Ева / Wattys2016

Как и обычно рабочая смена Ани закончилась поздним вечером. Сегодня даже ещё более поздним, чем обычно. Пришлось поработать и за себя и за Еву. Николаеч, их зам. администратора, даром, что постоянно орет, мужик в принципе нормальный. Выслушал и разрешил Еве не приходить на работу неделю, пока она не поправится.

Но на сегодня в срочном порядке подмену найти не удалось, поэтому пришлось Ане самой делать за неё работу. Не впервой в принципе. Да и не трудно хорошему человеку услугу оказать. Ева её чаще подменяла, когда Аня с похмелья вообще не приходила на работу. А девчонка, несмотря на то, что завтра в школу, работала за двоих. И не жаловалась. Никогда. Это Аню и удивляло. Почти год они проработали вместе, прежде чем она узнала, что твориться дома у напарницы. И то для этого девочку пришлось напоить.

Ане как сейчас вспомнился тот сабантуй, что они устроили по случаю дня рождения одной из поваров. Ева долго отпиралась, и не хотела пить. Пока именинница почти силком не влила в неё вино. И бедняжку почти мгновенно сильно развезло. Она начала лепетать про мать, что ей попадет... Аня тогда по наивности думала, что напарница преувеличивает. Ну отругают родители, что выпила немного. Ну не убьют же её за это? Аня даже решила отвести девушку домой, чтобы во-первых, точно добралась домой, во-вторых, чтобы объяснить её строгим предкам, что та выпила всего бокал.

Там-то она и узнала, что Ева отнюдь не преувеличивала.

До конца своих дней Ане будет вспоминаться, как её вышвырнули из того дома, даже не дав сказать ни слова. Зато София Вячеславовна, мать напарницы не молчала, и Аня много интересного узнала про себя, а ещё больше про Еву. Конечно, она выросла в детдоме и не знает, какие отношение в семье между родителями и детьми, но до этого момента свято верила в то, что нормальная мать никогда дочке не скажет: "Да лучше бы ты не родилась!". В тот момент выросшая в детдоме девушка даже порадовалась, что не знала своей родни.

В размышлениях о превратностях чужой судьбы, девушка не заметила как добралась до двери любимого подъезда. Стоило его увидеть, где и силы взялись! Аня бодренько забежала к себе на этаж, и чуть не споткнулась на последней ступеньке, увидев сидящую просто на полу в подъезде напарницу, такую бледную, что бедняжку без труда можно было спутать с трупом.

— Господи боже, Ева!

Ане показалось, что девушка просто спит, поэтому она попыталась разбудить неожиданную гостью. Но та лишь бормотала в ответ что-то невразумительное. Неудивительно. Ведь её лоб и щеки на ощупь были такими горячими, что на них можно было яичницу жарить.

Аня быстренько открыла дверь своей квартиры и втянула больную подругу внутрь. Там она затащила её на диван и раздела. Что делают в таких случаях? Господи, Анне не приходилось ухаживать за больными. Тем более в таком тяжелом состоянии.

Аня посмотрела на свою больную подругу, и приняла единственное разумное решение в данной ситуации.

— Алло? Скорая? У меня дома человек в тяжелом состоянии. Адрес? Конечно, продиктую, пишите. И поторопитесь, ей очень плохо.

******

Последнее, что Ева помнила, прежде чем уснуть — лестничная площадка. Сон был таким спокойным и приятным... Ощущение тепла, словно одеяло окутывало её со всех сторон. Замечательное чувство полной расслабленности и невесомости. Еве так не хотелось, что бы оно прошло. Но к сожалению, сон закончился, и пришла суровая реальность, в которую её вернул знакомый голос:

— Ева, очнись, я тебя очень прошу! Мне нужно, что бы ты пришла в себя! Ева, давай, девочка, ты сможешь, просыпайся!

Ева слышала этот голос довольно часто, пока спала. Но только сейчас при его звуках она действительно начала просыпаться. Девушке захотелось сладко потянуться... Но тело плохо слушалось. Руки и ноги были будто ватные. Не было сил, даже что бы пальцы в кулак сжать! В ноздри ударил знакомый больничный запах, вызывая слабую головную боль. Такая иногда появляется, если слишком долго спишь. Что же с ней такое?

