Без названия 2
Ева как раз перебегала улицу, на ходу застегивая пальто не глядя по сторонам. Их улица находилась вдали от оживленной трасы и тут довольно редко ездили машины. А она очень сильно торопилась. Первый урок сегодня должен был быть у Марьи Викторовны, а этот старый закаленный годами педагог никому поблажек не делала и могла спокойно влепить двойку за опоздание. Поэтому Ева не стала смотреть по сторонам перебегая в месте пешеходного перехода. А зря!!! Если бы она потрудилась посмотреть в сторону, то увидела бы темно-вишневое Вольво, которое неслось прямо на неё. Но, так как опаздывающая девушка не стала себя утруждать такой мелочью то, когда выбежала на дорогу в том месте, где переходила дорогу всю свою сознательную жизнь, угодила прямиком под колеса той самой темно-вишневой машины.
На этом её поход в школу закончился...
Очнулась Ева уже в больнице. Это было тяжелое пробуждение, по ощущениям было больше похоже на то, что у неё была температура под сорок. Только без чувства жара. Все тело было слабым, и при попытке двигаться её трясло. Вдобавок, бедняжку сильно мутило. С огромным трудом открыв глаза, девушка уже не могла снова провалиться в спасительную темноту.
Ева не понимала что это за место и как она тут оказалась. Последним четким воспоминанием было застегивание пальто. Дальше больничная палата. Правда, палата немного странная...
Это не первый раз, когда Ева загремела в больницу. Когда ей было одиннадцать, она попала в больницу с воспалением почек. Правда, как именно это произошло девушка могла рассказать только с чужих слов, ведь у неё сохранились лишь обрывки воспоминаний. У неё больше пяти дней температура под сорок держалась. Три из них Ева провела дома, и из лекарств видела только аспирин.
"Скорую" вызвали по настоянию, зашедшей за какой-то надобностью соседки. Сама Ева этот момент не помнила вообще. А эта самая соседка тогда так собой гордилась и часто рассказывала эту историю всем кому не лень:
— Прихожу я, значит, к ним домой за... (тут версии расходятся, ибо соседка сама не помнила, зачем приходила и вход шли многие варианты от коробки спичек до книги), а она там на раскладушке лежит, прям в зале (из спальни её забрали потому, что там была Алекса, а балкон был не застеклен тогда. Когда его застеклили и более-менее утеплили, болеющую Еву начали выселять туда, чтобы не разносила инфекцию по дому). Я и спрашиваю, а что с дитем, приболела, наверное. А мать, невнимательная такая, говорит. Нет, не заболела, просто спит. А я-то троих своих вырастила. Я-то вижу, что она бедненькая вся, и аж, розовая. А дышит-то так часто! Я сразу поняла, что-то не то! Да и чё это малому дитю спать средь бела дня? Они ж неугомонные все. Я к ней подошла, руку на лоб положила, а она!!! Батюшки!!! Да она ж просто горела вся! Я соседке и говорю, что спасай доченьку, вызывай скорую! А она, ну видно, что первый ребенок, сначала отнекивалась, мол, зачем, сейчас температуру собью... Глупая, не понимала ещё, что это ребенок, что она денек так полежит и все! Ну, я ей мозги прочистила, рассказала, что делать нужно, позвонить в "скорую" помогла... Она ж тогда молодая, глупая была. Врачи ей «ребенок ваш очень болен», а она от госпитализации отказывалась. Ну, ничегошеньки не соображала. Если бы не я, угробила бы дитя по незнанию...
Она так гордилась собой... У Евы просто язык не поворачивался сказать этой доброй женщине, которая, скорее всего, спасла ей жизнь, что это был уже третий день, как она с температурой лежала. Да и зачем?
Ева старалась не думать о том, как с ней поступали родители. Справедливо это было или нет... В конце концов, она была им в тягость, не любимая и не желанная... Они могли поступать и хуже, но не поступали. И на том спасибо.
Ева всегда старалась жить по принципу: не суди, да не судим, будешь.
