Аромат лимона

Кира находилась в женской тюрьме для Нимф уже пол года, с того момента, как взорвала весь свой клан. За пол года она не сказала ни слова о том, почему это сделала, было это умышленное убийство или случайность. Взрыв был настолько сильным, что уничтожил абсолютно все улики, у следствия не было никаких доказательств ни её вины, ни её безвинности. На всех допросах Кира молчала, безразлично глядя перед собой в пустоту, что вызывало вопросы у психотерапевтов, и они не спешили выпускать странную молчаливую учёную обратно в мир. Находчивые сотрудники полиции, надеясь разговорить крепкий орешек, даже прибегали к помощи старых добрых пыток, запрещённых во многих странах, но Кира была абсолютно непрошибаема. Её били, топили в воде, прижигали ей кожу, загоняли иглы под ногти, не давали есть и спать неделями, но всё, что видели перед собой следователи — ровное беспристрастное лицо, и сомкнутые губы.

Кира была среднего роста, худая от природы, с огромными серыми глазами и очень миленьким лицом. А к концу пыток стала похожа на привидение — худоба стала совсем ненормальной, казалось, в ней не осталось ни капли необходимого жира, только кости, обтянутые сероватой кожей, а светлые волосы стали белыми, как снег, который падал с неба в те пол года её заключения.
А потом пришла весна, и всё изменилось.

Следователи перестали мучить её пытками, когда после очередной голодовки она загремела в медицинское крыло с открывшейся язвой желудка, и осталась там на две недели. Когда Кира вернулась в свою камеру, на уличной спортивной площадке, скрытой от внешнего мира высоким забором с колючей проволокой, уже пробивалась трава. Она запомнила тот день, потому что именно тогда все изменилось.

Не прошло и трёх месяцев, после её возвращения, а сероглазая девчонка умудрилась подмять под себя четверть тюрьмы, и не собиралась останавливаться на достигнутом.

— Ты пропускаешь факты, — перебила Киру Мона. — Что случилось в мед-крыле? С чего вдруг ты стала грозой всех матерых зэчек?!

— Догадайся, моя милая туповатая подруга, —  ухмыльнулась Кира. — Я же химик!

— Сварила дурь?!

— Лучше, — усмехнулась Химик. — Получила доступ к феромонам самца. Единственным парнем в тюрьме был врач, который лечил заключённых. Он был добрым, как полагается быть парням, и жалел меня. Я выкрала его рабочую футболку, перед тем как уйти из мед-крыла, а потом нашла способ менять её на свежепоношенную, чтобы всегда иметь при себе вещь, сводящую с ума женщин. Хотя, дурь я тоже варила, но позже, когда получила доступ на кухню... И на склад с бытовой химией...

— О черт! — воскликнула Джейн. — Но зачем ты напала на Злату?! Испытать на ней способ порабощения женщин?!

— Злата появилась гораздо позже, — отмахнулась Кира. — Не перебивай, слушай.

Итак, аромата одной футболки хватало примерно на две недели, чтобы делать послушными не самых мощных девушек, но Кира довольствовалась малым. Сначала она очаровала парочку спортсменок, которые научили еë заниматься спортом профессионально. После пыток ее нервы были расшатаны, было необходимо некое увлечение, которое возвращало бы баланс в её сложную жизнь. Да и тело было совсем слабым. Когда она немного отъелась и подкачалась, и смогла завалить первую девушку, пришло понимание, что следовало делать дальше.

— Что значит «завалить»? — хмуро спросила Джейн.

— По-моему, ты не понаслышке это знаешь, — хмыкнула ревнивая Мона, засунув в зубы сигарету и прикурив. — Значит: облапать её спину, сделать беспомощной и надругаться.

— А как ещё доказать своё превосходство? — усмехнулась Кира, последовав примеру Моны и закурив вслед за ней. — Чтобы подняться по тюремной иерархии нужно было завалить смотрящую нашего блока и занять её место. Я смогла это сделать только через пол года тренировок. Но пока я шла к своей цели, то обзавелась целой армией «шестёрок» и «подстилок». Никто не мог понять, как у меня получалось так близко подходить к сильным дамам, и с лёгкостью опускать их на колени. Они не чувствовали запах самца, я глушила его особо вонючим дезодорантом, но не могли противиться своим инстинктам. Футболку я носила под своим комбинезоном, она была такого же цвета, что и бельё узниц, а вела я себя довольно тихо, так что охрана не лезла ко мне с обысками.

— Разве преступницам не надевают специальный гибкий щит на спину? — с недоверием спросила Ронда.

