Аромат лимона

Химик не хотела возвращаться домой, поэтому просидела до самого закрытия «Вишневой бомбы», заливая в себя коктейль за коктейлем.

Злата вернулась домой, и начинала приводить дела в порядок, периодически щелкая по носу Кире за слетевшие сделки или недостаточное количество дури для экспорта. Её, так называемый, отпуск подошел к концу, и руки уже чесались устроить следующий взрыв. Но было ещё рано.

Она, пошатываясь, выползла на ночную улицу и засунув в зубы сигарету, принялась меланхолично шарить по карманам, в поисках зажигалки.

— Воу! Какие люди! — сбоку послышался знакомый голос, и в свете фонаря возникла та самая девушка, которая как-то подходила к Химику и просила погладить по голове.
Она подошла ближе и щелкнула зажигалкой, чтобы великодушно прикурить местной богачке. Кира затянулась сигаретой, и благодарно кивнула.

— Слышала, что твоя благоверная вернулась, — девушка решила начать диалог. — Это поэтому ты здесь одна напилась? Так её ненавидишь?

Химик хмыкнула и отвернула лицо. Она никогда не понимала желание людей оценивать действия других людей через призму своего опыта. Это же было не объективно, и чаще всего не имело ничего общего с реальностью. Сопереживание? Единство? Стадный инстинкт? Почему им всегда нужно показать вовлечённость в чужую проблему, даже если на самом деле, им насрать на других?..

— Что если так? — усмехнулась она. — Хочешь предложить свою кандидатуру на её место?

Кира не страдала ненавистью к Злате. Она вообще не страдала эмоциями. Она понимала только то, что было для неё хорошо, и то, что было плохо. И Злата была чем-то средним. Она была очень полезна, что Химик расценивала как положительное свойство девушки. Но её постоянная похоть, направленная в адрес Киры, напоминала ей об одном человеке, которого она могла охарактеризовать только отрицательно.

— А ты согласишься рассмотреть мою личность? — промурлыкала девушка, подойдя вплотную. — Может, познакомимся поближе?

Кира была слишком пьяной, чтобы удирать от настойчивой девушки, и просто позволила ей сделать то, к чему та стремилась.

Если за касание спины без разрешения грозил долгий тюремный срок, то за ласки за ушком полагался только штраф, поэтому девушки часто пользовались таким способом, чтобы привлечь к себе желанную персону.

— Ой, у тебя тут татуировка что-ли? — удивилась девушка, нащупав у той за ухом странную бугристость кожи. — Или... Шрам?

— Ага, — кивнула Кира, расплывшись в злорадной улыбке. — Не работают твои ласки, милая.

Девушка обиженно убрала руку.

— Похоже, ты и правда чокнутый асексуал, — расстроенно сказала она, прежде чем уйти. — Жаль, я бы хотела с тобой замутить...

«Почему... Никто никогда не спрашивает, хочу ли я мутить с вами?» — ухмыльнулась про себя Химик, и на нетвердых ногах отправилась к себе домой.

Дома её встретила взволнованная Злата, которая с порога начала истошно кричать.

— Какого хрена, Кира?! Чем ты занималась столько времени?!

— Ремонтом, — огрызнулась та, войдя в гостиную и упав в кресло. — Чë не так?!

— Ты знаешь, что у нас закончилась хим-кровь?! Почему ты её не сделала?!

— Как это закончилась?! Там целый холодильник этого добра!

— Ну-ка покажи! — взвизгнула Злата и стремительно ушла на склад.

Кира невозмутимо последовала за ней, и дойдя до нужного холодильника, распахнула его и продемонстрировала содержимое.

— Вот!

— Где?!

— Смотри внимательнее!

— Ты совсем рехнулась, Кира?! Он битком набит «любовью»!

Кира попыталась собрать в кучу пьяные глаза и вперила взгляд в колбы и пробирки, стоящие в холодильнике.

— Как это?! Где хим-кровь?! — удивилась она, осознав, что холодильник, и правда, доверху был занят розовой жидкостью. — Она же всегда здесь была!

— Два месяца назад ты отвела его под образцы «любви», и судя по всему, эта сраная «любовь» вытеснила хим-кровь полностью! — взорвалась Злата. — Ты что, так помешалась на этой дури, что даже не заметила?!

Химик глупо моргала, глядя перед собой, а потом принялась открывать все холодильники подрят.

— Неужели... И правда не осталось? — расстроенно причитала она, пытаясь найти хотябы одну колбочку.