— Евочка, милая, слава богу! Ты живая! — бледное и озабоченное лицо Ани напугало прикованную к постели девушку больше, чем собственная немочь. Поэтому она задала вполне естественный в такой ситуации вопрос:

— А?

Аня истерично засмеялась, и у неё на глаза навернулись слезы. Вытерла их рукавом, продолжая смеяться.

— Ну, вот что ты за человек, такой?! — шутя возмутилась красавица блондинка поведением подруги. — Ева, ты трехзначные числа в уме можешь помножить! И это было самое умное, что ты смогла из себя выдавить?

Еве стало стыдно, хоть она до конца и не понимала, что же тут происходит. Ей трудно было соображать, но оглянувшись, девушка все же спросила:

— Почему я опять в больнице? Ань? Меня опять машина сбила?

Её подруга тихо рассмеялась. А потом поправила подушку и рассказала:

— Нет, машина тебя не сбивала. Просто мать выгнала тебя из дому и ты по тому собачьему холоду в мороз поплела ко мне домой. То что кафе где мы обе пока ещё работаем намного ближе и там ты смогла бы попросить у меня денег на проезд и ключи от квартиры, ты, конечно, же не сообразила. И вот, жутко промерзнув, пока шла, ты заболела, и чуть богу душу не отдала, прямо у меня на лестничной площадке.

Ева слушала её с такими перепуганными глазами, что Ане стало жаль бедняжку:

— Да не смотри ты на меня так! Я ж не твоя... гм-м!... матушка, прости господи. Убивать тебя не стану! Ну, с кем не бывает. Просто напугала ты всех, конечно, до потери пульса. Хуже всего, что ты не совершеннолетняя. Пришлось ехать к тебе домой и выбивать письменное разрешение. Там у нас состоялся весьма занимательный разговор. Софья... тьфу ты, забыла как там её дальше, рассказала мне, как выгнала тебя из дому, и что ей твои проблемы до лампочки. Ну и многое в этом же ключе. Но все же подписала разрешение мне от её имени решать как тебя лечить, и разрешила забрать твою одежду...

— А деньги? — почему-то вспомнила Ева.

Не то что бы она была таким меркантильным человеком, просто при всей романтичности и наивности её натуры, она все же имела более рациональный и логично мыслящий ум, который тут же подсказал недостающее в цепочке звено. А это слово само сорвалось с губ.

— Какие деньги? — удивилась Аня.

— Ну, я все время пока работала, почти всю свою зарплату откладывала. Она хранилась у меня дома, в старой автомобильной аптечке, — объяснила Ева неуверенным голосом.

— Ну, она мне ничего не сказала про деньги, и ничего не дала. Одежду забрать разрешила, и то уже много. Может твоя мать про них не знает? — предположила Анна.

Девушка слабо покачала головой:

— Она не могла не знать про них. Они всегда там лежали! Про них все знали...

Ева осеклась увидев, каким взглядом смотрит на неё подруга и мгновенно все поняла. Сочувствие, жалость, понимание... Ей стало ужасно больно и ужасно стыдно... Её обокрали... Те, кого она считала семьей... Девушка глотнула комок подступивший к горлу. Сейчас нельзя распускать сопли, не время! Тем более сама виновата. Впредь, будет умнее. Впредь, будет знать, что никому, никому! Нельзя верить. Все предают...

Ева посмотрела на свою лучшую, на свою единственную подругу.

Нет, не все! Но она больше не будет так легко доверять свою жизнь другим и так легко в неё кого-нибудь впускать. Полагаться можно только на себя. Постаравшись придать своему голосу как можно больше твердости, Ева сказала:

— Им это так с рук не сойдет!

— Естественно! — улыбнулась Анна, сидя на краешке кровати умудряясь, закинув ногу за ногу, одной из них покачивать, и при этом не упасть. — Мы им это с рук не спустим. Поставим тебя на ноги, а то ты под капельницей пока лежишь, и пойдем выбивать из них твои деньги. И знаешь, что?

