Без названия 4
Когда Сергей и доктор ушли, Ева ещё немного полежала, а потом осторожно, с опаской встала с кровати. Ей казалось, что у неё даже волосы на голове болят. Но ничего нетерпимого. Так ноет во всем теле. Немного походив по палате, Ева даже привыкла к этим ощущениям.
Вещи, которые были у неё с собой, когда её сбила машина, лежали тут же рядом, аккуратно сложенные на комоде у входной двери. Немного пошарив по карманам, девушка вскоре нашла и свой мобильник. Старенькая модель, но звонки принимал, и звонить мог, а поэтому полностью её устраивал.
Одно плохо. Маленький квадратик вверху мигал, показывая, что разряжен и вот-вот полностью отключиться.
Надеясь, что у неё хватит времени хотя бы на один звонок, Ева быстро набрала тот самый номер, который всегда отвечал и никогда не отказывал в помощи.
— Станция торпедных катеров на проводе! — бодренько отрапортовал низкий девичий голос. — Ну, наконец-то! Я уже начала волноваться, живая ты там или как?
Ева быстро затараторила:
— Ань, в больнице! Меня машина сбила! Ну, точнее, я сама под машину бросилась, но...
— Ты бросилась под машину??? — её лучшая подруга как всегда услышала не то, что ей сказали. А мобильный уже начал пищать, сигнализируя, что вот-вот разрядится.
Времени на то, чтобы слушать болтовню не было, поэтому Ева перебила Аню:
— Послушай, я не могу всего объяснить по телефону. Приезжай в Четвертую поликлинику. Я на пятом этаже! Аня, забери меня отсюда!
Ева ещё немного поговорила, прежде чем поняла, что все, мобильный уже разрядился. Плохо, что она не поняла в какой момент это случилось и теперь сложно было определить, что Аня услышала, а что нет. Ей пришло в голову попросить у медсестры телефон, что бы позвонить, ну или хотя бы зарядку, что бы хоть чуточку подзарядить свой.
Девушка выглянула в коридор. Прямо возле её двери стояло несколько диванчиков, видимо для встреч с родственниками. И на одном из них сидела санитарка, не менее ста пятидесяти килограмм и разгадывала кроссворд в журнале. Ева подошла к ней и невольно проследила, куда эта тетенька тычет ручкой и не может угадать слово. Хотя известно четыре из шести букв.
— Оттава, — подсказала она женщине.
— Что? — гаркнула та в ответ, чуть не подпрыгнув от удивления. А потом и вовсе наградила неласковым взглядом нежданного помощника.
— Слово... — промямлила Ева, понимая, что решение подсказать, наверное, было не самой лучшей идеей. Под строгим взглядом санитарки, так напоминающим взгляд её матери, она стушевалась и принялась, заикаясь излагать свою просьбу. — Ну, слово... столица... Ну, Канады... из шести букв... Ну, там... а мне бы... позвонить... ну в смысле...
— Что? — странно, но женщина, казалось, стала ещё больше в размерах. А Ева пришла к выводу, что лучше бы она дождалась прихода доктора или научилась держать язык за зубами! Но больше всего ей сейчас хотелось стать невидимой, или прикинуться частью интерьера.
— Простите, — пискнула Ева голосом, который сама не узнала, и юркнула назад в палату. Она себе так и не смогла объяснить, зачем залезла под одеяло с головой. А что доктор, вроде неплохой человек... В конце концов, ну не станет же он держать её здесь силой?
Да и потом, может Аня услышала просьбу и заберет её отсюда...
Наверное, впервые в жизни молитвы Евы были услышаны! Прошло несколько часов и к ней в палату снова вошел доктор, только теперь в сопровождении Ани. Едва войдя в палату, сногсшибательно красивая блондинка заговорщицки ей подмигнула.
— Ну, что ж девушка. У вас есть жалобы на ваше самочувствие? — бодренько поинтересовался Петр Иванович.
Ева боялась говорить, чтобы не спугнуть удачу, поэтому просто отрицательно кивнула головой.
— Я же вам говорила, — обаятельно улыбнулась ему Аня. — Ну, так, отпускаете её домой?
Доктор сделал вид, что задумался, а потом, ответил:
— Ну, что ж, тогда вы свободны. Ева, вы пока собирайтесь, А вы Анна, пойдемте со мной я приготовлю документы на выписку.
Он галантно придержал перед Анютой дверь и прежде, чем выйти лучшая подруга на прощанье ободряюще улыбнулась.
Ева пару мгновений после их ухода ещё смотрела на дверь. Потом, все же начала собираться. Странно, но до этого момента она просто мечтала уйти из больницы. А вот теперь ей стало страшно.
Из больницы придется возвращаться домой, где она не была почти двое суток. А дома будут родители...
Умом Ева понимала, что её не за что наказывать. Но не могла перестать бояться. Она ж не Алекса. И девушка боялась очередного скандала и ругани. Да мало ли что могло случиться. Возможно Ева сама себя накручивала, но недоброе предчувствие не проходило.
Ева собиралась как при замедленной съемке в кино. Словно наблюдала за собой со стороны. А собравшись села тихо на край кровати и принялась ждать. Вскоре в дверь постучали, и не дождавшись ответа в комнату вошла её подруга:
— Ты готова? — спросила она и полностью открыла дверь, явив миру свою неунывающую персону. — Ну, так пошли, пока врач не передумал. А то Петр Иванович сильно беспокоился, что молодой человек, который тебя сюда привез, не сможет тебя снова увидеть.