— Я сегодня закончила последние порции, делая инъекции нашим раненным, — хмуро сказала Злата, скрестив руки на груди. — Знаешь, что это значит?! Что мы можем их потерять, если не будет лечения, или хотя бы отсрочки от лечения. Ни одна больница не примет столько пострадавших Нимф за раз.

— Нужно ехать за химикатами, — пролепетала Кира, сжав руками виски, чтобы заставить пьяную голову соображать.

— Все водители выведены из строя, а доставка к нам не поедет, нас же нет на картах!

— Поставщики, — выдохнула Кира. — У них есть машины, они могут привезти...

— Они приезжают за дурью раз в месяц! Ты же не думаешь, что их машины стоят и ждут когда ты соизволишь дурь наварить?!

— Всё-равно, позвони им, — бросила Химик и стремительно ушла в туалетную комнату.

Запершись в ванной, она выудила из шкафчика жгут, и дрожащей рукой сделала себе инъекцию успокаивающей дури, которую успела взять со склада, до того, как её накрыло тремором и нервозностью.

Кира ничего не боялась, её ничего не волновало, не раздражало, не выводило из себя, кроме одного — чувства ответственности за ошибку. Она никогда не ошибалась, и это было нормально, для такого странного человека, как она. Отсутствие эмоций позволяло ей делать точные расчёты, не отвлекаясь на какие-то малозначимые проблемы. Отсутствие человеческих проблем позволяло ей полностью погружаться в изучение формул и свойств химических элементов. В условиях идеальной работы мозга, возможность возникновения ошибки стремилась к нулю, поэтому Химик была уверена в себе, как никто. За всю жизнь она ошиблась всего несколько раз, и это был третий...

Дурь начала действовать, расслабив перенапряженные мышцы девушки, и она перестала дёргаться, сидя на холодном кафельном полу просторной туалетной комнаты. В следующие часы ей предстояло измучить свой мозг, чтобы выяснить, что явилось причиной возникновения ошибки.

Кира начала заниматься разработкой искусственных эмоций с давних времен, ещё когда жила в родной стране, вместе со своим кланом учёных. Первая ошибка тоже была связана с «любовью», и этот факт совсем выбил её из колеи.

«Может, я испарениями надышалась?» — хмуро подумала она. — И стала невнимательной...»

Злата постучалась в дверь и сообщила, что машины поставщиков сейчас на рейсах по стране, и вернутся только через неделю.

— Даже если найдём машину, хим-кровь должна настояться несколько дней, — хмуро напомнила она. — Завтра с утра попробую вызвать скорую помощь, если они смогут нас найти, попытаемся спасти наших людей хотя бы так!

***

Мона проснулась на рассвете, от звука вибрации телефона, сообщающей о входящем текстовом сообщении. Она не могла дотянуться до мобильника, потому что рок-звезда крепко прижимала её к себе и скромно сопела в ухо. Когда она подвинула Джейн, чтобы выбраться из тёплого человеческого капкана, то скользнула взглядом по её лицу и поняла, что дурь ещё не закончила своё действие. Она продолжала испытывать к звезде любовные чувства, и принялась любоваться её красивым, безмятежным, спящим лицом. Потом ей захотелось её потрогать. А потом заобнимать, и когда сонное тело автоматически обняло её в ответ, Мона испытала какую-то детскую радость, и чуть не рассмеялась от нахлынувшего счастья.

«Ещё один день, — радостно думала она. — Ещё один день любви... Может за этот день... Я смогу тобой надышаться...»

Потом она вспомнила о сообщении, и всё же добралась до телефона. Сообщение было от Химика, и своим содержанием ввергло Мону в бескрайнюю болезненную печаль.

В нём значилось: «Запасы хим-крови закончились! Сегодня первым рейсом скорой помощи отправляем тяжело раненных в больницу! Прощайся с Джейн, и убедись, что она не сбежит! Всë серьёзно, Мона, я снова облажалась.»

Потом Мона стояла на улице, зябко обнимая себя за плечи и задумчиво курила, размышляя о том, как ей лучше уйти. Сейчас, пока Джейн крепко спит, или позже, когда она проснётся и узнаёт новости. Теперь, поворачивать было некуда. Через некоторое время хим-кровь перестанет действовать, и умирающая звезда станет ещё более умирающей из-за пулевых ран. Хим-кровь перестанет поддерживать её слабые сосуды, и скорее всего она начнёт истекать кровью ещё в Пристани.

Мимо курящей девушки прошли собирательницы, которые направлялись за утренней выпивкой, перед тем как отправиться на работу в лес. Мэл заметила разбитый вид Моны и отбившись от своей группы подошла к ней поближе.