Так вот, это место, в котором она сейчас проснулась, было, больничной палатой. Только когда Ева прошлый раз лежала в больнице палата была шестиместная. А эта была на одного человека. Маленькая, аккуратная... палата больше походила на уютную комнатку. Ещё больше сходства ей придавали цветы в вазе, и кремовые шторки в мелкий цветочек. А вот больничная кушетка, на которой она лежит, капельница, висящая рядом, и куча лекарств и шприцов, лежащих на соседнем столике, выдавали её истинное назначение.
Долго гадать, что это за место и как её сюда занесло, не пришлось. Вскоре дверь открылась, и вошла медсестра со сменной капельницей.
— Вы уже проснулись! — заметила она.
— Где я? – тут же встревоженно спросила у неё Ева.
— В больнице. Ни о чём не волнуйтесь. Как вы себя чувствуете?
— Нормально, — выпалила Ева, прежде чем подумала, но потом, прислушавшись к своим ощущениям, все, же признала: — Живот болит с левой стороны, под ребрами. Что со мной?
Молоденькая медсестра с красивым макияжем кивнула, и успокаивающе сказала:
— Не волнуйтесь, это нормально, что болит, у вас трещина ребра.
Это была так себе попытка успокоить. Ева испугалась и разволновалась:
— Откуда у меня трещина ребра?
Поправив красиво сидящий на голове колпак, медсестра пояснила:
— Вас сбила машина.
Ева от таких новостей, чуть с кушетки не упала:
— Как сбила машина? Когда? Где?
Медсестре видимо наскучил этот допрос, поэтому она с приторной вежливостью и наигранной доброжелательностью сказала:
— Вы не помните? Но собственно это и не удивительно. Я поставлю новую капельницу, и позову врача. Он ответит на все ваши вопросы. Потерпите.
Быстро выполнив свою работу, женщина ушла, оставив Еву в раздумьях. Впрочем, как оказалось, ненадолго. Вскоре в дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату вошел пожилой доктор.
— Добрый день, меня зовут Петр Иванович, — мужчина представился и взял из небольшой корзинки, висящей на спинке кровати, рентгеновский снимок. Рассматривая его, доктор принялся монотонно комментировать: — Серьезных повреждений нет, могу поздравить, ваш ангел-хранитель не спит. Как вы себя чувствуете? Ничего не болит? Голова не кружится? Вас не тошнит?
Он закончил говорить и оторвавшись от рассматривания снимка, уделил внимание её скромной персоне. Ева немного привыкла к его тихому, монотонному голосу, и не сразу сообразила, что пришло время отвечать, а спохватившись, торопливо ответила:
— Нет, со мной все в порядке, честное слово, — тут Ева немного замялась, но все же спросила: — Где я? Что со мной случилось? Медсестра сказала, что меня сбила машина, но почему я ничего не помню? Как я здесь оказалась?
— Сколько вопросов сразу, — мягко улыбнулся доктор. — Ну, начну с главного. Вы так же здоровы, как и ваше любопытство. Если не считать трещину ребра. Но если воздержитесь от физических нагрузок в ближайшие три месяца, то все будет хорошо и от травмы не останется и следа. Вы действительно попали в аварию. В больницу вас привез жених. Он сейчас в коридоре ждет, что бы увидится с вами...
— Но у меня нет жениха!!! — испуганно воскликнула Ева.
— Да? — Петр Иванович немного задумался, а потом ответил с той житейской мудростью, на которую смог накопить за все прожитые годы. — Значит, скоро будет, уж поверьте мне голубушка, я такие взгляды часто видел. Он очень испугался, что убил вас. Не уходил из больницы, пока не узнал, что вы в неопасности Ну, собственно, сейчас я его приглашу, познакомитесь.
Он положил снимок туда, откуда взял, и вышел из палаты. Еве показалось, что у неё сердце пропустило несколько ударов. Кто, кто мог привезти её сюда? Кто ждал у её двери?
Пока, Ева терзалась сомнениями, Петр Иванович открыл дверь, и позвал:
— Молодой человек, вы можете войти!
Только тут она спохватилась, что даже не знает, как сейчас выглядит. Ева оглянулась по сторонам в поисках зеркала, но так его и не увидела. Тут ей пришло в голову проверить, что с прической, и она схватилась за волосы.