Аня хихикнула. Так, хихикнула, что Ева невольно заподозрила неладное:
— И-и-и?
— Ну, а я его успокоила, — с невинным видом ответила красавица блондинка, усердно разглядывая стены.
— Как ты его успокоила? — у Евы все аж похолодело внутри.
— Ну, сказала, что если у молодого человека возникнет такое желание, то он вполне может тебя найти со временем, — ответила Анна, слегка пожав плечами.
Ева только-только расслабилась и набрала в грудь воздуха, что бы вздохнуть с облегчением, как Аня добавила:
— Если что, адресочек у доктора есть. Я чиркнула.
Сказала и вышла из палаты. Бедная Ева аж подавилась воздухом. Пока она откашлялась, Аня уже успела подойти к лифту и вызвать его. Ева почти бегом догнала подругу и схватив её за рукав, громким шепотом принялась выяснять:
— Что значит, адресочек дала? Ты что? Ты в своем уме? Зачем?
— Затем, что как мне сказал доктор, он очень даже ничего! — вяло огрызнулась Анна. — А ты ни с кем не встречаешься. Вообще. И не встречалась. Пора бы с чего-то начинать, подруга!
Ева уже собралась заорать на свою напарницу и по совместительству лучшую подругу, как во второй раз за прошедшие десять минут подавилась воздухом. На этот раз под пристальным взглядом той самой санитарки, которой она помогла с кроссвордом.
— Ты в порядке? — спросила Аня, постоянно нажимая кнопку вызова лифта. — Меня беспокоит твой кашель.
Дверь лифта открылась, и они вошли внутрь. Прежде, чем дверь закрылась, Аня спросила:
— Кстати, ты уже думала, что скажешь матери?
А что Ева могла ей сказать? Человеку, которому было на неё глубоко наплевать?
С другой стороны, если ей повезет, то мать просто не обратит внимание, что её не было. И все обойдется. Еве ведь не долго осталось. Лишь бы дожить до конца школы и до начала занятий. После этого она исчезнет из их жизни. Навсегда. После этого она уже никому мешать не будет.
Эти мысли крутились у неё в голове всю дорогу от больницы до дома. Она так изнервничалась в дороге, что в конце её уже просто трусило.
Вот, её родная старенькая девятиэтажка. Странно, но Ева всегда относилась к этому дому с нежностью. Эти старые потрепанные временем стены с глубокими трещинами и старенькими, деревянными входными дверями были ей милее всех на свете. Ребенком она мечтала, что когда вырастет, то обязательно станет очень богатой и купит этот дом у родителей.
Иногда она вспоминала, как им в почту вкинули рекламный журнал какого-то мебельного салона. Там были фотографии возможных интерьеров с мебелью, которая продается у них в салоне, и рядышком цены. Ева часто сидела и рассматривала этот журнал, прикидывая, как бы она обставила родную квартиру. Девочка брала свою школьную линейку и меряла комнату вдоль и поперек, что бы понять влезет ли понравившаяся мебель. Она даже посчитала, сколько для этого нужно денег. Это была мечта... Которую отобрала мать, со словами:
— Вот какой ерундой ты занимаешься вместо уроков? Нет, из тебя человека уже не сделать... — тут она покачала головой в унисон своим мыслям. — Господи, ты что и вправду мой ребенок? Не стоило все-таки тебя заводить... ох, не стоило...
Ева тогда ещё была маленьким ребенком восьми лет. Она все ещё пыталась заслужить любовь и одобрение матери... Эти слова она позже слышала не раз. Но в тот раз они ударили особенно больно, потому, что угодили не только в надежду, но и в мечту. А дети такие удары чувствуют куда сильнее, чем взрослые. И раны от них получаются глубже... и заживают дольше... но шрамы не уходят. Никогда!
Те слова, которые мать обронила мимоходом и забыла... Ну. Может Ева и была благодарна за них сейчас. Благодаря им, она стала тем, кем стала и сейчас готова побороться, что бы воплотить свою мечту в жизнь.
Ева и Аня остановились у двери в подъезд. На улице никого не было, поэтому они смогли немного поговорить.
— Может мне пойти с тобой? — в который раз спросила Аня. Она переживала не меньше своей подруги.
— Нет. — Ева покачала головой. Слабая улыбка тронула её губы. — Ты думаешь, что это поможет? Ань, она вышвырнет тебя за порог, если вообще соизволит впустить.
— Я попробую ей все объяснить, — не сдавалась напарница. — В конце концов, она же нормальный адекватный человек, должна понимать, что ты не виновата в том, что тебя сбила машина...
— Это если она вообще заметила, что меня сбила машина, — горькая усмешка. — Но ничего Анют, бывало и хуже, прорвемся!
Она постаралась говорить ободряющим голосом. Но как не старалась, все же не смогла скрыть дрожь в голосе. Себя ведь не обманешь.
— Ев... — попыталась снова предложить свою помощь Анна, но Ева её перебила таким веселым голосом, на который только была способна:
— Так, не знаю, как ты. А я замерзла! А я ведь только из больницы! Если так и дальше пойдет, то я опять туда загремлю! Так, что хватит меня морозить. Давай уже по домам!
Её напарница вздохнула. Так вздыхают по нашкодившему ребенку. Вроде и нашкодил, и наказать нужно... а рука не поднимается.
Девушки обнялись на прощанье, и разошлись каждый к себе домой.
x?k