— Ты чего это, плачешь что-ли?! — удивилась она. — Эй, такие как ты не плачут, а ну соберись!

— Тебе показалось, — шмыгнула носом Мона, вытерев глаза ладонью. — Иди куда шла...

— Нам всем нужно собраться, — серьёзно сказала Мэл. — Сегодня увезут треть города, и большинство пострадавших — сильные девушки. Кто-то должен будет делать их работу, так что не хнычь. Лучше найди способ вести машину одной рукой!

— Я и так это могу...

— Тогда иди к Химику, и отправляйся за химикатами! Что ты здесь делаешь вообще?!

Мона смотрела на возмущенную Мэл, и думала только о том, что хотела бы попрощаться с Джейн.

«Я её никогда больше не увижу, — поняла она, стремительно направившись в дом Ронды. — Нужно... Попрощаться...»

Когда она вернулась на чердак, у Джейн снова поднялась температура. Мона присела на край матраса, с болью глядя на болезненную гриммассу, отразившуюся на лице умирающей звезды. Хим-кровь перестала действовать, а любовь её ещё не отпустила...

Она не придумала ничего лучше, чем разбудить её и самостоятельно сообщить новости.

— Милая, у тебя есть ещё дурь? — спросила Джейн, когда проснулась. — Плечо болит, жуть...

Мона попыталась вспомнить, остался ли в бардачке ещё один шприц, но она не возила с собой лишнюю дурь, а та что лежала на случай форс-мажорных ситуаций, уже была потрачена.

— У меня плохие новости, Джейн, — серьёзно сказала она. — Хим-крови больше нет, ты должна вернуться в больницу первым рейсом скорой помощи!

— Чего?! Как это?!

— Так получилось...

— А как же любовь! Эй, я уже настроилась!

— Прости, но тебе нужно уезжать. Без хим-крови твои раны могут снова открыться...

Джейн растеряно смотрела на Мону и страдала от жжения в плече.

— Ты поедешь со мной!

— Нет, Джейн, я ухожу к Химику, нужно делать дела, — отрезала Мона, с трудом поднявшись на ноги и сделав шаг к люку.

— Нет! — возразила Джейн. — Подожди!

Она протянула ей здоровую руку, в надежде, что та подойдёт, но Мона не шелохнулась.

— Обними меня хотя бы, — в отчаянье крикнула Джейн. — Мы же можем никогда больше не увидеться!
Мона замерла в раздумьях, а потом сделала несколько шагов прочь от Джейн и присела, открывая люк в полу.

— Подожди, Мона, — нервно взмолилась Джейн, попытавшись встать, но плечо пронзила острая боль, и на бинтах выступили капли крови. — Не уходи... Я ещё люблю тебя...

— Джейн, дурь перестала действовать, — сказала Мона, не оборачиваясь. — Я тебя больше не люблю.

Она спрыгнула вниз, и Джейн услышала быстрый удаляющийся топот. Когда на первом этаже хлопнула входная дверь, проснулась Ронда, и её удивлённое лицо возникло из люка в полу.

— Поругались чтоли? — хмуро спросила она, с волнением глядя на бледный вид звезды, которую бил озноб, а повязка на плече медленно окрашивалась в красный цвет. — Ой-ой! У тебя раны открылись!

***

Мона сидела за рулём своего джипа, в истерике обливаясь слезами, и пыталась найти шприц со своей дурью, которого в бардачке тоже не оказалось. Идти к Химику через весь город с заплаканным лицом было стыдно, поэтому она отправила ей сообщение, и продолжила свои страдания. «Любовь» не отпускала, разрывая ей сердце, и заставляла вести себя совсем нелогично.

«Нужно попросить у Химика «анти-любовь», — думала она, задыхаясь от слез. — Как же больно, Боже...»

Её накрывало сильнейшей тоской, когда она думала о том, что Джейн навсегда исчезла из её жизни. До одури хотелось вернуться, и чтобы всё стало, как накануне. Она бы с удовольствием бродила пару суток по лесу, или сидела в том позорном розовом кафе, лишь бы Джейн была рядом, и не умирала...
У неё перед глазами стоял несчастный вид её любимой, когда та просила не уходить и обняться напоследок. Но Мона понимала, что это был бы капкан, из которого она бы уже не выбралась. Джейн не хотела уходить в неизвестность, ей было страшно, поэтому она оттягивала тот момент, пытаясь надышаться своей жизнью, насколько позволяло время. Чтобы она ушла, нужно было её подтолкнуть...