И нужно же было именно в этот момент доброму доктору открыть дверь, и впустить молодого голубоглазого брюнета лет двадцати пяти-шести. К тому же этот незнакомец обладал красивыми, по-аристократически правильными чертами лица, и телосложением олимпийского атлета. В руках у этой ходячей иллюстрации на молодого Адониса, был довольно потрепанный жизнью прозрачный пакет с фруктами.
Ева так и застыла с поднятыми руками, и испуганными глазами. А человек, которого доктор упрямо именовал её женихом, так же точно застыл как вкопанный у двери.
Девушка растерялась, до этого момента в такие ситуации попадать не приходилось, да и этого мужчину она раньше никогда не видела.
— Вот, как я и говорил, ваша невеста в полном порядке, — бодренько отрапортовал доктор. Эта его фраза помогла вывести из ступора обоих. Они хором воскликнули:
— Я не его невеста!
— Она не моя невеста!
Эта фраза получилось у них до того синхронно, что оба невольно заулыбались. Причем у Евы уже вовсю пылали уши и щеки.
— Меня зовут Сергей, — представился этот клон Бреда Питта.
— Е-е-ева, — как ей сейчас было стыдно, но она ничего с собой поделать не могла. Язык заплетался, руки тряслись, и скрыть это не получалось. Блин, да когда он с нею заговорил, она чуть имя свое не забыла!
— Какое у вас красивое имя, — продолжил меж тем Сергей, и галантно поцеловал ей руку. — Мне очень жаль, что мы не познакомились при других обстоятельствах.
— Мне тоже, — почти пролепетала она, и только потом до неё дошел смысл его слов. — Что за обстоятельства? Что со мной произошло? Кто вы?
Доктор и её первый посетитель переглянулись.
— Что последнее вы помните? — спросил Петр Иванович очень осторожно, и Ева постаралась вспомнить, но в памяти всплывало только одно:
— Я застегивала пальто... А дальше темнота.
Ева развела руками для большей убедительности, а её собеседники снова растеряно переглянулись.
— Может мозг пострадал? — предположил Сергей, и доктор снова задал вопрос на уточнение:
— То есть последнее ваше воспоминание о том, как вы дома одевали пальто?
— Нет, — ответила Ева. — Я одевала пальто на ходу, перебегая улицу...
Сергей и Петр Иванович снова переглянулись, только теперь как бы говоря "так вот оно что!".
Молодой человек снова уделил внимание её скромной персоне, и объяснил:
— Понимаете, Ева, вы не заметили мою машину. Из-за того что одевали пальто прямо посреди проезжей части, и выскочили прямо под колеса моей машины...
— Что-о-о? — до этого момента она и не думала, что может брать такие высокие ноты. Оказалось — главное правильная мотивация. — Как под колеса?!
Ева возможно понимала, что у неё сейчас начнется банальная истерика, и что так визжать как минимум неприлично... Но остановиться не могла и не хотела. Мысли в голове путались. Еве трудно было поймать за хвост хоть одну.
Все на свои места расставил Петр Иванович:
— Успокойтесь, милая девушка, с вами все в порядке, вы практически не пострадали. Вам сейчас тяжело думать, вы на обезболивающих лекарствах. Поэтому, лучше воспользуйтесь хорошим советом и отдохните. Сообщите нам, пожалуйста, свой домашний телефон, что бы мы могли сообщить вашей семье, где вы находитесь и что с вами все в порядке.
В одно мгновенье Ева изменилась в лице. Семья!
— Что с вами? Вам плохо? — бросились к ней оба мужчины.
Плохо? Плохо ей будет, когда она вернется домой. Боже, что теперь будет...
Ева так разнервничалась, что попыталась встать, что бы уйти домой, но голова тут же закружилось и Сергей с врачом совместными усилиями уложили её назад. Медик, воспользовавшись случаем, вколол тихо плачущей девушке снотворное.
— Это все нервы, — знающим тоном успокоил он Сергея. — После ударов головой и не такой бывает. Но нам все же следует разыскать её родственников. У вас могут быть большие проблемы, если она несовершеннолетняя.
Теперь уже молодой человек с понимающим видом кивал головой, внимая каждому слову врача. Найти родственников? Не проблема. Они нашли её ученический билет. В школе Сергей и узнает домашний адрес. Родственники... Ну, придется ему действовать по обстановке. Проблемы ему не нужны. Особенно теперь, когда он начинает новый бизнес.