Аня вопросительно приподняла бровь. Сейчас вид у неё был слегка беспечный, но за все время знакомства с ней Ева довольно неплохо изучила характер подруги. И эта "беспечность" не предвещала ничего хорошего.

— Отдадут, как миленькие. Никуда они не денутся. Сами не захотят — заставим.

Ева невольно вздохнула. Вся эта ситуация тяжело давалась ей. Скоро она пойдет требовать деньги у людей, которых ещё вчера считала своей семьей, родными, близкими... Пускай, у них в семье были проблемы и не понимание. Пускай её там не любили... Но эта была единственная семья которую она знала.

А теперь ей предстояло остаться одной. Совсем одной. Справиться ли она? Словно услышав её мысленный вопрос, Аня ободряюще сказала:

— Не бойся, стажер! Прорвемся, и не так плохо было. Ты не одна, - и ободряюще похлопала по руке.

Стажер. Ева невольно хмыкнула. Её так полгода называли все в кафе. И только Аня по сей день называет так постоянно. Она для неё, наверное, навсегда, останется стажером. Хотя в одном её напарница права. Ева не одна. Можно попробовать повоевать.

Правда, к тому моменту, как она добралась до матери и до разговора с нею её решительность слегка поубавилась. Неделя времени прошла все-таки. И если бы не Аня которая буквально силком пригнала её под дверь родного подъезда, то Ева может и плюнула бы на эти деньги, потратив силы на то, чтобы заработать их снова.

Конечно, об университете пришлось бы забыть... Но что делать?

А вот её подруга была с ней категорически не согласна.

И вот теперь они подошли к деревянным дверям квартиры, в которой прошли детство и юность Евы, что бы добиваться справедливости. Пришли довольно поздно в семь вечера, по нескольким причинам. Во-первых, днем Аня работала, первая смена. Во-вторых они потратили довольно много времени, пока Еву выписали из больницы, пока перевезли все её вещи домой и обустроили там. Пока девушка лежала в больнице, подруга сделала для неё дубликат ключей, что бы больше не приходилось мерзнуть под дверью. Вроде бы простой жест, но когда Аня дала ей их, то у Евы появилось щемящее чувство в сердце и ком подкатил к горлу. До этого момента никто не оказывал её такого доверия. Но эти чувства пришлось отложить подальше, потому что следующей остановкой стал её бывший дом.

Ну, и ещё одна причина по которой они пришли именно в это время — как правило, ближе к шести-семи часам дома собирались вся семья. А значит, говорить можно будет не только с матерью, но и с остальными. Слабо верилось, но может они её поддержат?

Аня не стала давать ей время на подготовку. Она просто бодрым шагом поднялась по лестнице. Шла напролом, так сказать. И Еве ничего не оставалось кроме как семенить следом, пытаясь выпросить отсрочку. Но подруга была неумолима. Даже не взглянув на свою напуганную до слез спутницу, она бодренько поднялась по лестнице и у самой двери квартиры, оглянулась на готовую разреветься Еву, спросив:

— А Сергей, который тебя сбил, очень сексуальный?

Еву вопрос застал врасплох и она аж с ритма дыханья сбилась на мгновенье. Подруга тем временем постучала в дверь. Ева абсолютно растерялась и даже забыла, что ещё секунду назад готовилась заливать слезами лестничную площадку. Аня к тому же так на неё посмотрела, что у девушки невольно появилось желание оправдаться за мысли, которые иногда появлялись в голове, в отношении этого Сережи.

Пока она лихорадочно соображала что сказать и что сделать, дверь неожиданно открылась и на пороге появилась мать. Ева уже успела подзабыть, что только что собиралась плакать и что вообще стоит под дверью обокравшей её семьи, поэтому, увидев Софью Вячеславовну даже удивилась немного. А в мыслях все ещё был Сергей. Поэтому, даже испугаться немного забыла.