— Конечно надевают, — кивнула Химик. — Но ты же не думаешь, что отъявленные зэчки не могли его снять?!

Пока Кира карабкалась к месту смотрящей целого блока, на горизонте появился новый адвокат, который сам вызвался защищать странную молчаливую узницу на слушаниях.
Когда Кира в первый раз встретилась со Златой в комнате для встреч, то сразу поняла, что её подослали специально, чтобы развязать ей язык. Во первых, девушка была слишком красива для бесплатных государственных адвокатов, во вторых, она систематически приходила на встречи в неприлично коротких юбках и вела себя нарочито развязно. Но Кира не испытывала чувств, поэтому старания шпионки выглядели для неё дешёвыми ужимками. Её абсолютно не волновали её юбки, духи, уложенные волосы, накрашенные губы или вырезы блузок. Кира продолжала безразлично молчать, что стало заводить и выводить из себя девушку, которой было непривычно такое отношение. Злата была настроена выбить из упрямой заключённой любые признания, чего бы это не стоило.

А Кира, в свою очередь, не собиралась покидать тюрьму. Она свыклась с идеей занять господствующее положение среди заключённых и снимать сливки хоть до конца жизни. Ей было некуда идти, да и смысла особо не было. Она не испытывала абсолютно никаких эмоций, и не видела разницы между жизнью на свободе или в тюрьме. Везде вокруг были мерзкие люди, которым что-то было от неё нужно. Но в неволе, она хотя бы понимала правила игры.

Так, у Киры и Златы оказались совершенно разные цели и безудержное желание их достичь. Поэтому в промежутке между редкими молчаливыми встречами в комнате для свиданий, Кира завалила «смотрящую», а Злата переступила черту и заявилась на одну из встреч вообще без белья, договорившись с руководством тюрьмы, чтобы с Киры сняли наручники. В тот день Кира сосредоточенно разглядывала причинное место адвоката, которая прямым текстом предлагала помочь выбраться из тюрьмы в обмен на показания по её делу. И как доказательство тому, что она полностью в её власти, демонстрировала свою беззащитность и желание вступить в сексуальные отношения прямо в комнате для встреч с посетителями.

— Откройся же мне, — попросила тогда Злата. — Я же открылась перед тобой...

А Кира её не слушала. Она смотрела на раздвинутые ноги девки и думала о том, что теперь она должна была занять место смотрящей, а это привлекало лишнее внимание к еë персоне. Ей нужно было избавиться от футболки так, чтобы она не попала в руки к узницам, а заодно избавиться от доставучего адвоката. Решение пришло само собой.

— Ладно, — сказала тогда Кира, подняв взгляд с промежности на лицо Златы. — Приходи завтра. И пусть выключат камеры. Иначе я ничего не скажу.

Потом случилось хладнокровное изнасилование, которое не записали выключенные камеры. Пока Злата валялась на столе, ничего не понимая из-за феромонов и пережитого кайфа, Кира затолкала футболку в её портфель, а потом постучалась в дверь и заявила охраннице, что она закончила трахать своего адвоката. Её тут же отправили в карцер, а новость о том, что конченная Кира, которая завалила смотрящую, умудрилась завалить даже адвоката, облетела тюрьму и подняла её авторитет до устойчивых высот.

Когда она вышла из карцера, на её стороне оказались самые сильные женщины их блока, и Кира пришла к выводу, что теперь настало время начать бесчинства и запугать оставшуюся половину тюрьмы. В следующий месяц новая смотрящая наводила жуть на узниц, нападая со своей оравой на тех, кто её чем-то не устраивал. Она отправила в мед-крыло несколько женщин, которые по её мнению, подрывали её авторитет, и завалила пару десятков новеньких. Теперь у неё не было феромонов, но она стала достаточно сильной и опытной, чтобы знать, как следовало действовать в разных ситуациях.

Адвокат больше не появлялась, и Кире никто не мешал заниматься своими делами. С новыми последователями ей открылся доступ на кухню, и на склад с бытовой химией. Она нашла способ в кустарных условиях готовить не особо сложный наркотик, и стала  неприкасаемой среди заключённых.
Тогда она отошла от дел, связанных с порабощением женщин, предоставив их своим шестеркам, и полностью сосредоточилась на галлюциногенных веществах.

— Ты варила человеческую дурь?! — в ужасе спросила Джейн.

— Я и сейчас её варю, — усмехнулась Химик. — Но она слишком простая, мне не интересно. Хотя денег приносит больше, чем дурь для Нимф...

— Не перебивайте её, сейчас будет мой звёздный час, — ухмыльнулась Злата, нетерпеливо поерзав на коленях у Джейн. — Давай, детка, жги!