— Все роженицы такие плаксы? — безразлично спросила Кира, усевшись на пассажирское сиденье, и достав из кармана медицинскую салфетку. — Давай свою вену, сопливая...

— Это всë твоя гребаная «любовь»! — всхлипнула Мона, зайдясь в новой волне рыданий. — Ты мне тройную дозу дала, что ли?!

— У вас был одинаковый коктейль, — ответила Химик. — Давно должно было отпустить...

— Вре-е-ешь, — захныкала Мона.

— Черт возьми, соберись! Даже на родильном столе так не выла!..

Через десять минут Мона достала из пачки сигарету и меланхолично закурила, отвернув лицо с опухшими глазами в сторону окна.

— Полегчало?

— Отвали...

— Полегчало.

— Куда едем?..

— К повороту на трассу. Нужно перехватить первую скорую, чтобы они потом между собой координаты передали. Потом за химикатами. Ты точно справишься?

— Да...

***

— Мона меня бросила, — отрешенно твердила Джейн, пока изнывая от боли, шла к дому Химика, в сопровождении сочувствующей Ронды. — Хочу умереть...

— Перестань, Джейн, — взволнованно сказала Ронда. — Наверное, это побочка после «любви». Вернёшься в больницу, и всё пройдёт...

— Почему меня все бросают? — уныло протянула Джейн. — Я плохой человек?..

— Нет, Джейн...

— Конечно, плохой, — ответила на свой вопрос звезда. — Я изменщица, насильница, бабница и музыкальная наркоманка...

— Чего?

— Ещё я чуть не убила человека...

— Чего?!

— Хорошо, что хоть не педофилка...

— Действительно...

— Поделом мне... — горько вздохнула Джейн. — Если выживу, попрошу Джой меня избить...

— Тебе пуль мало?

— Я слишком много себе позволяла, пока была здесь... За всю жизнь столько не нагрешила...

— Только проживая жизнь можно нагрешить, — хохотнула Ронда. — Если не выходить из комнаты, и не поднимать глаз от струн, разве же получится наделать ошибок?

— Что-то ты не простила своей жене её грешки...

— Не сравнивай! Это другое!

— Ну да, ну да...

Химика не было на месте, но была Злата, которая предложила сделать перевязку и жёстко зафиксировать плечо, чтобы сосуды не травмировались во время движения.
В гостиной уже собрали всех тяжело раненных, вместе с которыми предстояло ехать Джейн. Но уезжать ей совсем не хотелось, не смотря ни на что...

— Обязательно приезжай в гости, — нервно говорила она Ронде, пока Злата колдовала над её плечом. — Позвони мне через пару недель... И Мону привези...

— А жену с ребёнком не надо привезти? — хохотнула Ронда. — Забыла уже?!

— Черт... Забыла... Меня точно нужно избить...

Когда Злата закончила перевязку, и Джейн надела куртку, прикрыв бинты, то переспросила у неё, точно ли закончилась дурь. Она не теряла надежды найти способ задержаться, хотя бы на один день.

— А у Киры в холодильнике тоже нет? — со слабой надеждой спросила она.

— Она её там не хранит, — ответила Злата и отошла к другой раненной.

Джейн не устроил её ответ, и она, оставив Ронду помогать золотоволосой девушке, поплелась на второй этаж, чтобы убедиться самостоятельно. Войдя в комнату Химика она открыла холодильник и стала судорожно перебирать колбы. Не нашлось ни одной пробирки с серебристой жидкостью, и она в сердцах дёрнула дверь, чтобы закрыть холодильный аппарат. Тогда Джейн услышала звук перекатывающегося предмета. Замерев, она заглянула в кармашек двери и увидела одинокий шприц, когда-то забытый Кирой, наполненный такой необходимой для неё дурью.
«Я могу задержаться!» — счастливо подумала звезда, схватив дрожащей от волнения рукой искомый предмет и засунув его в карман. Когда она собиралась отправиться к Злате с просьбой сделать инъекцию, то услышала крики с первого этажа.

— Скорая приехала! Грузите больных! 

В доме поднялся шум. Джейн не успела спуститься с лестницы, когда её схватили под руки и потащили в машину. Она не успела попрощаться с Рондой и увиделась с ней только в окно машины, когда всех погрузили в салон и закрыли двери. Ронда помахала ей, и изобразила рукой знак телефона. Джейн кивнула, пытаясь сдержать страх, охвативший её несчастное, больное сердце.

«Наверное, всё же не стоит светить хим-кровь, — нервно подумала она, сжав рукой в кармане спасительный шприц. — Все-таки это дурь... Она вообще легальна?..»