Аня посмотрела на реакцию Евы. Конечно. Первая любовь. Она пока ещё и сама не знает что с ней делать. И это сейчас пострашнее мамаши будет.

На то и был расчет. И он себя оправдал.

— Чего вам нужно? — недружелюбно рявкнула женщина, открывшая дверь.

— Мы пришли за моими деньгами, — получилось как требование, хотя на самом деле, Ева скорее для себя вспомнила, зачем же она сюда пришла то.

Аня едва не засмеялась. Мать растерялась. Полный абзац.

Позади послышался зычный голос её отчима:

— Кто там?

В этот момент случилось нечто странное. Мать ответила:

— Никто.

И вышла в коридор в одних тапочках, закрыв за собой дверь.

— Чего приперлись? Что вам нужно? Какие деньги? — насыпалась женщина на них злым, но намного более тихим голосом, чем до этого. Она изо всех сил старалась не шуметь.

Ева ещё надеялась на мирное решение вопроса, поэтому сочла, что самым правильным будет ответить ей:

— Я хотела забрать свои деньги. Я откладывала их на обучение...

Ответ настолько возмутил Софью Вячеславовну, что та даже дослушивать не стала.

— Что? — её мать едва на визг не перешла. — Какие деньги? А ещё тебе что? Совсем умом повредилась после своей аварии? Где тут взяться твоим деньгам? Убирайся!

— Но... у меня были деньги в старой автомобильной аптечке... — Еве хотелось заплакать, голос предательски дрожал.

— Нет у тебя денег! — прошипела мать. — А те жалкие копейки что там валялись... Считай, что я взяла их себе как компенсацию. За то, что мне столько лет приходилось тебя терпеть, кормить поить и одевать! Пошла вон! И забудь сюда дорогу!

Ева уже готова была сдаться. Лишь бы уйти и этого не слышать. Но только не Аня. Подруга была тем самым подкреплением, которое до поры до времени тихонечко сидело в засаде, ожидая когда основные войска начнут сдавать позиции. Теперь пришла её очередь:

— Так, слушай сюда, старая кошелка, — Аня громкость не понижала, и София Вячеславовна, мама Евы невольно начала осматриваться по сторонам, не услышит ли кто из соседей. — Эта девочка больше года пахала как проклятая, что бы заработать деньги. Лучше по-хорошему отдай их. Иначе весь дом знать будет, что ты сделала. Что там весь дом, голос у меня хороший, вся улица будет в курсе!

Мама Евы даже вперед ступила чтобы с ненавистью сказать, и не заорать при этом:

— Я столько лет её терпела! Проклятого ублюдка! Думаешь, я боюсь, что ты расскажешь кому то, что я её выгнала? Вали, хоть в газету напиши мне все равно! Я нагуляла её и очень сожалела об этом! И все знали, что она незаконнорожденная! И мне каждый в лицо тыкал! Она мне жизнь испортила одним своим существованием! Пошли вон, обе! Никаких денег я вам не дам!

В этот момент дверь позади неё открылась. На пороге стоял её муж. Отчим вышел из квартиры и протянул аптечку сказал:

— Вот, держи. Все что осталось. Остальное потратили твои мать и сестра. Бери и уходи. И больше никогда не показывайся здесь. Никогда!

Голос его был спокойным и твердым. Он ставил точку. Ева поняла это. Теперь она такая же сирота как и Аня. Подруга взяла из его рук аптечку и не говоря ни слова девушки пошли вниз по лестнице. Прежде чем дверь квартиры закрылась впуская своих жильцов они услышали недовольное шипенье Софьи Вячеславовны:

— Зачем ты отдал деньги? Я её и так почти прогнала...

Эти слова не резанули ножом по сердцу. Ева очень удивилась, но они не вызвали вообще никакой реакции. Плакать уже совершенно не хотелось. Чувство, что сейчас было у неё в груди, было сродни тому чувству, что возникает после покупки хлеба в супермаркете.

— Пойдем быстрее, — глухим голосом попросила Ева подругу. — Нам ещё домой ехать на другой конец города.

0%sR