Картина 22
Караван остановился спустя час пути на неприметном маленьком пляжике в трех часах ходьбы до ближайшего города. Русалки готовились к отплытию: собирали свои небольшие пожитки и прощались с Элейн, той миловидной беловолосой сиреной. Как оказалось, она не живет во владениях подводной королевы уже давно — должно быть, несколько столетий к ряду.
— Я помню, как море впервые вытолкнуло к небу малюсенький островок не больше меня самой, — говорила рыженькая Микия, прогуливаясь по пляжу. — А теперь это не просто клочок земли. Это целая республика.
На прямой вопрос, сколько ей лет, Микия не ответила, но уклончиво сказала, что помнит, как возрождали Элейн. Возрождением у них назывался укус, превращающий уже мертвую девушку в сирену. Кто-то добавил, что процедура эта переоцененная и болезненная.
Русалки также познакомили новичков с народом, подчиняющимся Элейн. Эти люди носили незамысловатые браслеты и именовали себя элианцами. Информация эта была конфиденциальная, поэтому разглашали ее тем, кто уже решил, что всю оставшуюся жизнь проведет в их городе и больше никогда не сунется на основные торговые острова архипелага. Таких оказалось немного. Большее количество людей решило вернуться домой к своим семьям. Айне с Орфео, однако, это рассказали из-за угрозы острову, надеясь на помощь.
— На картах это ведь безжизненный кусок суши, — начал капитан, заинтересовавшийся новым открытием куда больше, чем его подруга. — Говорят, там водятся жуткие твари и они сжирают каждого, ступившего на берег!
Голос его звенел удивлением и любопытством. Обитатели вышеупомянутого острова улыбались во всю ширь. Айне полагала, им невероятно льстило подобное рвение к ответам.
— Да, но мы и не ступали на поверхность. Ни разу.
Расширившиеся глаза Орфео заставили всех рассмеяться.
Компания сидела на берегу вокруг костра. Ребята были знакомы, поскольку элианцы — творение русалок. Если их яд попадает в вены после смерти — а сирены дарят вторую жизнь только девушкам, — выбранная воскресает в качестве одной из них. В случае живого человека его ткани и связки наполняются необычными частицами и становятся способными практически на все. Единственный нюанс — ток крови в организме напрямую зависит от ритма сердца, а сердцебиение — от испытываемых эмоций, поэтому Элейн специально находила таких людей, чтобы обучать управлению этими частицами, иначе выходило с точностью да наоборот. Подобных случаев мало, но все же находились бедняги, сражающиеся со своей новой сущностью, и они со стопроцентной гарантией погибали. Говорят, чаще всего взрывались.
— А почему не русалы или... еще что-нибудь? — спросила высокая худенькая девушка, имея в виду название расы.
Айне с Орфео первой вытащили ее из камеры в подземельях Матери. Сейчас, отмывшись от грязи, она сошла бы за одну из прекрасных русалок рядом. Гладкие золотистые волосы, теплые шоколадные глаза и невероятная притягательная манера двигаться плавно придавали ее ауре неповторимую структуру чего-то волшебного.
— О-о, — протянула Элейн, — только не это!
Все присутствующие засмеялись. Один из парнишек, выпятив вперед ноги и откинувшись спиной на камень позади, ответил:
— Поскольку мало кто помнит о нашем существовании, мы решили сами выбрать себе название. Предложений было много. Старики в некоторых деревнях до сих пор могут поведать вам душещипательные истории об отреченных. — Он вздохнул, словно было трудно вспоминать.
— Или отверженных, — добавил кто-то.
— Изгоях...
— Рабах времени...
— Чужих...
— Детях смерти...
Компания замолчала, раздумывая каждый о своем, а потом мужчина, прочистив горло, продолжил:
— Раз все мы не погибли только благодаря тому, что нас нашла Элейн... — его кобальтовые глаза впились в застывшую полуулыбку девушки напротив, — почему не отдать ей должное в истории?
Элейн — элианцы. Виновница торжества подняла стакан, как предполагала Айне, с выпивкой и махнула им в знак признательности мужчине. Уголок его губ дернулся.
— Город тоже решили назвать в ее честь, — продолжил кто-то.
— Элирия, — подхватили тихим хором все остальные.
Даже сирены, сидевшие вокруг ребят, учтиво смотрели на пунцовую Элейн. Она была одной из них, но не стала мириться с подобным существованием. Восхищение дернулось внутри Айне.
Орфео же рассматривал зеленые глаза, пытаясь угадать направление мыслей. Не сегодня, капитан.
Когда разговор забрел в другую степь, Айне внезапно для всех спросила:
— Почему вы напали на Мать? На даймона?
