он сегодня ночует дома?
– Думаю, да.
– Вот и отлично. Ты же не скажешь ничего Нортону? Он только разозлиться. Скажи ему, что я ушла спать и не хочу с ним разговаривать, это не вызовет у него подозрений. А моей служанке передай, чтобы утром ко мне не заходила, я посплю подольше. Если вдруг правда вскроется раньше положенного, перекинь всю вину на меня, даже не защищай меня, я сама со всем разберусь. Я не смогу сегодня здесь остаться.
– На улице мрак, я буду волноваться.
– Не стоит, Кэс, я опытный боец, до Неблагого Двора уж точно доберусь.
– Ох, Марселла, ваши игры друг с другом становятся все хуже и хуже с каждым разом.
– Его Величество прогнал меня, что ж, я исполняю приказ. Мне стоит передохнуть. Я слишком много провожу времени в этих стенах, – Марселла улыбнулась, прогоняя последние слезы, и наклонилась к подруге, чтобы обнять ее. Объятия. Вот чего ей хотелось от Нортона. Чтобы он не выгонял ее, а просто обнял. Что ж, не он, так Кассандра окажется рядом. Она не станет так необдуманно прогонять Марселлу.