В один из дней тихая размеренная жизнь Киры подошла к концу, когда к ней пришла охранница и приказала ей собираться на встречу с адвокатом. Когда хмурая Кира пришла, Злата сунула ей в нос постановление суда, в котором значилось, что Кира освобождалась из-под ареста и изгонялась из страны на пожизненный срок. Оказалось, что Злата фальсифицировала её показания, а также отказалась участвовать в суде от её имени, предоставив все полномочия своему адвокату.

Тогда Кира рассмеялась и заявила, что стоит ей сообщить о том, что она не давала никаких показаний, проверка очень быстро докажет ложь, и ее значок адвоката полетит в помойку. На что Злата лишь улыбнулась и подойдя вплотную, прошептала о том, что если Кира посмеет так сделать, то вся тюрьма узнаёт о том, как она достигла своего уровня в тюремной иерархии.

— Я навела справки о тебе, — злобно хохотнув, сказала она. — Ты наверняка дорожишь своим положением. Но что станет с тобой, если девушки узнают, какой грязный метод ты использовала, чтобы добиться своего?! Феромоны — это низко, сладкая... Твоя футболка всё ещё у меня...

— О да! Кончить можно от того, как круто звучала моя фраза в тот день! — возбужденно воскликнула Злата, подпрыгнув от радости.

— Так это Злата тебя шантажировала, получается? — выдавила Джейн, задохнувшись, когда девушка начала дёргаться, сидя у неë на коленях.

— Она и правда вытащила меня и уехала вместе со мной, — невесело кивнула Химик. — Потому что если бы начались проверки, а они бы начались, за махинации с документами её бы загребли к нам, на зону.

— И я бы стала твоей «подстилкой»?

— Нет, ты стала бы «подстилкой» моих «шестёрок», — злорадно ухмыльнулась Кира. — Они у меня мощные были, тебе бы зашло.

— С чего ты решила, что мне нравятся мощные?! Может я люблю дохлых и беловолосых? — хмыкнула Злата.

— Ты не видела меня дохлой, — устало вздохнула Кира, засунув сигарету в рот.

— Я видела видеозаписи первых судов и задержания, — возразила Злата. — Одни глаза на всё лицо... Невозможно не влюбиться...

— И что в тех глазах было? — хмыкнула Кира, закинув ноги на стол и прикурив.

— То же, что и сейчас, — расстроенно вздохнула Злата. — Ничего... У тебя глаза, как серые булыжники! Ничего не выражают.

— Ну спасибо! Булыжники...

— Или грязные льдины....

— Ещё лучше...

Злата отхлебнула виски из бокала рок-звезды и принялась гладить её смущенное лицо тонкими пальцами:

— Вот у Джейн глаза красивые. Как море! Хочется в них утонуть...

— Слезь-ка с её коленей, у тебя своя девушка есть вообще-то! — проворчала Мона, сверив её недовольным взглядом.

— Кира со мной не спит, а Джейн спит, — отмахнулась Злата. — Так даже лучше. Кира, я от тебя ухожу! Буду жить с Джейн! Сама возись со своими поставщиками.

— Аллилуйя! Найду себе другую «шестёрку», — ухмыльнулась Кира, расхохотавшись. — Мона, будешь моей помощницей?!

— Вот ещё!

— Будешь толкать дурь, и убираться в своём секси-наряде горничной! Может, я когда-нибудь растаю!

— Мона будет только у меня убираться в чулках! — заявила Джейн. — Убери от неё руки!

— Сами убирайтесь у себя! — вспылила Мона.

— Чокнутые пьянчуги, — расхохоталась Ронда, глядя на умилительную перепалку подвыпивших друзей.

Джейн перевела взгляд на Химика и снова задала мучающий её вопрос:

— Почему ты не спишь со своей девушкой?! Ты же заваливала женщин в тюрьме. В чем разница?

— В том, что это не тюрьма, — усмехнулась Кира. — Я это делала ради достижения цели, а не потому что хотела.

— Ты и не обязана хотеть, — выдала пьяная Джейн. — Посмотри, у тебя красивая девушка, которая тебя любит. Это же чудо! Меня вот никто не любит...

— У тебя толпы фанаток на концертах, им ещё это не скажи, — усмехнулась Химик.

— Это другое, — тяжело вздохнула Джейн. — Они любят мою внешность... Или голос... Или песни... А меня, как человека... Никто не любит...

Все уставились на погрустневшую Джейн, а Ронда поспешила подняться со стула.

— Кажется, нашей звезде хватит выпивки, — сказала она. — Мы пойдём домой...