Голос ее не осуждал никого, не было даже любопытства, но русалки замерли, как каменные статуи.
— Я понимаю, — продолжила она. — Они собирались выпустить закон, с помощью которого рассчитывали похоронить вас под водной толщей, но разве мы не разумные существа, чтобы договариваться без драки?
Сирены посмотрели на Микию — вероятно, она была их предводительницей. Девушка качнула рыжей гривой, скрестив руки на груди.
— Не думай, что среди наших нет безумцев, нет мятежников. Пара десятков русалок до сих пор греет внутри злобу на людское племя. Мы помним, какими методами с нами расправлялся шестой эйспильский король. — Она оттянула вверх штанину, явив всем присутствующим жутчайшее искривление ее ноги: кости будто бы лопнули и срослись заново, но уже неправильно. — Именно поэтому мы и поддерживали с Ефленом взаимовыгодные отношения. Ненападение гарантировало нам какую-никакую свободу. Со временем люди все больше верили в легенды, пугались, и нам запретили выходить из воды. Мы подчинились. Но некоторые только укоренились в своей злобе на людей. Стали возглавлять рейды на поверхность, а когда оказалось, что никто больше не может нам ничего противопоставить, эти вылазки стали едва ли не ежедневными.
Микия вздохнула, почесав тот самый шрам. Насколько сильно он мешает ей плавать?
— Однажды такой рейд не закончился ничем хорошим? — спросил Орфео, потягивая предложенный ему эль. Хотя у него и выбора-то не было: сирены не принимали отказов, расписывая, как вкусно они умеют готовить по древним рецептам. Орфео пытался им объяснить, что вообще не рад подобным напиткам, но кто его слушал...
— Русалки перевернули очередной корабль, но люди оказались подготовленными. Тем более лодка принадлежала матерому рыбаку. Он взял с собой сына и специальные изогнутые вилы. В живых осталась только одна из той группы.
— Она и ополчилась на Мать, когда разговор пошел о запрете на появление в водах Ефлена, пока светят звезды.
Микия молча кивнула. Было без слов понятно, что сирену не нашли ни в лаборатории, ни в подземных владениях. Айне и не рассчитывала на счастливый финал этой истории. По своей же дурости та напала на единственного влиятельного человека, стоявшего на их стороне, и породила чудовище.
— Ты поедешь с нами? — спросила Элейн. — Над тобой ведь тоже проводили опыты?
Айне повернулась к ней, задумавшись. Предложение звучало подобно подарку. Однако в голове опять всплыли мысли о предательстве Леи и бегстве Лайфи. Если верить Орфео, сестра подчинялась королю — ни капитаны, ни генералы не имели над ней власти. Что за приказ на самом деле выполняла ассасин? Какой интерес у эйспильского короля к Матери?
— Нет, — отозвалась наконец Айне. — У меня еще есть белые пятна на холсте.
Элейн приняла такой ответ, пусть и неохотно. В конце концов, здесь она не имеет права голоса.
Орфео посмотрел на повозку, в которой сидел пленный ассасин. Бедняга вряд ли доживет до пробуждения звезд.
Сирена поняла, что означал его взгляд, и, повернувшись к Айне, дружелюбно предложила:
— Помощь нужна?
Ассасин показала ей одну из самых безумных улыбок в своем арсенале. Русалки заразились знакомой жестокой сплоченностью. Теперь голова каждого присутствующего была повернута в сторону повозки.
Орфео был уверен: если кто и знал толк во всех существующих видах боли, то это они. Ему с детства втолковывали, что сирены — страшные твари, хуже монстров не придумаешь и упаси святые с ними столкнуться. А оказалось, что опаснейшие существа на земле — приятные собеседники и хорошие друзья. Интереснее стало, когда одна из элианок, взяв со стола складной походный ножик, приторным детским голосом предложила:
— Как вы относитесь к полевой медицине?
Айне вскинула на нее взгляд. Компания теперь сидела в повозке, сменив вечернюю программу развлечений на более занимательную. Зашуганный, обделавшийся парнишка валялся у женских ног, извиваясь, точно глист. Вонь от его грязных штанов шла невыносимая.
— Что конкретно ты хочешь предложить?
Элейн застонала, строгим родительским взглядом одаривая подчиненную.
— Трепанацию. И́са — бывший хирург, ей только дай кого-нибудь разрезать.
Шатенка повернулась к своей предводительнице, обиженно надув губки. В целом она казалась вылепленной из глины руками гения. Идеальные пропорции округлостей тела, выточенные яркие скулы и крохотный вздернутый носик. Выходило что-то похожее на дерзкую, безумно очаровательную малолетнюю преступницу.
— А чем, по-твоему, должны заниматься хирурги? Тем более это отличный способ быстро получить точную информацию. — Она пожала плечами.
Айне еще раз обвела ее взглядом.
— Сколько тебе лет?
— Семнадцать.
Мать их сохрани!
Иса раздосадованным взглядом впилась в Элейн.
— Мне не дали закончить обучение.
Айне рассмеялась, переводя взгляд на сирену и остро выгибая бровь. Весь ее вид так и кричал: «Почему же нет?» Элейн фыркнула и оперлась о стенку повозки.
— Делайте что хотите, — махнула она рукой, впившись взглядом в паренька.
Иса взвизгнула, благодарно кивнув предводительнице, и игривой улыбкой осветила предоставленное им скромное пространство.
— Я тебя всему научу!
Айне была уверена, что уже все знает. Есть среди служащих церкви ассасинов и истинно ей преданные. С одним из них она знакома лично. Дэсэмир Кувир — чокнувшееся на пытках чудовище. Ему в свое время Матери предоставили священное право стать наставником для группы ребят. Айне подозревала, что те знали о пристрастии Дэсэмира к наглядной демонстрации.
Все остальные русалки схватили парня за ноги и за руки, не давая двинуться. Его распластали по полу повозки подобно морской звезде. Несмотря на внешнюю хрупкость сирен, сила, бьющаяся в их крови, в несколько раз превосходила человеческую. Расклад — одна девушка на десять рослых мужчин вроде Орфео.
Сам капитан стоял за повозкой, наблюдая одновременно и за периметром, и за ходом пытки. Иса положила голову жертвы себе на колени и погладила по волосам, как горячо любимого. Никто не собирался вливать ему обезболивающий или блокирующий отвар, и парнишка это прекрасно знал, потому его трепыхания становились все яростнее.
— Это выплеск адреналина, — сообщила хирург. — Такое бывает. Последняя попытка тела спастись. Скоро взятая взаймы энергия истончится, и нападет усталость.
Иса явно была довольна столь повышенным интересом к своей персоне. Айне задумалась, как эта девчушка попала под морскую толщу.
— Сейчас освободим место для работы, — разумеется, ни о каком стерильном инструменте и речи быть не могло, — вырежем мягкие ткани и мешающую черепную кость.
Только нож улыбающейся элианки коснулся кожи пленника, как из повозки раздались крики. Иса светилась, словно у нее день рождения. Айне, смеясь, подумала о том, что в этой жизни все надо делать с улыбкой, иначе и начинать не стоит.
Работала девушка аккуратно и красиво. Оттянула кожу вниз, обнажив кость черепа. Затем избавилась и от нее. Высота крика не уменьшалась ни на секунду.
— А он не умрет? — поинтересовался кто-то из присутствующих.
Иса улыбнулась, взгляд ее впился в раскореженную часть мозга. Глаза наполнились эйфорией, и ответ не понадобился. Она ни за какую цену не даст своему удовольствию растаять. Айне и знать не хотела, каким образом это удастся провернуть. Единственное известное ей вещество — «мортиус» — заставляло мозг жертвы путать боль и наслаждение, хотя нервные импульсы не нарушали работу. Что сделала маленькая элианка, было страшно представить.
Айне посмотрела на застывшего в проходе Орфео. Ни один мускул на его лице не выдавал эмоциональное состояние, но вот глаза, когда их взгляды пересеклись, выражали куда больше.
«Мерзость, да и только».
«Заметь, ни капли осуждения».
«Святые вас осудят».
«Им еще нужно подняться на мой уровень».
«Позерша!»
Айне ухмыльнулась, понимая, что выиграла эту перепалку. Рядом с Орфео сидел Дефф. Даймон все еще был ослаблен, но чешуя снова приобретала палитру оттенков. Его ноздри раздувались, чуя кровь. Глаза поблескивали в отливающем от воды звездном свете.
— Пора уже выяснить все, что ты хотела. Не верю, что эта обезумевшая сможет удержать себя и не убить.
— Тебе не нравится Иса?
Дефф даровал хозяйке такой нецензурный взгляд, что та не удержалась и рассмеялась. На безмолвные вопросы окружающих Айне сквозь смех ткнула пальцем в дракона. Сирены поняли, о чем они говорили. Дефф, озлобленный выставлением их личного диалога напоказ, расправил крылья и растворился в воздухе. Орфео раздосадовано покачал головой. Айне предпочла этого не заметить.
— Иса, мне можно начинать? — лениво поинтересовалась она.
Девочка шикнула, поковырялась внутри мозга еще немного, а затем, как прилежная ученица, сложила руки на коленях рядом с его головой и кивнула, очевидно удовлетворенная работой.
— Прелестно. — Айне обошла парня, встав прямо перед ним, и опустилась на корточки. — А теперь всего парочка вопросов.
Пленник замолчал. Видимо, пока Иса не трогала инструменты, боль была терпимой. Он попытался что-то прохрипеть — вероятно, отрицательное, — но девушка снова вкрутила в его голову какой-то вытянутый предмет, и пространство зазвенело от крика. Ответ изменился:
— Хорошо.
От вида расплывшейся улыбки Айне глаза могли вытечь на пол.
— Где сейчас Лея? Моя близняшка, вставшая на вашу сторону. Вместе с Матерью.
Иса снова что-то дернула. В горле парня противно булькнуло.
— Я... они... — Глаза Айне заледенели. — Не знаю, где сейчас твоя сестра. Она предательница. Когда вы сбежали, Матери принесли ее даймона, но попытки вытянуть из него информацию не увенчались успехом.
Голос его болтался между фальцетом и хрипом, некоторые буквы бесследно проглатывались, но ассасин не стала придавать этому значения: еще неизвестно, как бы она заговорила с ножом, воткнутым в мозг.
— Значит, она сбежала.
Орфео нахмурился.
— Если Лея и правда не имела выбора... ей пришлось рассказать о нас кому-то, но кому?
— Знаешь что-нибудь об этом? — повернувшись к парню, спросила Айне.
— Н-не-ет...
— Плохо. Где сейчас Мать?
— У них какой-то торговый союз с Эйспилом. Она уплыла еще вчера до начала пробуждения.
Айне вскинула голову, найдя взглядом нужную тряпичную сумку. Внутри все также лежал небольшой сверток с красующейся спереди печатью.
— Каким Мором? — выдохнула Элейн, разглядывая красный воск.
— Когда выбирались из подземелий с Тином, — Айне вскрыла печать, — набрела на кабинет Матери. Эта штука была спрятана в потайном ящике. Мне показалось важным ее выкрасть.
При упоминании погибшего сирены вместе с элианцами понурили головы, но не дали себе возможности заплыть скорбью. Уже секунду спустя все снова с интересом разглядывали сверток. Немного пожелтевшие от неправильного хранения уголки листа указывали на давнее время заключения. Глаза ассасина забегали по строчкам.
— Они заключили сделку, — пересохшими губами проговорила она. — Мать предоставляет им готовую формулу, а Эйспил покупает ее каким-то оружием.
Айне повернулась к парню, надеявшемуся стать забытым предметом убранства повозки.
— Зачем ей это оружие? Что оно из себя представляет?
Иса снова дернула за какой-то инструмент, словно за поводок. Парень вскрикнул, причем гневно:
— Я бы и так ответил!
Сирены, удивленные негодованием жертвы, впились в него взглядами. Понятно, что солгать он не мог, но поступок все равно поражал удивительным бесстрашием. Трепанацией пользуются в самых крайних случаях, когда нет времени выяснять, правду ли тебе сказали. Специально обученные люди просто перекрывают нерв, обеспечивающий человеку способность абстрактно мыслить. У него не получится создать ложь: нет доступа к фантазии, а потому и сведения точные. Однако сложность процедуры представляла серьезную проблему. Участие Исы в этом походе значительно облегчило им жизнь.
— Так веселее, — пропела девочка, поглаживая пленника по щеке.
Было видно, как ему хочется откусить ей пальцы, но дергаться бессмысленно.
— Сам ничего не знаю. Положение не самое высокое, но как-то приходилось таскаться за главным как охраннику. Разговор зашел о новом виде бомбы. Нет нужды нанимать подрывника или нечто подобное. Оружие запускает специальная установка, а радиус действия равен площади самого Ефлена. Она загорелась идеей перебить всех причастных к нападению на ее даймона.
— Разрушив целый остров?
Ответа не требовалось: вопрос был риторическим. Элейн резко выпрямилась.
— Радиус поражения под водой идентичен?
Парень моргнул, подтверждая ее догадку. Значит, главная цель Матери — погубить весь остров с так называемой ложной верой.
— Она свихнулась, — свистнула Микия.
— Не пойму, — встряла Айне, пялясь в землю, — зачем оно надо эйспильскому королю. Все вполне честно и выгодно выкупали у церкви ассасинов. Не так давно они подписали с Матерями договор на десяток новых теней. Хотели сделать нечто вроде городского отряда, разрубив столицу на сектора.
— Это не король, — ответил Орфео, не расспрашивая, откуда ей известна такая конфиденциальная информация.
— Верно, — поддакнул ему пленник. — На свитке сенаторская печать.